Три - волшебное число

Пробуждение редко бывает мягким. Чем дольше спишь — тем сильнее жажда. И первым просыпается не человек. Зверь. Тому, кто решит меня будить, стоит заранее попрощаться со своими иллюзиями о безопасности. Я очнулся на холодном бетоне. Вокруг — стены, мрак и кровь. Слишком много крови. «Ну что ж… у кого-то был неплохой ужин», — мелькнула мысль. Голова гудела, тело ныло, будто налитое свинцом. Но валяться тут — плохая идея. Опыт подсказывал: если местные представители закона сюда сунутся, они вряд ли станут разбираться, кто кого съел. Я пошёл к двери — заперта. Не смертельно, но раздражает. Осмотрелся. Холод, железо, плесень. И вдруг из динамиков под потолком хрипнул голос: — Приём, приём… Меня слышно? Кивни, если да. Я поднял голову. Камеру нашёл быстро — красный огонёк мигает, будто глаз крысы. — Отлично, — продолжил голос. — Понимаю, у тебя куча вопросов. Обещаю, отвечу. Но сначала хочу быть уверен, что моя голова останется на плечах хотя бы на ближайшие сто лет. Боится. Значит, он — зачинщик всего этого. Интересно. Люблю знать, кто подаёт мне завтрак. Я прислонился к стене, скрестив руки на груди. И не сводил глаз с камеры. — Во-первых, я тебе не враг. Во-вторых, сейчас зайду — поговорим. Без глупостей, ладно? Я кивнул. Замки скрежетнули, дверь скрипнула — мерзкий, металлический звук. На пороге стоял юный сородич. Совсем пацан. При жизни, может, и семнадцати не было, когда его сделали одним из нас. Мелкий, худой, ростом с подростка. Почти девчонка на вид. Но внешность — плохой советчик. — Кто ты? — спросил я. — Я Тобиас, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Прости за внезапное пробуждение. Так… сложились обстоятельства. — «Обстоятельства?» — переспросил я. — Какой сейчас год? — Эм… 2044. Мы всё ещё в Сиэтле, — парень явно нервничал. «Не так уж и долго, но всё равно катастрофически поздно… Что стало с городом? Жива ли София? И…» — мысли путались, как плохие карты. — А как к вам обращаться? Имя? — звонкий голос мальчишки прервал мои раздумья. — Можешь звать меня Фаир, — ответил я. — Фаир, — протянул он. — Приятно познакомиться. Давай я отведу тебя в более приятное место… — юнец засветился слабой надеждой. — Не пять звёзд, но там найдёшь всё необходимое: душ, одежду, сухпаёк… А потом обсудим всё. Он поплёлся к выходу. — Тобиас? — я остановил его. — Я не оружие, не игрушка и не чья-то вещь. Я не буду играть в ваши игры. Он замер, потом тихо проговорил: — Я знаю. Тишина повисла между нами, как сигара после выдоха: густая, тёмная и немного едкая. В коридоре мигал свет — слабый, как надежда на утро. ****** Убежище оказалось в том же здании. Небольшая комната, но всё при ней: кровать, письменный стол, душевая с банными принадлежностями, пара комплектов чистой одежды. В углу — мини-холодильник, забитый небрежно сложенными пакетами с живительной влагой. — Скоро рассвет. Тебе стоит отдохнуть... — произнёс он нерешительно. — Кто ты? — спросил я. — Эээ... Тобиас. Я вроде как представился. — Не валяй дурака. Повторю ещё раз: кто ты? Оставаться в убежище незнакомца — рискованная затея. Хоть какая-то ясность не помешала бы. — Врач... учёный... сородич, — выдохнул он. — Кровь Малкова течёт в моих венах. Малкавианин. Уже интересней. — Кто твой сир? — продолжил я допрос. Он отвёл взгляд. — С этим сложнее. Мой сир... не был хорошим родителем. «Папочка ушёл за хлебушком» сразу после становления. И не вернулся. — Кто приказал пробудить меня? Ты знаешь, кто я? Он усмехнулся криво, почти с восхищением. — О, я знаю. Ты — Кочевник. Но приказа не было. Никто даже не в курсе, что ты жив. Для всех ты — пепел, развеянный под солнцем двадцать лет назад. — Тогда откуда... — Откуда я знал? — перебил он. — Нашёл твоё тело. Прожарено до хрустящей корочки, но внутри ещё теплилась вита. Время было паршивое… Шабаш, София, охотники… Кровь лилась реками — людская, сородичей… Я спрятался. И спрятал тебя. Там, где никто не нашёл бы. — Почему сейчас? Он усмехнулся как-то болезненно. — Обстоятельства... Времена меняются. Что-то должно проснуться. Что-то старое. И опасное. И... безумная дочь всё ещё жаждет любви. Я прекратил допрос. Парень выглядел выжатым до последней капли. Он стоял в дверях, колебался, потом растерянно кивнул и вышел. Комната погрузилась в тишину. Только гул в голове и мои растрёпанные мысли. «София... неужели она жива? Древнее зло?.. Фабиан... похоже, у нас новое дело». Но в ответ — пустота. Фабиан молчал. Его больше нет.