Запах твоей лжи

*Точка отсчёта*

      Солнечный свет, яркий и бесцеремонный, заливал студийный павильон, отражаясь в глянцевом паркете и полированных поверхностях мебели. Джисон сидел в глубоком кожаном кресле, ощущая его прохладу даже сквозь тонкую ткань костюма. Его пальцы нервно перебирали край галстука — единственную деталь, выбивавшуюся из безупречного образа успешного адвоката. Сегодняшнее утреннее шоу было важной частью пиар-кампании его юридической фирмы, но каждая подобная выходка в свет стоила ему внутренних усилий.       Он рано отвез Чонсу в сад, пообещав ему за вечерним чтением рассказать все подробности о «папиной работе на телевидении». Мальчик, серьезный не по годам, кивнул, пожелав удачи. — Добрый день, мистер Хан, — мелодичный голос вывел его из раздумий.       Перед ним стояла ведущая — молодая женщина с идеально уложенными черными волосами и открытой улыбкой. Бета, определил Джисон, не улавливая никакого запаха. Ее внешность, с легким налетом интернациональности, выдавала в ней звезду нового поколения. — Добрый день, — вежливо кивнул он, возвращая улыбку. — Мы начинаем через пару минут. Вам что-нибудь предложить? Вода, кофе? — Нет, спасибо, все прекрасно.       Оператор дал знак, и женщина, Лалиса, повернулась к камере, ее лицо мгновенно озарилось профессиональным энтузиазмом. Загорелась красная лампочка. - Добрый день, дорогие телезрители! В эфире шоу "Знаменитости у экрана". Я — ваша ведущая Лалиса, и сегодня у нас в гостях человек-легенда юридического мира, владелец фирмы "Han & Partners", занимающей второе место в рейтинге самых успешных, — Хан Джисон!       Камера повернулась к нему. Джисон автоматически включил свое публичное «я» — обаятельное, немного ироничное, уверенное. Он отвечал на стандартные вопросы: о карьерном взлете, о балансе между бизнесом и юриспруденцией, о секретах успеха. Его ответы были отточены до блеска, как паркет в этой студии. Затем последовал неизбежный вопрос о прошлом. — Мы слышали, вы когда-то были частью музыкальной группы «3racha». Не жалеете, что выбрали другой путь? — Каждый путь ведет к своей вершине, — парировал Джисон, не меняя выражения лица. — Музыка научила меня ритму и гармонии, а юриспруденция — логике и структуре. В бизнесе, как и в музыке, важна слаженность команды.       Он ни словом не обмолвился о ребенке. Это было его железным правилом. Еще на заре своей известности он дал понять всем СМИ: вопросы о личной жизни, о сыне, о прошлом — табу. Несколько изданий, осмелившихся опубликовать намеки на его трагедию, столкнулись с мощью его юридической машины и быстро ретировались. Его прошлое было похоронено под слоем судебных запретов и PR-статей о вундеркинде-адвокате.

***

      После окончания съемок, длившихся целую вечность, Джисон с облегчением покинул павильон. Воздух в здании был спертым и густым от грима и человеческого дыхания. Решив зайти в уборную, чтобы умыться и прийти в себя, он с наслаждением ощутил прохладную воду на коже. Выходя, он замер, услышав за углом раздраженные голоса. — Я требую от тебя одного — будь милым! Хотя бы на этом прослушивании! —это говорил невысокий, полноватый мужчина, явно менеджер. — Это же Мин! Его сценарии — это золото! Ты хочешь выпасть из обоймы? — Есть дюжина проектов, где ко мне будут относиться как к звезде, а не как к мальчику на побегушках, — холодно, почти лениво ответил второй голос.       Джисон краем глаза увидел высокого альфу, прислонившегося к стене. Ли Минхо. Его лицо, знакомое каждому по рекламным билбордам и глянцевым обложкам, выражало скучающее высокомерие. — Этот проект — твой билет на следующий уровень! — шипел менеджер. — Пожалуйста, просто улыбнись и кивай! — Хорошо, хорошо, — буркнул Минхо, отталкиваясь от стены.       Джисон, дождавшись, когда шаги стихнут, вышел из своего укрытия. - Какой нарцисс — с отвращением подумал он, делая первый шаг — и буквально врезался в кого-то твердого и высокого. В нос ударил насыщенный, почти удушающий аромат дорогого горького шоколада. — Подслушивание — дурной тон, — прозвучал над ним ледяной, насмешливый баритон.       Джисон, потирая ушибленный лоб, поднял глаза. Перед ним стоял Ли Минхо, рассматривающий его с высоты своего роста с выражением брезгливого любопытства. — Я не подслушивал, я просто... — начал Джисон, но альфа его грубо перебил. — О, не оправдывайся. Я понял. Ты один из тех навязчивых фанатов, что умудряются пролезть за кулисы. Что тебе надо? Автограф? Фото? Или, может, мечтаешь провести со мной ночь? — он изобразил театральный вздох и, не дожидаясь ответа, достал из кармана заранее подписанную фотографию. — Держи. Тебе повезло, сегодня я в настроении.       Он сунул карточку Джисону в руку, самодовольно улыбнулся и удалился прочь, его уверенная походка эхом отдавалась в пустом коридоре.       Джисон стоял, несколько секунд не в силах пошевелиться, сжимая в пальцах гладкий картон. Возмущение подступило к горлу горьким комом. — Да кто он такой, этот самовлюбленный идиот?! — прошипел он в пустоту. Единственное ясное желание, сформировавшееся в его мозгу, было: «Только бы никогда больше не сталкиваться с этим чудовищем!»

***

      Вечер выходного дня наступил с пугающей быстротой. Джисон стоял перед зеркалом в своей гардеробной, критически оценивая отражение.       Черные обтягивающие джинсы, черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, массивный ремень с цепями — он словно облачился в броню, в костюм того Джисона, которого когда-то знал. Того, что ходил на вечеринки, смеялся и не боялся громкой музыки.       Он позвонил госпоже Ким. Пожилая женщина, его няня и почти что член семьи, сначала опешила от просьбы остаться на ночь, но, услышав в его голосе неуверенную надежду, тут же согласилась.       Спускаясь по лестнице своего двухуровневого пентхауса, он снова окинул взглядом интерьер. Минимализм. Светлые стены, ничего лишнего. Лишь его кабинет был выдержан в темных, почти черных тонах. Он всегда объяснял это тем, что темнота помогает ему сосредоточиться. Но это была ложь, которую он говорил сам себе.       Правда была в том, что темный цвет любил Джихо.       Он вспомнил их первые совместные ремонты, бесконечные споры о цвете стен. Джисон — за свет и воздух, Джихо — за уют и глубину темного дерева. В итоге альфа всегда уступал. Теперь Джисон с горьким сожалением думал, что отдал бы все, чтобы вернуться в тот момент, обнять его сзади и прошептать: «Знаешь, а темные тона — это отличная идея. Давай сделаем так, как ты хочешь». Лишь бы он вернулся.

***

      Госпожа Ким уже хлопотала на кухне, накрывая на стол для ужина с Чонсу. Мальчик сидел перед телевизором, увлеченный мультфильмами. — Чонсу-я, — окликнул его Джисон, и сердце сжалось от любви, когда тот подбежал и обнял его за ноги. — Сегодня ты засыпаешь с госпожой Ким, хорошо? Ты же у меня уже совсем большой. — Угу, — кивнул мальчик, его серьезное личико вдруг озарилось хитрой улыбкой. — А ты идешь на дискотеку, папа?       Джисон рассмеялся, целуя его в макушку. — Что-то вроде того. Веди себя хорошо.       Он дал последние наставления няне о теплом молоке и чистке зубов и, поймав на себе полный теплоты и поддержки взгляд пожилой женщины, вышел за дверь. Чонсу помахал ему рукой, а потом снова уткнулся в экран, нахмурив бровки. Эта милая привычка сосредотачиваться всегда заставляла Джисона улыбаться. Она была только его, Чонсу, а не наследием прошлого.

***

      Желтый Ferrari замер у ворот роскошного загородного особняка Чанбина. Из открытых окон лилась ритмичная музыка, а в панорамных витражах первого этажа мелькали танцующие силуэты. Джисон заглушил двигатель и сидел несколько минут, слушая стук собственного сердца. Пять лет. Он не был на вечеринках пять лет. Его мир сузился до размеров офиса, детской комнаты и стерильного пространства его пентхауса.       Сделав несколько глубоких вдохов, он вышел из машины. Прохладный ночной воздух заставил его сожалеть о забытой куртке. Он подошел к двери, и ее открытие обрушило на него стену звука — смех, музыку, гул голосов. Это был шум жизни, от которой он так долго отгораживался.       Пробравшись сквозь толпу, он наконец увидел Чана и Чанбина, восседавших на уютном диване в дальнем углу. Их лица озарились искренней радостью при его виде. — Ты приехал! — Чанбин вскочил и заключил его в крепкие объятия. — Мы уж думали, ты про нас забыл, затворник! — Видимо, не получилось, — улыбнулся Джисон, садясь рядом. — Ты выглядишь отлично, — сказал Чан, пододвигая ему бокал. — Похоже, статус знаменитости тебе к лицу. — О, не напоминай, — вздохнул Джисон. — Эти бесконечные интервью... Иногда мне кажется, я стал не адвокатом, а медийной персоной.       Они заговорили о работе, о музыке, о жизни. Несколько минут спустя Чан помахал рукой кому-то через зал. К их компании направился высокий парень. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был Ли Минхо. — Джисон, знакомься, Ли Минхо. Мы с ним работали над саундтреком, — представил Чан. — Приятно познакомиться, — Минхо протянул руку, его лицо было безмятежным и дружелюбным.       Джисон смерил его холодным взглядом.        «Он что, притворяется? Или он настолько самовлюблен, что даже не запоминает лица людей, которым сует свои автографы?»       Сдержав резкий комментарий, он коротко пожал протянутую руку. — Ага, — буркнул он и отвернулся, сделав глоток пива.       Минхо, казалось, не обратил на его холодность внимания и легко влился в разговор с Чаном и Чанбином. Джисон был рад его игнорировать.       Одиночество длилось недолго. Через пятнадцать минут кто-то легко хлопнул его по плечу. Обернувшись, Джисон увидел сияющее лицо с яркими, лучистыми глазами. Его собственное лицо тут же расплылось в широкой, неподдельной улыбке. — Феликс!       Он вскочил и крепко обнял давнего друга. — Почему не предупредил, что вернулся? — сделал он вид, что обижен. — Хотел сделать сюрприз! — засмеялся Феликс. — Узнал, что Минхо идет сюда, и надеялся, что ты тоже будешь. И вот ты здесь! — А я-то думал, ты так соскучился по братцу, — раздался сбоку голос Минхо. — Мечтай, — фыркнул Феликс, подсаживаясь ближе к Джисону. — Он тебе не надоел? — тихо спросил он, кивая в сторону альфы. — Он твой брат? — так же тихо уточнил Джисон. — К сожалению, да, — вздохнул Феликс. — Эй, а как вы познакомились? — вмешался Чанбин с преувеличенным любопытством. — Ты скрывал от нас такого друга!       Джисон почувствовал, как сжимается желудок. Феликс, заметив его напряжение, быстро подхватил: — Мы встретились пять лет назад. Я тогда участвовал в благотворительном проекте в больнице. Увидел этого испуганного кролика в коридоре возле кабинета УЗИ и не смог пройти мимо. — Я... ждал последнего УЗИ перед родами, — тихо начал Джисон, глядя в свой бокал. — Мы с Джихо договорились идти вместе, но он задержался на работе. Я нервничал. Феликс меня успокоил и даже зашел со мной в кабинет. — Это было невероятно! — воскликнул Феликс. — Я видел этого малыша на экране, слышал, как бьется его сердечко. Потом я навещал Джисона после родов и был на первом дне рождения Чонсу. Правда, потом свалил в Штаты и пропал на пять лет. Прости, — он виновато опустил голову. — Все в порядке, я понимаю, — Джисон положил руку ему на плечо. — Я хочу увидеть СуСу! — вдруг заявил Феликс, глядя на него с щенячьим восторгом. — СуСу? — удивленно переспросил Чан. — Да, СуСу! — Феликс надул губы. — Тебе есть что против этого сказать?       Тон его голоса внезапно стал ледяным. Чан, подняв руки в защитном жесте, поспешно затряс головой. Джисон усмехнулся: эта черта, видимо, была семейной. — И Джихо я тоже не видел целую вечность! Я могу прийти к вам на ужин? — снова засиял Феликс, обвивая руку Джисона.       Имя, произнесенное так легко и непринужденно, ударило Джисона с силой физического толчка. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, а в ушах зазвенело. Горло сжалось. Он видел, как губы Феликса двигаются, но не слышал слов. Перед глазами встало лицо Джихо — улыбающееся, живое. — Я... мне нужно в уборную, — выдавил он, вырывая руку и поднимаясь. Его улыбка была натянутой и неестественной. — Прошу прощения.       Он быстро направился к туалету, оставив Феликса в полном недоумении. — Я... что-то не то сказал? — растерянно спросил Феликс, глядя на Чанбина.       Чанбин потупил взгляд. Чан тяжело вздохнул и осушил свой бокал. — Джихо... — он начал громко, чтобы перекрыть музыку. — Его не стало пять лет назад.       Феликс замер, его лицо вытянулось от шока. — Что?.. Как?.. — Автокатастрофа. Он ехал домой в канун Рождества. Спас автобус с детьми, подставив свою машину. Погиб на месте, — тихо, но четко добавил Чанбин.       Слезы брызнули из глаз Феликса. Он вспомнил, как всего за полгода до этого они все вместе праздновали день рождения Чонсу. Как смеялся Джихо. — Я не знал... Я не хотел... — он разрыдался, и Минхо, отложив свое равнодушие, молча притянул брата к себе, похлопывая по спине.       Чан смотрел на закрытую дверь туалета, за которой скрылся его друг. Он осушил еще один бокал. Пять лет — а рана все еще кровоточила.       А Ли Минхо, глядя в ту же сторону, впервые за вечер отложил свою напускную холодность. В его глазах мелькнул неподдельный интерес.       «Хан Джисон... — промелькнуло у него в голове. — А ты, оказывается, не просто надутый адвокат. Интересно... Очень интересно».       Он что-то решающе передвинул в своем внутреннем плане, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Игра только начиналась.