Отец для Эмили Джейн

Двадцать четвёртого декабря Джек, помявшись перед зеркалом, всё же надевает футболку со смешным принтом с котятами. С сомнением смотрит на шрамированные предплечья и со вздохом натягивает длинные напульсники. Кажется, он не доставал их из шкафа с лета. Подумав, он всё же достаёт коробку с балкона и резко открывает её. Пальцы почти не дрожат. Ему нужен ещё один диск, на этот раз с игрой про лошадей – его рождественский подарок для Эмили Джейн. Кэти бы была рада, – мелькает в голове. Нужно завернуть его в подарочную бумагу и сразу закинуть в рюкзак – Джек думает, что после встречи Рождества с Блэками он не успеет ничего из этого. Сегодня же они договорились, что Фрост приедет сразу к часу и они отправятся на прогулку. Он подрезает уголки у получившегося конверта и кладёт диск внутрь. Вот так. Осталось только подписать крупными печатными буквами: “Эмили Джейн от тайного Санты”. Джек кладёт конверт в рюкзак, оглядывает квартиру и вздыхает. Он совсем забегался и не подготовил подарок для Питча, но стоило ли вообще думать о таком? То есть, в тех ли они отношениях, чтобы предполагать такое? Он качает головой и выходит на лестничную площадку.

***

Питч открывает дверь и широко улыбается. Эмили Джейн выглядывает из-за его спины. Сегодня она одета в платье с мордочкой оленя с большим красным носом на животе и полосатых колготках. А вот мистер Блэк решил не экспериментировать со стилем – он всё в том же классическом костюме. Вот же, даже дома как на работе, – усмехается про себя Джек, но ничего не говорит. – Счастливого Рождества, – пищит довольно Эмили и выпячивает грудь, чтобы оленя было лучше видно. – Ещё слишком рано, – качает головой Джек. Он снимает толстовку и чувствует, как Питч взглядом скользит по его напульсникам. – Ну и ладно, – Эмили пожимает плечами и рассматривает картинку, напечатанную на футболке Фроста. – Папа, я тоже хочу таких котят. – У нас же аллергия, – рассеянно припоминает Питч, отвлекаясь на сообщение от Амели. – На футболку, папа, – терпеливо повторяет девочка. – Будут тебя котята, – отвечает Питч, быстро печатая ответ. Они пьют чай с имбирным печеньем и лимонным щербетом, а потом одеваются потеплее и отправляются кататься по городу. Сначала они заглядывают на центральную площадь полюбоваться огромной ёлкой. Потом – на рождественский базарчик, расположенный неподалёку. Они ищут не столько чего-то материального, сколько атмосферы веселья и беззаботности, приближающегося счастья. В воздухе витают запахи пряностей, яблок в карамели, цитрусов и еловой смолы. Джек вдыхает полной грудью и довольно улыбается. Они перекусывают в небольшом ресторанчике в центре и отправляются на каток. Здесь людно и шумно, но мужчина и парень крепко держат девочку с двух сторон, не давая той упасть. Эмили Джейн катится вперёд и радостно смеётся. Они завершают прогулку, заехав ещё раз в центральный парк. Уже темно, но девочка просит скатиться с горки хотя бы один раз. Разве они в силах отказать? Ужин этим вечером роскошный. На столе остывает фаршированная индейка и мясной рулет, ожидают своей очереди картофельный салат, яблочный пирог и пряничные домики, покрытые глазурью. Эмили Джейн, конечно же, сразу тянется к ним. – А я рассказывал тебе сказку про ведьму из такого вот домика? – Спрашивает Джек. – Нет. – Она забирала игрушки у каждого, кто вместо основного блюда налегал на сладости, – Джек корчит устрашающую гримасу. – Да ты врёшь, – смеётся девочка, но на всякий случай откладывает печенье в сторону и берёт вилку. После ужина они пьют какао в гостиной. Эмили Джейн со слипающимися глазами кладёт голову на колени отцу. – А какой он, Санта? – Большой, – тихо начинает рассказ Джек. В полумраке комнаты иначе не получается. – И очень добрый. У него борода до пояса и лохматые брови. – А он сегодня придёт? – Конечно, придёт. Только не проспи его, – шутит Джек. – Не просплю, – обещает девочка, зевая. Она прикрывает глаза только на минуточку и погружается в крепкий сон. Весь уют пропадает, когда Джек потягивается и встаёт с кресла. Он накидывает толстовку и кивает Питчу. – Ну, кажется, мне пора. Нет, – думает Питч. – Пожалуйста, только не это. Джек не смотрит на него и выходит в коридор. Питчу приходится следовать за ним. – Джек? – Зовёт Питч. Тот оборачивается с усталой улыбкой. – Да? – Ты… Вы могли бы не уходить. Я имею в виду, остаться здесь, – просящая полуулыбка. Фрост качает головой. – Спасибо за предложение, но мне неловко вас обременять этим. Правда, – он отводит взгляд. – К тому же, Эмили уже заснула, так что… – Я отвезу вас, если нужно, но, – Питч запинается и выдыхает. Опять прикрываться дочерью кажется некрасивым по отношению ко всем. Он ведь может быть смелым. – Но? – Джек смотрит заинтересованно. – Мне хотелось бы, чтобы вы… ты… остался здесь. Вот он, пройденный Рубикон. Пальцы Питча находят узкую ладонь. Джек не сопротивляется. Они переплетают пальцы – медленно, тихо, прерывисто дыша. Кажется, что само время вокруг них замирает. Питч всё ближе – двадцать сантиметров, десять, пять. К чёрту профессиональную этику. Джек закрывает глаза и подаётся вперёд. Губы едва задевают друг друга. Они выдыхают. Аромат корицы щекочет ноздри. Следующий поцелуй выходит медленным и тягучим. Джек оказывается прижат к стене. Пальцы сжимают холодную ладонь сильнее. Губы Питча спускаются по подбородку и к шее. Джек едва слышно стонет и тотчас спохватывается – Эмили Джейн только уснула… “Эмили Джейн!” Джек резко уходит из-под питчевых поцелуев. Он тяжело, загнанно дышит, а взгляд – нет-нет, да мазнёт по таким желанным губам.  – Это… неправильно, – хриплым голосом, облизывая губы. – Стой, Питч, остановись, это не то… Питч сглатывает и отстраняется. Окидывает парнишку неверящим взглядом. – Тебе неприятно? – В голосе явно сквозит обида. Джек матерится. Это ощущается как божественный нектар. – Дело не во мне, – он кривится. – Подумай об Эмили. Что она скажет? Питч молчит долгое мгновение, а потом не может себя сдержать – начинает тихо смеяться. Разве Джек сказал что-то весёлое?  – Думаешь, она будет против? – Я не знаю, как это скажется на её психике, – осторожно отвечает парень. Он ни черта не понимает.  – Боги, она будет счастливее всех, – Питч продолжает говорить загадками. – Что ты имеешь в виду?  Вместо ответа мужчина вытаскивает из нагрудного кармана сложенный листок и протягивает его Джеку. Тот недоверчиво распрямляет лист и видит... себя. Это точно он, нарисованный такими знакомыми каракулями. А ниже – подпись “папа” большими печатными буквами.  Бред какой-то. Когда Эмили успела?  – Она уже считает тебя отцом, Джек, – в голосе отчётливо считываются нотки горечи.  Они стоят так с минуту. Джек – густо покрасневший, не знающий, куда себя деть. Питч – смотрящий с надеждой.  – Так значит… Значит...  – Решать тебе, – тихо замечает Питч. – Но если мне позволено что-то сказать...  Его ладонь снова находит холодную ладошку Фроста, ненавязчиво переплетая пальцы.  – Что? – Всё внимание на чужие губы. – Я только за, – шепчет в сантиметре от губ. Джек снова подаётся вперёд, перехватывая поцелуй, углубляя, проводя языком по кромке зубов. В одной руке сжат рисунок, в другой – ладонь Питча. Он обнимает мужчину за спину, прижимается ближе. Позволяет вдавливать себя в стену, открывает рот шире. Он задыхается, еле сдерживается, чтобы не застонать во весь голос.  Свободная ладонь Питча забирается под толстовку и гладит холодную кожу, посылая по телу тысячу мурашек. Джек выгибается, просяще трётся о мужчину, а в голове только желание большего. – Нет, – он загнанно шепчет. Питч прекращает целовать. Он заглядывает в голубые глаза – в темноте они почти синие, зрачки расширены. – Что-то не так? – Свистяще выдыхает. – Я… Я не смогу остановиться, – делится, чувствуя, как покалывает щёки. Взгляд прикован к влажным губам. Питч снова тихонько смеётся и взъерошивает волосы. – Хорошо, Джек. Что… предлагаешь делать? Целоваться, целоваться, целоваться, – хочется сказать, но Джек гонит мысли прочь. Эмили спит за стеной. – То, что ты никуда не поедешь, даже не обсуждается. Фрост согласно кивает. Он и не хотел на самом деле. Он медленно моргает. – Умыться… и пойти… спать. – Вот как… Говорить связно невероятно тяжело, потому что Питч – вот он, рядом, наконец доступный, наконец его.  Его ли? Хотя бы на эту ночь. – Хорошо, – шепчет Питч в миллиметре от губ и первым отстраняется. Дразнит, зараза. В ванной Джек плещет в лицо ледяной водой, но щёки всё такие же красные, потому что мысленно парень возвращается к тому, как Питч зажимает его у стены. Боги, как же это было хорошо! Как же он хочет, чтобы это повторилось. Питч ждёт его в своей спальне. Джек впервые заходит на незнакомую территорию и не может не рассматривать всё украдкой. Замечая это, мужчина усмехается. Он выдаёт Джеку такую же чёрную футболку, как и в прошлый раз, и терпеливо отворачивается, пока тот переодевается. – Можешь не снимать их, – говорит Питч, когда Джек мнётся, глядя на напульсники. – Знаю, – грустно улыбается Джек. – Но я хочу. Он подцепляет эластичную ткань и одним движением оголяет предплечья. Питч ласково проводит по ним большими пальцами, считывая все шероховатости. Джек отводит взгляд, но Питч ловит его за подбородок и оставляет невесомый, почти целомудренный поцелуй на лбу. – Ты прекрасен, Джек. Парень качает головой, но ничего не говорит. Он льнёт к Питчу, крепко обнимая его, и тот обнимает его в ответ, утыкаясь носом в светлую макушку. Они разрывают объятие нехотя. Питч приглашающе указывает в сторону кровати. – Что мы скажем Эмили Джейн? – Спрашивает Джек, лёжа под одеялом. Между ними снова сантиметров двадцать. – Пока ничего, – подумав, отвечает Питч. – Но ты не думай, что это интрижка на одну ночь. Просто нужно всё… правильно преподнести. Слова разливаются по телу теплом. – Здравствуйте, я ваша папа, – хихикает Джек и придвигается ближе. Они сливаются в единое целое – пальцы в волосах, руки оглаживают щёки. Нежно, долго, сладко – так, что сосёт под ложечкой. – Спокойной ночи, – шепчет Джек, прикрывая глаза. – Счастливого Рождества, – отвечает Питч.