Мой личный демон-хранитель.

Новости о странных происшествиях разлетелись по школе со скоростью света. Прасет со сломанной лодыжкой, Нок, чуть не попавшая под "атаку" кактуса – это было слишком, чтобы быть простым совпадением, особенно для тех, кто знал контекст их последних стычек с Питом. В воздухе витало напряженное любопытство, смешанное с зарождающимся страхом. Пит чувствовал это на себе – взгляды, которые раньше были презрительными или равнодушными, теперь скользили по нему с осторожностью, а то и с суеверным ужасом. Шепотки сопровождали его по коридорам: "С ним связываться – себе дороже", "Чертовски невезучий этот Понгсакорн... или слишком везучий?", "Говорят, он колдун какой-то...". Он старался не замечать, утыкался в блокнот, но внутри клокотало – страх, недоумение, и какая-то дикая, запретная надежда, что, может быть, наконец-то, он не абсолютно беззащитен. Но не все верили в "карму". Некоторые, особенно из старшей школы, восприняли истории как вызов. Тан, здоровенный парень из футбольной команды, известный своей тупой агрессией и желанием всегда быть "круче" Прасета, решил проверить "невезучего" на прочность. Он подкараулил Пита у туалетов на третьем этаже, где было мало людей. Толпа его приятелей наблюдала издали, хихикая. – Эй, Понгсакорн! – Тан громко окликнул, преграждая путь. – Слышал, ты теперь местная достопримечательность? Приносишь несчастье? Пит попытался обойти его, стиснув рюкзак. – Отстань. – Ой, какой сердитый! – Тан фальшиво надулся. – Или уже знаешь, что сегодня мне повезет больше, чем этим лузерам? – Он резко толкнул Пита плечом в стену. Голова парня стукнулась о бетон, в глазах помутнело. – Ну что, художничек? Где твоя магия? Заставь меня упасть с лестницы! Или кактус на голову упадет? Ха! Пит, потирая затылок, попытался вырваться. Тан легко прижал его к стене рукой, как назойливую муху. – Слабак, – презрительно бросил он. – Просто слабак и неудачник. Никакой магии. Просто совпадения. А знаешь, что случается с теми, кто думает, что они особенные? – Он сжал кулак другой руки, демонстративно поднося его к лицу Пита. – Их бьют. Основательно. В этот момент из туалета вышел Кхун Праюн, самый придирчивый учитель физкультуры. Увидев сцену, он нахмурился. – Тан! Что здесь происходит?! Отойди от Понгсакорна немедленно! Тан, скривившись, отступил. Он не боялся Праюна, но связываться не хотелось. Он лишь бросил на Пита злобный, обещающий взгляд и, громко плюнув на пол рядом с его ногами, пошел прочь со своими приятелями, гогоча. – Все в порядке? – спросил Праюн Питона, не особо вникая. Пит кивнул, не поднимая глаз. – Да, кхун Праюн. Спасибо. Учитель фыркнул и удалился. Пит прислонился к прохладной стене, закрыв глаза. Голова гудела, затылок ныл, а внутри все сжималось от унижения и страха перед будущей расплатой Тана. Вот и все? Магия кончилась? Или Праюн помешал? Он чувствовал себя обманутым, еще более уязвимым. Но Вегас, невидимый и безжалостный, уже вел счет. На следующем уроке физкультуры, где Праюн как раз требовал максимальной отдачи, Тан решил показать свою "крутизну" во время забега на короткую дистанцию. Он рванул с места, как ракета, обгоняя всех, ора что-то про "слабаков". И вдруг, на полном ходу, его нога, казалось, на ровном месте, подвернулась с громким, хрустящим щелчком. Тан с оглушительным воплем рухнул на беговую дорожку, схватившись за лодыжку. Его крик был настолько душераздирающим, что даже Праюн побледнел. Подбежавшие друзья Тана отпрянули – лодыжка была вывернута под неестественным, пугающим углом. Это был не простой вывих, а явный перелом со смещением. – Как?! – кричал Тан, заливаясь слезами и от боли, и от непонимания. – Я же просто бежал! Ничего не было! Она... она сама подвернулась! Пит стоял в стороне, наблюдая, как Тана уносят на носилках, его лицо искажено нечеловеческой болью. В груди Пита не было злорадства. Был леденящий ужас. Это было уже слишком. Слишком точно. Слишком жестоко. Слухи переросли в уверенность. Теперь никто – НИКТО – не решался даже близко подойти к Питу. Если он шел по коридору, толпа перед ним расступалась, как перед прокаженным. Шепотки стали громче и откровеннее: "Проклятый", "Нечистая сила за ним", "Только посмотришь косо – и карачун". Даже учителя начали поглядывать на него с неловкой настороженностью, особенно после того, как кхун Чарун, которая постоянно ставила ему двойки и отпускала колкости, "случайно" села на свой же забытый на стуле степлер. Ее вопль огласил кабинет, а две скобы впились ей в мягкое место, вызвав всеобщий, хоть и подавленный, хохот. После этого она смотрела на Пита с таким суеверным страхом, что даже перестала вызывать его к доске. Пит стал самым одиноким человеком в школе. Но это было одиночество иного рода. Его не трогали. Не оскорбляли. Не задевали. Физическая боль от побоев дома и случайных толчков в школе ушла. Но ее сменила другая боль – боль изгоя, к которому боятся прикоснуться, на которого смотрят как на аномалию. Он сидел на своей скамейке во дворе, рисуя, но теперь его окружала пустота. Даже голуби, казалось, клевали крошки чуть поодаль. Он смотрел на свои рисунки, на облака, на осеннее солнце, пробивающееся сквозь тучи, и чувствовал... пустоту. Защита была. Желанная, молитвами выпрошенная защита. Но какой ценой? Он был в клетке из страха и суеверий. И он не знал, кто его тюремщик – окружающие или тот незримый Некто, который так эффективно, так пугающе... заботился о нем. Он поднял глаза к небу, к холодному осеннему солнцу, и впервые мысленно, очень тихо, обратился к пустоте: Кто ты? Зачем? И когда... когда это кончится? Ответом был лишь шелест опавших листьев под ногами спешащих прочь одноклассников.

***

Дом встретил Пита знакомой симфонией разрушения. Еще на лестничной площадке он услышал грохот, мат, истеричный голос матери и хриплый рев отца. Тот же кошмар, новый виток. Сердце упало, мгновенно сжавшись ледяным комом страха. Синяк на боку, затихший за день, снова заныл, словно в предчувствии. Он вставил ключ в замок дрожащей рукой. – ...ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ, СУКА?! ОПЯТЬ НА БУХЛО?! – Понг, прошу, это же на еду... на Пита... – всхлипывала мама, голос оборванный, полный слез. – ВРЕШЬ! ВСЕГДА ВРЕШЬ! Пит вжался в прихожую, стараясь стать невидимкой. Воздух был густым от перегара и ненависти. Он видел отца, Понга, размахивающего кулаками перед съежившейся Май, видел разбитую тарелку у ее ног. Каждый нерв в теле кричал: Беги! Спрячься! Он проскользнул вдоль стены, как тень, в свою каморку, и захлопнул дверь, негромко щелкнув замком. Этот щелчок – его единственная, жалкая защита. Сразу за дверью раздался новый удар и душераздирающий вопль матери. Пит прижал ладони к ушам, зажмурился. Не помогало. Крики проникали сквозь кости, впивались в мозг. Он рухнул на колени у своей кровати, спрятав лицо в тонкий, пропахший пылью матрас. Тело содрогалось от рыданий, которые он старался подавить, кусая губу до крови. Слезы текли ручьями, горячие и соленые, смешиваясь с пылью на матрасе. Страх был огромным, всепоглощающим зверем, терзавшим его изнутри. Страх за маму. Страх за себя. Страх перед этим бесконечным адом. Шепот вырвался сквозь рыдания, прерывистый и отчаянный: – Хватит... пожалуйста... хватит... остановитесь... – Он бил кулаком по матрасу, бессильно, беззвучно крича в подушку. – Я не могу... больше не могу... В этот момент, когда его собственный шепот утонул в очередном вопле из-за стены, из самого темного угла комнаты, куда даже скупой свет уличного фонаря почти не проникал, раздался другой голос. Низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой и каплей насмешливого тепла, которого не должно было быть в этом ледяном ужасе. – Ну и шумные у тебя соседи, малыш. Неудивительно, что ты плачешь. Хотя, – голос слегка помедлил, – я бы сказал, ты держишься молодцом. Для мешка с костями и страхами. Пит замер. Рыдания оборвались на полуслове. Сердце бешено заколотилось, грозя вырваться из груди. Он медленно, словно боясь спугнуть кошмар еще страшнее, поднял голову и утер глаза кулаком. Взгляд устремился в угол. Сначала он ничего не увидел, кроме привычной тесноты и теней от шкафа. Но потом... тени сгустились, стали плотнее, обрели форму. Высокую, подчеркнуто элегантную фигуру мужчины, прислонившегося плечом к стене. Черные, идеально сидящие брюки, темная рубашка с расстегнутым воротом, открывающим острые ключицы. Лицо скрывали густые тени, но Пит ощутил на себе пристальный, незримый взгляд. И почувствовал... не холод, а странное, пульсирующее тепло, исходящее от этой тени. – Кто... кто ты? – прошептал Пит, голос сорвался в хрип. Он отполз к стене, прижимаясь к ней спиной, готовый в любой момент вскочить и бежать, хотя бежать было некуда. – Как... как ты здесь? Это... сон? Тень в углу усмехнулась. Звук был мягким, но от него по спине Питера побежали мурашки. – Сон? – Голос прозвучал ближе, хотя фигура не двинулась с места. – О, малыш, я бы предпочел, чтобы это был сон. Гораздо приятнее являться в розовых облаках. Но нет. Я – твоя новая реальность. Неприятная, зато честная. – Он сделал шаг вперед, выходя из тени в полосу тусклого света от окна. Пит ахнул. Мужчина был... красив. Опасно красив. Резкие, почти скульптурные черты лица, высокие скулы, густые темные брови. Но глаза... Глаза были темными, как бездонные колодцы, и светились в полумраке странным, чуть золотистым огоньком. В них читалось бесконечное любопытство, усталая мудрость и что-то... хищное. Уголки его губ были слегка приподняты в полуулыбке, которая не обещала ничего хорошего. – Имя – Вегас, – представился он, слегка склонив голову, словно рыцарь перед дамой, но в этом жесте была лишь насмешка. – Вегас Терапаньякун. Твой персональный... ну, назовем это "ангел-хранитель". Хотя ангельского во мне, признаться, мало. – Он оглядел крошечную комнатушку с видом знатока, оценивающего убогую лачугу. – Приятная берлога. Очень... атмосферно. Пахнет страхом и отчаянием. Мои любимые ароматы. Пит не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел на этого... этого демона (другого слова не находилось), который возник из ничего в самый жуткий момент его жизни. Вегас вздохнул театрально, сложив руки на груди. – Ладно, хватит пугать тебя. Скажем так, меня назначили. Следить, чтобы этот хлипкий сосуд, – он кивнул в сторону Пита, – не разбился раньше времени. Охранять. Защищать. Все эти скучные обязанности. – Он снова усмехнулся, и его золотистые глаза сверкнули. – Хотя, надо признать, последние пару дней я неплохо развлекся. Эти твои обидчики... такие хрупкие, такие предсказуемые. Легко ломаются. Весело наблюдать. Пит наконец нашел голос, хриплый и прерывистый: – Это... это ТЫ? Прасет? Нок? Тан?.. Это ТЫ сделал?! – Сделал? – Вегас приложил руку к груди с преувеличенным оскорблением. – Я всего лишь... подтолкнул реальность в нужном направлении. Немного неудачи, немного гравитации... Они сами нарывались, малыш. Я просто ускорил неизбежное. – Он снова вышел из света, растворившись в тени у кровати Пита, и вдруг его голос прозвучал прямо над ухом, заставив того вздрогнуть: – Но знаешь что? Видеть, как ты ревешь тут в подушку, пока эти твари орут за стеной... Это уже не весело. Это раздражает. Я устал смотреть. Пит замер, чувствуя, как близкое присутствие Вегаса обволакивает его странным, нечеловеческим теплом. Шум из зала внезапно прекратился. Полная, звенящая тишина. Так же, как вчера. Вегас не шевелился, но Пит знал – это его рук дело. Демон наклонился чуть ближе, его дыхание, странно теплое и пахнущее дымом и чем-то древним, коснулось щеки Пита. – Так что, Пит Понгсакорн, – прошептал Вегас, и в его голосе теперь звучала не насмешка, а что-то... почти нежное. Обещающее. И от этого было еще страшнее. – Перестань плакать. С этого момента... все будет по-другому. Я обещаю. Пит сидел на кровати, обхватив колени руками, и не сводил глаз с Вегаса. Демон-хранитель медленно шагал по крошечной комнате, изучая каждый предмет с преувеличенным интересом, будто в этой убогой каморке хранились величайшие сокровища. Его длинные пальцы скользнули по потрепанным учебникам на полке, приподняли край постеров с пейзажами, которые Пит когда-то нарисовал сам. Внезапная тишина в квартире казалась нереальной после вечного хаоса. – Ты... ты их усыпил? – осторожно спросил Пит, кивнув в сторону двери. Вегас повернулся к нему, ухмыляясь. Его золотистые глаза сверкнули в полумраке. – Не совсем. Просто дал им понять, что пора угомониться. Надолго. – Он поднял потрепанный блокнот с Питовыми рисунками и пролистал его, одобрительно цокая языком. – Неплохо. Особенно этот. – Он показал на набросок старого дерева во дворе. – Чувствуется... одиночество. Пит сжал пальцы на коленях. В голове крутились сотни вопросов, но страх и недоверие все еще сковывали язык. Он сделал глубокий вдох. – Ты... демон? – выдохнул он. Вегас рассмеялся – низко, бархатисто, как будто где-то внутри у него перекатывались угли. – О, малыш, если бы все было так просто. – Он отложил блокнот и скрестил руки на груди. – Я – хранитель. Хотя да, многие называют нас демонами. Просто потому, что мы не вписываемся в их уютные представления о добре и зле. Пит нахмурился. – Но... зачем тебе меня защищать? Кто тебя "назначил"? Вегас задумался, будто выбирая слова. Он подошел к окну и раздвинул занавеску, глядя на темную улицу. – Ты действительно хочешь сейчас в это погружаться? – спросил он, не оборачиваясь. – У тебя синяки, ты еле держишься, а завтра тебе никуда не надо. Может, просто поспишь, а поговорим позже? Пит покачал головой. Нет, он не мог просто лечь и уснуть, пока в его комнате ходит... это. – Я хочу знать, – сказал он тверже, чем ожидал сам. – Если ты теперь часть моей жизни, я не хочу быть в неведении. Вегас повернулся, улыбка играла на его губах. – Упрямый. Мне это нравится. – Он снова подошел к кровати и сел на край, так близко, что Пит почувствовал легкое тепло, исходящее от него. – Ладно. Короткая версия: есть баланс. Кто-то сверху решил, что ты слишком много страдаешь, и это... нарушает гармонию. Меня отправили исправить ситуацию. Пит прищурился. – То есть... я просто "проект"? Тебе все равно на самом деле? Вегас внезапно наклонился вперед, сократив расстояние между ними до минимума. Его глаза стали серьезными, почти жесткими. – Если бы мне было все равно, Пит, я бы не разбивал твоих обидчиков в лепешку. Я бы не сидел сейчас здесь, в этой дыре, вместо того чтобы быть где-то... где повеселее. – Он откинулся назад, и его голос снова стал легким, почти игривым. – Но да, сначала это была просто работа. Теперь... теперь мне интересно. Пит не знал, что на это ответить. Вегас был непредсказуем, как гроза – то насмешливый, то почти нежный, то внезапно опасный. Но в одном он, кажется, говорил правду: если бы он хотел причинить вред, он бы уже это сделал. – Ладно, – прошептал Пит, чувствуя, как усталость наконец накрывает его. – Но завтра... завтра ты ответишь на остальные вопросы. Вегас ухмыльнулся. – Конечно, малыш. – Он встал и сделал театральный жест рукой. – А теперь спи. Завтра будет... интересный день. Пит хотел спросить, что он имеет в виду, но веки уже становились тяжелыми. Он лег, не решаясь закрыть глаза, пока Вегас стоит рядом. Но демон лишь покачал головой. – Не бойся. Я никуда не уйду. И странно, но Пит ему поверил. Он закрыл глаза, и впервые за долгое время сон пришел к нему быстро, без привычных кошмаров. Где-то на грани сознания он почувствовал, как легкое, почти невесомое прикосновение поправило одеяло у его плеча. Завтра действительно будет интересно.

***

Тьма между мирами была густой и вязкой, словно чёрный мёд, но Вегас скользил сквозь неё с привычной лёгкостью, его форма то распадаясь на тени, то вновь обретая очертания. Он только что вернулся с очередного задания – очередной скучной миссии по защите какого-то ничтожного смертного, который даже не подозревал о его существовании. В зале Совета царило привычное полумрачное свечение, исходящее от огромных колонн, испещрённых древними символами. – Вегас Терапаньякун, – раздался голос, исходящий будто из самой пустоты. Он остановился, едва заметно склонив голову, но не в поклоне – скорее в насмешливом подражании покорности. – Я здесь. Чего изволите, о великие и ужасные? В воздухе замерцали три фигуры, закутанные в струящиеся тени. Они не имели определённой формы, но Вегас чувствовал их взгляды, тяжёлые и оценивающие. – Ты назначаешься новым Хранителем, – произнёс один из них, и его голос напоминал скрип древних ветвей. – Особый случай. Вегас поднял бровь. – Особый? Насколько особый? Если это ещё один плаксивый поэт, который вечно норовит броситься с моста, я отказываюсь. В прошлый раз он умудрился... – Это не поэт, – прервал его второй голос, более глубокий, словно подземный гул. – Это мальчик. В воздухе возникло изображение – худой подросток с большими глазами, синяком под одним из них, рисующий что-то в блокноте на скамейке в парке. Вегас изучал его несколько секунд, потом фыркнул. – И что в нём такого особенного? Третий голос, на этот раз женский, холодный и чистый, как лёд, ответил: – Он выдержал больше, чем должен был. И продолжает держаться. Но баланс нарушен. Слишком много боли, слишком мало справедливости. Вегас скрестил руки на груди. – И вы хотите, чтобы я стал его ангелочком-хранителем? – язвительно уточнил он. – Выглядит хрупким. Сломается при первом же дуновении ветра. – Именно поэтому мы выбрали тебя, – сказала женщина-тень. – Ты не будешь его жалеть. Вегас задумался. Он не любил такие задания – слишком эмоциональные, слишком... человеческие. Но в глазах мальчика, этого "Пита", он уловил что-то знакомое. Что-то, что заставило его зубы слегка стиснуться. – Ладно, – наконец сказал он. – Но если он окажется скучным, я бросаю. Тени не ответили. Они просто растворились, оставив его одного в зале. Назначение было принято.

***

Первые дни Вегас просто наблюдал. Он следовал за Питом невидимой тенью, изучая его рутину: школу, где его толкали и смеялись над ним, дом, где отец поднимал на него руку, парк, где мальчик прятался с блокнотом. Вегас не вмешивался. Пока. Но однажды, когда Пит снова прижался к стене в коридоре школы, а очередной задира – этот Прасет – схватил его за воротник, Вегас почувствовал странное раздражение. – Ну что, художничек, опять один? – насмехался Прасет, а его друзья хихикали вокруг. Пит молчал, но его пальцы сжимались в кулаки. Вегас вздохнул. – Ладно, малыш, – пробормотал он, невидимый для всех. – Давай немного... баланса. Он не стал делать ничего очевидного. Просто... подтолкнул реальность. Когда Прасет пошёл по лестнице, одна ступенька оказалась чуть более скользкой, чем должна была быть. Его падение было красивым – нога подкосилась, он вскрикнул и кубарем скатился вниз. Пит стоял в оцепенении, глядя, как его обидчик корчится от боли. – Что... – прошептал он. – Как... Вегас ухмыльнулся в тени. – Первая ласточка, малыш. С этого момента он стал действовать чаще. Нок, пролившая напиток на его рисунки, внезапно оказалась под "атакой" падающего горшка. Тан, задиравший Пита в туалете, подвернул ногу на ровном месте. Каждый раз Вегас выбирал самый простой путь – маленькие "несчастные случаи", которые выглядели как случайность, но несли в себе оттенок... справедливости. Но самое интересное началось дома. В первую же ночь, когда отец Пита снова поднял руку на мать, Вегас наконец решил вмешаться по-настоящему. Он не стал бить его, не стал угрожать – он просто... остановил его. Вошёл в его разум, как холодный ветер, и заморозил его ярость на месте. Понг замер посреди движения, его кулак дрожал в воздухе. – Спать, – прошептал Вегас, и его голос прозвучал только в голове мужчины. И тот послушался. Пит видел, как его отец внезапно опускает руку, идёт в спальню и ложится, будто кто-то выключил его. Мальчик не понимал, что происходит, но Вегас видел в его глазах первый проблеск надежды. И это... это было интересно. Теперь, когда он стоял в комнате Питона, наблюдая, как тот наконец засыпает, Вегас понимал, что эта миссия уже не просто "работа". Он провёл пальцем по краю Питового блокнота, глядя на его спокойное лицо. – Ну что, малыш, – тихо сказал он. – Посмотрим, на что ты способен... с небольшой помощью. И тьма вокруг них стала чуть теплее.

***

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь грязноватое окно, рисуя золотистые полосы на лице Пита. Он зажмурился, неохотно возвращаясь в реальность, и потянулся, но резко замер – вчерашний синяк на боку напомнил о себе тупой болью. Потом он вспомнил. Вегас. Демон. Хранитель. Пит резко приподнялся на локтях, оглядывая комнату. – Не волнуйся, я не исчез, – раздался знакомый бархатистый голос. Вегас сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу, его золотистые глаза светились в утренних лучах. Он был одет в черную рубашку с расстегнутым воротом, и его пальцы лениво барабанили по колену. – С добрым утром, малыш. Как спалось? Пит протер глаза, с трудом веря, что все это не сон. – Нормально... – пробормотал он. – Странно, что меня никто не разбудил криками. Вегас усмехнулся: – Я позаботился о тишине. Твои "родители" будут вести себя прилично... пока я здесь. Пит хотел что-то ответить, но его желудок предательски заурчал. Он покраснел, но Вегас только поднял бровь: – Ах да, смертные нуждаются в пище. Подожди секунду. Он исчез – буквально растворился в воздухе, и Пит даже не успел вскрикнуть от удивления, как Вегас снова материализовался, держа в руках... тарелку. – Вот, – демон протянул ее Питу. На тарелке лежали идеальные пышные блинчики, политые золотистым медом и посыпанные свежими ягодами. Рядом – чашка дымящегося какао с зефиром. Аромат был божественным. Пит уставился на еду, потом на Вегаса: – Ты... ты где это взял?! Вегас сделал невинное лицо: – Ну, знаешь, у демонов есть свои источники. – Ты что, украл это?! – Пфф, – Вегас махнул рукой. – Я просто "позаимствовал" у одного ресторана. Они даже не заметят. Пит колебался, но запах был слишком соблазнительным. Он осторожно взял тарелку и откусил кусочек блина. Вкус взорвался у него во рту – сладкий, теплый, идеальный. Он чуть не застонал. – Ну что, нравится? – Вегас наблюдал за ним с явным удовольствием. – Это... нереально вкусно, – признал Пит, уже поглощая второй кусок. Вегас устроился на краю кровати, наблюдая, как Пит ест. – Так... – Пит проглотил кусок, оглядывая демона. – Ты вчера сказал, что будешь отвечать на вопросы. – И сказал правду, – кивнул Вегас. – Задавай. Пит на секунду задумался, потом выпалил: – Сколько тебе лет? Вегас рассмеялся: – Прям с порога в лоб, да? – Он откинулся назад, подперев голову рукой. – Если считать по человеческим меркам... где-то около двух тысяч. Плюс-минус. Пит чуть не поперхнулся какао: – ДВЕ ТЫСЯЧИ?! – Ну да, – Вегас пожал плечами. – Я не самый старый, если это тебя утешает. Пит уставился на него, пытаясь представить, каково это – жить так долго. – И... где ты все это время жил? – В разных местах, – демон лениво провел пальцем по краю чашки, которую Пит еще не трогал. – Между мирами, в тенях, иногда среди людей, когда было скучно. У нас нет постоянных "домов", как у вас. – А... а как это – быть демоном? – Пит осторожно спросил. Вегас задумался, его золотистые глаза стали чуть темнее. – Это... свобода. И проклятие одновременно. Мы не стареем, не болеем, не умираем от глупостей, как люди. Но мы также не чувствуем... так, как вы. – Он посмотрел на Пита. – Ваши эмоции для нас – как яркие вспышки. Интересные, но чужие. Пит нахмурился: – То есть... ты не чувствуешь счастья? Или грусти? – О, мы чувствуем, – Вегас ухмыльнулся. – Но иначе. Более... интенсивно, но редко. Например, гнев. О, это мы ощущаем прекрасно. Пит задумчиво ковырял вилкой в блинах: – А любовь? Вегас замер. Его лицо на секунду стало странно неподвижным. – Любовь... – он произнес слово медленно, будто пробуя его на вкус. – Это сложно. Для нас это больше... одержимость. Страсть. Что-то разрушительное. Пит почувствовал, как по спине пробежали мурашки. – А... а дружба? Вегас рассмеялся, и его лицо снова стало привычно насмешливым: – О, малыш, ты действительно пытаесь найти во мне что-то человеческое, да? – Он наклонился вперед. – Дружба... возможна. Но редко. Обычно мы слишком... эгоистичны для этого. Пит вздохнул, отодвигая пустую тарелку. – А почему ты... такой? – он жестом показал на Вегаса. – Я имею в виду, почему ты выглядишь как человек, а не как... ну, демон с рогами и хвостом? Вегас скрестил руки на груди: – Во-первых, рога – это стереотип. Во-вторых, – он ухмыльнулся, – мы принимаем форму, которая наиболее... удобна для взаимодействия. А что может быть удобнее человеческого облика в мире людей? Пит кивнул, переваривая информацию. Потом его лицо осветилось новой мыслью: – А магией ты можешь пользоваться? Вот прямо... творить что угодно? Вегас закатил глаза: – Нет, малыш, я не фея с волшебной палочкой. Есть правила. Границы. Я не могу просто взять и сделать тебя королем мира. – Но... падать заставлять людей можешь, – пробормотал Пит. – Это не магия, – Вегас улыбнулся, обнажив чуть слишком острые клыки. – Это... влияние. Подталкивание реальности в нужном направлении. Пит хотел спросить еще что-то, но в этот момент за дверью послышались шаги. Он напрягся, но Вегас махнул рукой: – Не волнуйся. Твой "отец" просто идет в туалет. Он тебя не побеспокоит. Пит медленно выдохнул, но его пальцы все еще сжимали край матраса. – Вегас... – он осторожно начал. – А что будет... когда ты уйдешь? Демон замер. Его золотистые глаза стали непроницаемыми. – Это зависит от тебя, малыш. – Его голос звучал тише, почти мягко. – Я здесь, пока ты нуждаешься в хранителе. – А как я пойму, что больше не нуждаюсь? Вегас улыбнулся, но в этот раз в его улыбке было что-то почти... грустное. – О, ты поймешь. За окном запела птица, и луч солнца упал прямо между ними, освещая лицо Пита и оставляя Вегаса в тени – будто напоминая, что они из разных миров. Но сейчас, в этой маленькой комнате, с пустой тарелкой вкуснейших блинов между ними, это казалось не таким уж важным. Пит затаил дыхание, услышав, как входная дверь захлопнулась за спиной отца. В квартире воцарилась непривычная тишина, нарушаемая только тиканьем кухонных часов. Он осторожно приоткрыл дром и выглянул в коридор – пусто. Только слабый свет пробивался из кухни, где, судя по звукам, находилась мама. – Вегас... – Пит обернулся к демону, который сейчас разглядывал его школьные учебники с выражением крайнего отвращения. – Я... я хочу поговорить с мамой. Вегас отложил потрепанный учебник алгебры и поднял бровь: – Ну так иди поговори. Или ждешь письменного приглашения? Пит нервно провел рукой по волосам: – Просто... если отец вернется... – Он не вернется, – демон лениво потянулся. – Я позаботился, чтобы у него сегодня были... другие планы. – Его золотистые глаза хищно блеснули. – Очень важные, долгие планы. Пит кивнул, чувствуя, как в груди теплеет от этой мысли. Он сделал глубокий вдох и вышел в коридор, неслышно ступая босыми ногами по холодному линолеуму. Май сидела за кухонным столом, обхватив руками чашку с чаем. Ее глаза были красными от слез, а на левой щеке красовался свежий синяк. Увидев сына, она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и болезненной. – Пит... ты уже проснулся, – ее голос звучал хрипло, будто она долго плакала. – Я... я хотела поговорить с тобой. Пит осторожно сел напротив, замечая, как руки матери дрожат вокруг чашки. – Мам... – он начал, но слова застряли в горле. Вдруг он осознал, что не помнит, когда они в последний раз просто разговаривали. Май потянулась через стол и накрыла своей избитой рукой его пальцы: – Я уезжаю. Ненадолго. К бабушке в деревню. Пит почувствовал, как внутри все сжалось в ледяной ком: – Ты... ты уезжаешь? А я? – его голос предательски дрогнул. – О нет, солнышко, – Май быстро покачала головой, и Пит увидел, как по ее щеке скатывается слеза. – Я не могу тебя взять с собой. Он... он найдет нас. А мне нужно... нужно немного времени. Чтобы подумать. Чтобы решить... – она замолчала, сжав его пальцы сильнее. Пит хотел кричать, хотел умолять ее остаться или взять его с собой, но вдруг почувствовал тепло за спиной – невидимое присутствие Вегаса. Демон не материализовался, но Пит знал – он здесь. – Я... я понимаю, – сказал Пит, удивляясь собственным словам. – Тебе нужно отдохнуть. А я... я справлюсь. Май посмотрела на него с таким облегчением и такой болью одновременно, что Пит едва сдержал слезы. – Ты стал таким взрослым, – прошептала она. – Я вернусь. Обещаю. Как только... как только решу, что делать дальше. Она встала и неловко обняла его, пахнущая дешевым мылом и слезами. Пит прижался к ней, вдыхая этот знакомый запах детства, и вдруг осознал, как она худая – словно тень самой себя. Через час он стоял у двери, наблюдая, как мать с одним маленьким чемоданом выходит на лестничную площадку. Она обернулась в последний раз, ее лицо было мокрым от слез, но каким-то... более спокойным. – Я позвоню, как доберусь, – сказала она. – Будь... будь осторожен. Пит кивнул, не доверяя своему голосу. Дверь закрылась, и он остался один. Нет, не совсем один. – Ну что, малыш, – раздался знакомый бархатистый голос за спиной. – Теперь мы вдвоем. Ну, если не считать твоего очаровательного папочку. Пит обернулся. Вегас стоял посреди коридора, закинув руки за голову, с обычной насмешливой ухмылкой. Но в его золотистых глазах было что-то... понимающее. – Она вернется? – тихо спросил Пит, уже зная ответ. Вегас пожал плечами: – Возможно. Но сейчас ей действительно нужно было уехать. – Он сделал шаг вперед. – А теперь, раз уж мы остались одни... Как насчет настоящего завтрака? Твой отец оставил нам всю кухню в распоряжение. Пит кивнул и последовал за демоном на кухню, где Вегас уже доставал из шкафов все, что могло сойти за съедобное. Странно, но в этой пустой квартире, без матери, но с таинственным демоном-хранителем, Пит чувствовал себя... почти безопасно. Почти – как дома.

***

Пит замер в дверях кухни, наблюдая, как Вегас с неожиданной ловкостью орудует у плиты. Демон расстегнул рукава рубашки и закатал их до локтей, обнажив бледную кожу с едва заметными переплетениями темных линий, напоминающих татуировки. На плите уже шипело масло на сковороде, а Вегас тем временем нарезал овощи с такой скоростью, что нож в его руках превратился в серебристый размытый блик. – Ты... умеешь готовить? – не удержался от вопроса Пит, присаживаясь на кухонный стул. Вегас бросил ему насмешливый взгляд через плечо: – Две тысячи лет существования, малыш. Если бы я не научился готовить, мне пришлось бы питаться только человеческими душами. А это, поверь, быстро приедается. Пит фыркнул, несмотря на мрачность шутки. Он потянулся к оставшимся на столе овощам: – Дай я помогу... – Ах нет, – Вегас ловко отхватил ножом в воздухе, преграждая Питу путь к продуктам. – Ты сидишь. Вчера тебя били, сегодня твоя мать уехала – ты заслужил отдых, а не кулинарные подвиги. Пит надул щеки: – Я не хрустальная ваза. – Нет, – согласился Вегас, бросая нарезанные овощи на сковороду. Аромат тут же заполнил кухню. – Ты скорее треснувший глиняный горшок. Который я пока что склеиваю. Пит хотел возмутиться, но вдруг почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает узоры на кухонном столе. – Она... она правда вернется? – прошептал он, неожиданно для себя. Вегас на секунду замер у плиты, его плечи напряглись. Затем он уменьшил огонь и повернулся к Питу, облокотившись о столешницу. – Послушай, малыш, – его голос потерял обычную насмешливую нотку. – Люди... они непредсказуемы. Особенно когда напуганы. Твоя мать любит тебя, но она сломлена. Я не могу обещать, что она вернется. Но могу обещать, что что бы ни случилось – ты не останешься один. Пит кивнул, сжимая кулаки на коленях. Он хотел верить этим словам, но годы разочарований оставили в душе глубокие шрамы. – Эй, – Вегас неожиданно щелкнул пальцами перед его лицом. – Никакой меланхолии за завтраком. Это против моих правил. Вот, – он поставил перед Питом тарелку с идеально зажаренным омлетом, украшенным зеленью и еще чем-то, что выглядело подозрительно аппетитно. – Ешь. А потом, может быть, я разрешу тебе помыть посуду. Если будешь очень умолять. Пит невольно улыбнулся, поддаваясь настроению демона. Он взял вилку и осторожно отломил кусочек омлета. – Ммм... – глаза его непроизвольно расширились от вкуса. – Это... это нереально вкусно! Что ты туда добавил? Вегас самодовольно скрестил руки на груди: – Секретный ингредиент. Две капли демонской магии и щепотку заботы. – Он присел напротив, наблюдая, как Пит с жадностью набрасывается на еду. – Видишь, я могу быть полезен не только для устрашения школьных хулиганов. Пит с набитым ртом кивнул, затем внезапно задумался: – А что... что будет, когда отец вернется? – его голос стал тише. Тень пробежала по лицу Вегаса: – Он вернется трезвым. И... сговорчивым. Я позабочусь об этом. – Его золотистые глаза вспыхнули. – Он больше не поднимет на тебя руку. Никогда. Пит почувствовал, как по спине пробежали мурашки – не от страха, а от странного чувства защищенности. Он опустил глаза на тарелку: – Спасибо... не только за еду. За все. Вегас фыркнул и встал, чтобы налить себе кофе – черного, без всего, как и подобает демону. – Не благодари. Это моя работа. – Но когда он думал, что Пит не видит, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. – Теперь доедай, а потом мы займемся твоими уроками. Я не позволю тебя выгнать из школы, даже если для этого мне придется лично объяснять твоему учителю математики, что такое настоящие страдания. Пит рассмеялся, и этот смех прозвучал так неожиданно в опустевшей квартире, что он сам удивился. Возможно, с Вегасом он действительно будет в безопасности. Возможно, наконец-то в его жизни начался новый день.

***

Пит с тоской разглядывал разворот учебника по алгебре, где десятки формул сливались в один устрашающий хаос. Он уже пятый раз перечитывал условие задачи, но цифры упорно отказывались складываться в осмысленное решение. – Ну что, малыш, – раздался над самым ухом бархатистый голос Вегаса, от которого Пит вздрогнул и чуть не уронил учебник. – Уже решил или просто гипнотизируешь страницу в надежде, что она сдастся первой? Демон облокотился о стол, заслонив собой свет лампы, и теперь его золотистые глаза смотрели на Питовы записи с явным презрением. – Я... пытаюсь, – пробормотал Пит, сжимая карандаш. – Просто это... сложно. – Сложно? – Вегас поднял бровь, затем резко выхватил учебник из его рук и пробежался взглядом по странице. – О, милосердные Тени, это же элементарно! Даже младшие демоны на третьем круге Ада справляются с такими вычислениями между пытками! – Ну тогда помоги, если такой умный! – Пит надул щеки, но в его голосе не было злости, только усталое раздражение. Вегас вздохнул так драматично, будто его просили не объяснить алгебру, а вырыть канаву. – Ладно, слушай сюда, – он швырнул учебник обратно на стол и схватил чистый лист бумаги. – Вот смотри: если Х – это количество страданий твоего учителя математики, а Y – его терпение, то... – Вегас! – Пит закатил глаза. – Что? Это же прекрасная аналогия! – демон ухмыльнулся, но все же начал писать нормальные формулы. – Вот, смотри. Ты тут пытаешься решить через логарифмы, но это же явно квадратное уравнение. Видишь? Пит наклонился ближе, всматриваясь в его стремительные записи. – Подожди... То есть я все время делал не так? – Да, малыш, ты делал это так, будто пытаешься забить гвоздь бананом, – Вегас бросил карандаш и скрестил руки. – Но теперь ты знаешь, как надо. Попробуй следующую. Пит потянулся за следующей задачей, но Вегас вдруг резко схватил его за запястье. – Стоп. – Что? – Ты же не собираешься писать этим карандашом? – Демон с отвращением покосился на затупившийся инструмент в Питовой руке. – Ну да... А что не так? – Что не так... – Вегас закатил глаза так выразительно, будто Пит только что предложил ему есть суп вилкой. – Это же преступление против математики, эстетики и моего личного демонского достоинства! Он щелкнул пальцами, и в воздухе появился идеально заточенный карандаш с темным, почти черным деревом и золотой полосой. – Вот. Пиши. И если ты его сломаешь, я придумаю для тебя особую пытку. Например, заставлю учить химию. Пит осторожно взял карандаш – он был теплым на ощупь и странно удобным в руке. – Спасибо... но ты же не будешь стоять у меня над душой все время, пока я решаю? Вегас притворно задумался. – Хм. Выбор сложный. С одной стороны, я мог бы пойти почитать что-нибудь увлекательное. Например, твой дневник... – У меня нет дневника! – ...или посмотреть, что скрывается в глубине твоего шкафа... – Вегас! – Ладно, ладно, – демон махнул рукой и плюхнулся на кровать, развалившись с видом короля. – Решай свои уравнения. Я посижу тут и буду наслаждаться тем, как ты наконец-то делаешь что-то полезное. Пит хотел огрызнуться, но вдруг заметил, что уравнения... действительно стали проще. Точнее, он наконец понимал, что с ними делать. Он украдкой взглянул на Вегаса – тот лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок с преувеличенно скучающим видом. Но уголки его губ дрожали – будто он еле сдерживал улыбку. И Пит не смог сдержать свою. – Ладно, демон, – он нарочито сердито ткнул карандашом в бумагу. – Только не мешай. Я очень сосредоточен. – О, боюсь, это невозможно, – Вегас зевнул. – Я всегда мешаю. Это часть моего обаяния. Пит фыркнул и снова погрузился в числа, но теперь уже с легким сердцем. Возможно, впервые за долгое время домашняя работа не казалась ему невыносимой пыткой. Особенно когда у него был собственный демон-репетитор, который, несмотря на все свои шутки, действительно сделал так, чтобы Х наконец-то равнялся правильному ответу. Пит склонился над тетрадью, старательно выводя последнюю формулу, когда вдруг почувствовал легкое щекотание за ухом. Он машинально почесался и продолжил писать. Через секунду щекотка повторилась – теперь уже явно чьими-то пальцами. – Вегас... – предупредительно сказал Пит, не отрываясь от работы. – М-м? – демон сидел в метре от него, совершенно невинно разглядывая свои ногти. – Что-то не так? – Ты меня щекочешь. – Я? – Вегас приложил руку к груди с преувеличенным возмущением. – Я сижу тут, как примерный хранитель, и даже не дышу в твою сторону. Может, это муравей? Пит хотел ответить, но в этот момент холодные пальцы вдруг ущипнули его за бок прямо над самым чувствительным местом. – А-а-а! – он взвизгнул и подпрыгнул на стуле, обернувшись к Вегасу, который уже сидел с самым невинным выражением лица. – Что-то случилось? – демон округлил глаза. – Ты... ты... – Пит не смог сдержать смешок. – Ладно, хочешь играть? Он резко схватил ближайшую подушку с кровати и со всей силы треснул ею Вегаса по голове. Бамф! Подушка отскочила, оставив демона сидеть с абсолютно шокированным выражением лица, с парой перьев, застрявших в его идеально уложенных волосах. – О-о-о, – медленно протянул Вегас, и в его глазах загорелся опасный огонек. – Малыш, ты только что объявил войну. – Ага, и что ты сделаешь? – Пит уже схватил вторую подушку, готовясь к обороне. – Что я сделаю? – Вегас встал, и вдруг его форма на секунду дрогнула, превратившись в тень, а затем – бах! – он материализовался прямо за спиной у Пита. – Вот это! Он схватил его за талию и щекоткой обрушился на самые уязвимые места. – Н-н-нет! Вегас! А-а-а! – Пит зашелся в смехе, извиваясь, но демон держал его мертвой хваткой. – Кто тут у нас такой храбрый? Кто бьет подушками древних могущественных существ? – он щекотал его безжалостно, пока Пит не начал задыхаться от смеха. – Сдаюсь! Сдаюсь! – Пит еле выдохнул, катаясь по полу. Вегас отпустил его с торжествующим видом, но тут же получил очередной удар подушкой по спине. – Ах ты маленький предатель! – он притворно ахнул. Дальше все превратилось в хаос. Подушки летали по комнате, перья взметались в воздухе, Пит залез под стол, отстреливаясь от Вегаса, а демон то исчезал в тенях, то появлялся в самых неожиданных местах, чтобы застать его врасплох. В какой-то момент Пит, смеясь, попытался убежать на кухню, но Вегас просто поднял его в воздух (совсем чуть-чуть, с помощью магии) и понес обратно в комнату, пока Пит дрыгал ногами и кричал: – Нечестно! Ты жульничаешь! – Я демон, малыш, – Вегас ухмыльнулся, бросая его на кровать. – Жульничество – моя вторая натура. Они оба плюхнулись на матрас, запыхавшиеся, с растрепанными волосами, в комнате, заваленной подушками и перьями. – Ладно, – Пит вытер слезы смеха. – Это было весело. – Конечно весело, – Вегас закинул руки за голову. – Я же участвовал. Пит фыркнул и швырнул в него последней подушкой, но демон ловко поймал ее одной рукой. – У тебя есть потенциал, малыш, – он кивнул. – Но против меня тебе еще тренироваться и тренироваться. Пит улыбнулся и откинулся на спину, глядя в потолок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся так искренне. – Спасибо, – тихо сказал он. Вегас на секунду замолчал, затем потянулся и встал. – Не за что. Но если скажешь кому-нибудь, что я, Вегас Терапаньякун, участвовал в битве подушками, я тебя придушу. – Обещаю, – Пит скрестил пальцы за спиной. – Лжец, – Вегас бросил в него пером, но в его глазах светилась та же радость, что и у Пита. И впервые за долгое время дом не казался таким пустым. Пит и Вегас лежали среди разгромленной комнаты, перебрасываясь последними оставшимися перьями, когда дверь внезапно распахнулась с такой силой, что она ударилась об стену. – ЧТО ЭТО ЗА БЕСПОРЯДОК?! – громовой голос отца оглушил комнату. Пит замер, словно кролик перед удавом. Отец стоял в дверях, его лицо было багровым от ярости, а глаза бешено блестели. Комната действительно выглядела как после урагана - подушки разорваны, перья покрывали каждый сантиметр пола, одеяло свисало с люстры (Пит даже не помнил, как оно туда попало). Вегас мгновенно исчез, оставив только легкое дрожание воздуха там, где только что лежал. – Я... я просто... – Пит попытался подняться, но ноги будто приросли к полу. – МАТЬ УЕХАЛА, А ТЫ УСТРОИЛ ЗДЕСЬ ЦИРК?! – отец шагнул вперед, сжимая кулаки. Пит инстинктивно прикрыл голову руками, ожидая удара... но его не последовало. Вместо этого отец просто стоял, дрожа от ярости, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. – УБРАТЬ. ВСЁ. СЕЙЧАС ЖЕ, – он произнес эти слова сквозь зубы, с неожиданной, леденящей душу сдержанностью. – ЕСЛИ ЧЕРЕЗ ЧАС ЗДЕСЬ БУДЕТ ХОТЬ ОДНО ПЕРО - ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ. Он резко развернулся и вышел, снова хлопнув дверью. Пит сидел, не двигаясь, пока звуки тяжелых шагов не затихли в коридоре. Только тогда он выдохнул и обернулся к пустому месту рядом: – Вегас? Демон материализовался, сидя на подоконнике, его золотистые глаза были непривычно серьезными. – Он... он не ударил меня, – прошептал Пит, не веря собственным словам. – Я же говорил, – Вегас скрестил руки на груди. – Он больше не поднимет на тебя руку. – Но почему? Что ты сделал? Демон ухмыльнулся, но в его улыбке не было привычной веселости: – О, малыш, некоторые вещи лучше не знать. Достаточно того, что он теперь понимает - каждая его агрессия будет возвращаться к нему... втройне. Пит посмотрел на разгромленную комнату, затем на дверь, за которой скрылся отец, и вдруг почувствовал странное облегчение. – Ладно, – он встал и потянулся за веником. – Поможешь убирать? Вегас фыркнул и щелкнул пальцами. Перья вдруг ожили и сами начали складываться в кучу. – Магия существует не только для битв подушками, малыш. Пит рассмеялся, и этот смех, звучащий в комнате, которая еще минуту назад застыла от криков, казался самым настоящим волшебством.

***

Пит аккуратно сложил блокнот и карандаши в рюкзак, украдкой поглядывая на закрытую дверь отцовской спальни. В квартире стояла непривычная тишина - ни криков, ни звонка бутылок, только тиканье кухонных часов. Он потянулся за наушниками, висящими на гвоздике у кровати, когда за спиной раздался знакомый бархатистый голос: – Собираешься сбежать от меня, малыш? – Вегас материализовался на подоконнике, свесив одну ногу и покачивая ею с видом кота, готового к шалостям. Пит ухмыльнулся, натягивая рюкзак на плечо: – В парк хочу. К озеру. Порисовать немного... если ты, конечно, не против. – О-о, культурная программа! – демон соскочил с подоконника с неестественной грацией. – А если я скажу, что против? – Тогда я напомню, как ты вчера обещал "не мешать моему творческому процессу", – Пит сделал цитатные жесты пальцами. Вегас приложил руку к сердцу с преувеличенной драматичностью: – Ранил! Прямо в демонское достоинство! – затем внезапно стал серьезным. – Отец не будет против? Пит потупил взгляд, поправляя ремень рюкзака: – Он... даже не заметит. Обычно в такое время он уже... – он сделал неопределенный жест рукой. Вегас кивнул, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то темное, но он быстро переключился на игривый тон: – Ну что ж, художник, веди меня к этому легендарному озеру. Надеюсь, там водятся утки? Я обожаю пугать уток. – Вегас! – Шучу, шучу... В основном. Они выскользнули из квартиры, и Пит впервые за долгое время почувствовал, как плечи сами расправляются, когда за спиной остается подъезд. Вечернее солнце золотило тротуар, а легкий ветерок шевелил листья в кронах деревьев. – Знаешь, – Пит вдруг сказал, глядя на свои кроссовки, – раньше я всегда боялся, что он выйдет и позовет меня обратно. Или просто... начнет орать из окна. Вегас, шедший рядом, невидимо для прохожих, бросил взгляд через плечо на их дом: – Теперь можешь не бояться. Если он даже чихнет в твою сторону, у него заблокируются все носовые пазухи разом. Пит фыркнул, представляя эту картину, и неожиданно осознал, что идет, не оглядываясь через плечо, не подстраивая шаг под возможную погоню. Он просто... шел. Как любой нормальный подросток в хороший летний вечер. Озеро встретило их зеркальной гладью, отражая розовеющее небо. Пит устроился на своем привычном месте - плоском камне у самой воды, достал блокнот и карандаши. Вегас с любопытством наблюдал, как его пальцы уверенно выводят первые линии. – Так... а где же обещанная музыка? – демон устроился рядом, подперев подбородок рукой. Пит достал телефон и наушники, но затем нерешительно протянул один из них Вегасу: – Хочешь... послушать вместе? Демон замер, глядя на маленький белый наушник, как будто ему предложили ядовитую змею. Затем медленно, с преувеличенной осторожностью взял его: – Ты же понимаешь, что если эта штука испортит мой безупречный демонский слух, я превращу твой телефон в тостер? Но когда зазвучала музыка - нежная мелодия со скрипками, которую Пит всегда включал для рисования - Вегас неожиданно затих. Его золотистые глаза расширились, а пальцы непроизвольно сжали край камня. – Красиво... – прошептал он, и в его голосе было что-то настолько человеческое, что Пит на секунду забыл дышать. Они сидели так, плечом к плечу, пока солнце садилось за горизонт, превращая озеро в жидкое золото. Пит рисовал - ветви ив, склонившиеся к воде, отражение облаков. Вегас слушал музыку, и его обычно насмешливое лицо стало спокойным, почти беззащитным. Никто не кричал, не звал Пита домой. Никто не портил этот момент. И когда последний луч солнца исчез за деревьями, Пит вдруг понял, что впервые за много лет он... счастлив. По-настоящему. – Спасибо, – тихо сказал он, не уточняя, за что именно. За тишину. За музыку. За этот вечер. За все. Вегас не ответил. Он просто протянул назад наушник и встал, отряхивая несуществующую пыль с брюк. – Ладно, художник, пора домой. А то твои утки уже заскучали без моего устрашающего присутствия. Пит рассмеялся, убирая карандаши, и последовал за демоном по тропинке, освещенной теперь только фонарями и луной. И где-то глубоко внутри он знал - что бы ни ждало его дома, теперь у него есть это. Это тихое место у озера. И тот, кто всегда составит ему компанию, даже если будет притворяться, что ему скучно.

***

Школьный коридор расступился перед Питом, как Красное море перед пророком. Ученики прижимались к стенам, шепотки затихали, когда он проходил мимо. Даже старшеклассники невольно замедляли шаг, пропуская его вперед. Вчерашний "невидимка" Понгсакорн теперь двигался в облаке странного трепета, который окутывал его плотнее школьной формы. – Ну и атмосфера, – раздался в ухе знакомый бархатистый голос. Вегас шел рядом, невидимый для остальных, его шаги не оставляли следов на полированном полу. – Надо было мне раньше парочку твоих обидчиков с лестницы спустить. Эффект потрясающий. Пит сжал ремни рюкзака, стараясь не смотреть по сторонам: – Перестань. Это ужасно. – Ужасно? – демон фыркнул. – Это восхитительно. Они наконец-то видят тебя. Правда, видят что-то вроде демона с рогами, но прогресс налицо. В классе Пит занял свое место у окна. Обычно вокруг него кипела жизнь – перебрасывались записками, списывали друг у друга домашку. Теперь три парты в радиусе оставались пустыми, будто вокруг него нарисовали невидимый круг. Даже воздух здесь казался другим – густым, напряженным. Кхун Сомчай, учитель физики, раздавая проверенные работы, замешкался у его парты: – Понгсакорн... восемь баллов из десяти? – он перевернул листок, будто ища подвох. – Ты... списал? Пит почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Вегас, невидимо сидевший на краю его парты, зашептал прямо в ухо: – Скажи, что нанял репетитора. Демона-репетитора. Ха! – Я разобрался с темой, – тихо ответил Пит, игнорируя демона. – Почитал дополнительно. Учитель покачал головой, но в уголках его глаз заплясали смешные морщинки: – Если бы я знал, что для твоего пробуждения достаточно пары сломанных ног у хулиганов... – он осекся, поняв, что сказал вслух. – То есть... Хорошая работа. Продолжай в том же духе. На перемене Пит сидел в углу спортзала, глядя, как другие играют в баскетбол. Мяч выкатился к его ногам. Игроки замерли, словно боясь подойти. – Кинешь обратно? – крикнул кто-то неуверенно. Пит поднял мяч. В воздухе повисло напряжение. Он сделал бросок – неловкий, неумелый. Мяч пролетел мимо кольца, ударившись в стену. – Ну... почти попал, – фальшиво ободрил его капитан команды, и все слишком громко засмеялись, будто боялись, что за плохой прием шутки их ждет участь Прасета. – О, боги, – застонал Вегас, материализовавшись на трибуне. – Теперь они думают, что ты специально промахнулся, чтобы не показывать свою "демоническую силу". Это просто шедевр. В столовой Пит взял поднос и встал в очередь. Передняя девочка невольно вздрогнула, случайно задев его локтем. – Извини! – выпалила она, широко раскрыв глаза. – Я не специально! Правда! Пит хотел улыбнуться, сказать, что все в порядке, но девчонка уже шарахнулась вперед, оставив между ними метр пустого пространства. – Они ведут себя так, будто ты чихнешь – и у них отвалятся головы, – заметил Вегас, невидимо принимая поднос у дрожащих рук раздатчицы. – Забавно. Но, признаю, немного жаль. Последним уроком была литература. Учительница объявила конкурс на лучшее эссе. Когда Пит поднял руку, чтобы участвовать, в классе повисла тишина. Кхун Алиса моргнула, будто увидела призрака: – Ты... хочешь попробовать? Серьезно? – Да, – сказал Пит. Голос не дрогнул, хотя ладони стали влажными. – Я подготовил кое-что. Когда он вышел к доске, каблуки гулко стучали по полу в абсолютной тишине. Даже Вегас, обычно не упускавший случая пошутить, молча наблюдал из угла. Пит развернул листок и начал читать. Сначала неуверенно, потом все смелее. История о мальчике, который боялся теней, пока не понял, что некоторые тени – это просто одинокие люди, которым тоже страшно. Когда он закончил, тишина стала другой – не настороженной, а... задумчивой. Кхун Алиса первой зааплодировала. Потом еще пара человек. Потом весь класс. – Это... неожиданно, – сказала учительница, вытирая глаза. – И прекрасно. Откуда такая глубина? Пит посмотрел в угол, где Вегас стоял, скрестив руки, с странным выражением на обычно насмешливом лице. – У меня появился... хороший слушатель, – ответил Пит. После уроков он шел домой через парк. Вегас материализовался рядом, засунув руки в карманы. – Ну что, малыш, – сказал он. – Теперь ты не только страшный демонический Понгсакорн, но еще и талантливый писака. Думаю, завтра они начнут приносить тебе жертвенных кроликов. Пит бросил в него шишкой. Вегас ловко увернулся, но вдруг стал серьезным: – Они перестанут бояться. Не сразу, но перестанут. А пока... – он внезапно ухмыльнулся, – можешь пользоваться моментом. Например, займи лучший компьютер в классе. Или первое место в столовой. Поверь, теперь тебе все позволят. Пит рассмеялся, и этот смех, звонкий и настоящий, разлетелся по осеннему парку. Он не был больше невидимкой. Он не был и монстром. Он был просто Пит – с синяком под глазом, с блокнотом в рюкзаке и с самым странным другом на свете. И, возможно, это было лучше, чем он мог представить.