Сила мысли

Застенчивость Мелиссы всегда была некоторым барьером для неё самой. Неуверенность крепко держала её в ежовых рукавицах, практически не давая ей и шагу сделать. Но когда Мелисса вступила в свои первые отношения, она начала проклинать это качество как никогда раньше. Мелисса даже толком не могла поделиться со своим парнем тем, какую музыку она слушает, что уж говорить об интимной близости… Но Дюк, ох уж этот затейник. Самым большим удивлением для Мелиссы стало не то, что тот живёт в фамильном особняке на краю города, а то, с какой точностью он делает ей подарки и в целом выполняет то самое желаемое, которое не решатся произнести вслух. Например, стоит Мелиссе подумать о любимой марке шоколада, как Дюк, возвращаясь из магазина, приносит ей подходящее лакомство; в размышлениях Мелиссы возникает тоска по прикосновением ― через минуту Дюк ненавязчиво стучится в её комнату, дабы составить компанию в обнимашках; идя после утомительной учёбы в университете, Мелисса грезит о горячей ванне ― она переступает порог дома, слышит, как в ванне вовсю набирается в вода, и чувствует аромат мыльной пены и эфирных масел. И так каждый раз, чёрт возьми! В головушку Мелиссы начали закрадываться мысли о том, что её парень какой-то невероятный волшебник, что обладает искусством телепатии. Однако для неё подобные идеи были лишь поводом для смеха и только. Поначалу Дюк умалчивал о своей способности, ведь понимал, что человек вроде Мелиссы уж точно не поверил бы ему, а только окрестил бы сумасшедшим, а ещё чего хуже ― безвозвратно отдалился. Лишь когда их отношения укрепились, Дюк всерьёз задумался о том, чтобы поведать своей возлюбленной правду: несмотря на приевшийся загадочный образ, его совсем не привлекала перспектива скрывать нечто столь значительное от человека, который его искренне любит и доверяет. Однако после долгих сеансов рефлексии он всё же пришёл к выводу, что с признанием по крайней мере пока что необходимо повременить, дабы не напрягать лишний раз и без того напряжённую из-за учёбы девушку. Хотя в целом Дюк успел тысячу раз поблагодарить госпожу Судьбу за такой полезный дар, учитывая трудности Мелиссы в выражении собственных желаний. Использовал Дюк эту способность и тогда, когда ход мыслей его девушки шёл в интимном направлении. В блокноте, кишащим списками любимых и нелюбимых вещей Мелиссы, Дюк выделил отдельную страничку для записей её сокровенных фантазий. К примеру, он уже успел выяснить, что Мелисса задумывалась об играх с температурой и бондаже, обожает прелюдии и ценит тишину во время процесса, нарушаемую только страстными стонами и томными вздохами. Ах да, и пальцы. Этот пунктик Дюк даже обвёл в кружочек и рядом пририсовал три восклицательных знака. Кто-кто, а уж он точно знал, о чём она думает всякий раз, когда он, показывая ей новосочинённую мелодию, играет на гитаре. Дабы не смущать её, Дюк всегда притворяется, что не замечает её слегка краснеющие щёчки и натягивающийся топ. Что уж говорить о ночах, когда Мелисса предавалась ласкам, погружаясь в мир грязных грёз о своём возлюбленном, а Дюк подхватывал её мысли и мгновенно возбуждался. * * * Наступила ночь, когда Дюк мог гордо продемонстрировать свою осведомлённость о самых заветных эротических мечтаниях своей девушки. Изысканный ресторан, вечерние одеяния, слово за слово, и вскоре Дюк и Мелисса в нетерпеливом предвкушении возвращались домой. Аккуратно присев на край кровати, Мелисса дожидалась прихода любимого. Сердечко колотилось от трепетного ожидания, а сама Мелисса, задумчиво улыбаясь, уже начала потихоньку расстёгивать пуговицы на платье. Девушку распахнула глаза в изумлении, когда увидела Дюка, в руках которого были полное воды и кубиков льда ведёрко с бутылкой вина, соевые свечи и кусок плотной ткани. Мелисса мгновенно покраснела ярче собственного платья. ― Ты не перестаёшь меня удивлять своей проницательностью… ― неловко посмеялась она, ложась на спину. Дюк нацепил привычную хитрую ухмылку, будучи не в силах избавиться от разрастающегося тепла внизу живота. Он пристроил ведро с бутылкой алкоголя на полу, небрежно отложил повязку на глаза на прикроватную тумбочку и ловко зажёг две из трёх свечек. Мелисса умолчала повисший в воздухе вопрос о третьей свечке, но Дюк понял всё и без слов. ― Не хочу, чтобы воск остыл, ― знающе ответил он и с удовольствием наблюдал за проявляющимся осознанием на лице Мелиссы. Она окончательно растаяла; Мелисса более не могла оттягивать момент и проявила инициативу, заключив его губы в требовательный поцелуй. Посчитав её действие предсказуемым, парень скользнул языком по её нёбу ― застал её врасплох ― и любовно сжал её маленькие запястья одной своей ладонью. За прошлые ночи с ней Дюк уже успел выучить её слабость: нежные прелюдии. Он безмолвно позволил Мелиссе влиять на ход этих преждевременных ласк. Всё то время девушка отрывалась от губ Дюка лишь на короткие промежутки: она целовала его жадно, точно после долгой разлуки, боясь, что он исчезнет вновь. Потому к концу прелюдии губы у них обоих были опухшими и покусанными; но Мелисса и Дюк остались довольными этому ласковому началу. * * * Сейчас от её былой застенчивости и след простыл: обнажённая, не способная видеть, она смогла раскрепоститься перед любимым, пускай только на эту ночь. В любом случае Мелисса ни о чём не думала, полностью сосредоточившись на своих обострённых чувствах. Радость и возбуждение от воплощённых в реальность фантазий смешались воедино и теперь предстали охватившим нижнюю часть тела жаром, чья температура по ощущениям была сравнима с вулканической. ― Ах! ― громко вздохнула Мелисса от неожиданности, ощутив упавшую на свою спину каплю горячего воска. Первоначальный страх от ношения маски на глазах быстро ушёл, когда Дюк ободряюще чмокнул её в шею. Теперь плотная ткань заставляла Мелиссу чувствовать лишь напряжение и нескончаемое любопытство: она постоянно гадала, как поступит парень в следующий раз. Дюк же использовал не только эти холодное вино, кубики льда и горячий воск: кончиками пальцев он нежно вырисовывал на её теле буквы или сердечки, дабы она угадала, что именно он изображает; он предавался нежности и касался её своими губами в самых неожиданных местах; после череды холодного и горячего Дюк разминал её мышцы, делая лёгкий массаж. А стоило ему заглянуть в её мысли и уловить подкрадывающуюся скуку, Дюк перешёл к чему-то поинтимнее: он принялся дразнить её набухший разгорячённый клитор своим прохладным дыханием. Мелисса тут же тихо вскрикивала, зажимая дрожавшие бёдра между собой, но парень, напротив, настойчиво раздвигал их и вдобавок несильно шлёпал её по попе, прекрасно зная, что от такого она удовлетворённо прикусит губу. Мелисса откровенно надеялась, что Дюк вот-вот приблизит лицо к её сердцевине и слижет все накопившиеся соки, но тот решил пойти против её ожиданий: парень нарочно покрывал поцелуями внутреннюю поверхность бёдер, из-за чего Мелисса тихо хныкала от его поддразниваний и снова получила лёгкий шлепок по ягодице. Ещё через несколько минут оттягивания оргазма Дюк присел поближе к изнывающему телу Мелиссы. Два его проворных пальца решились сыграть финальный аккорд, с необычайной лёгкостью скользнув внутрь её сокровенного тепла. Благодаря невероятной влажности внутри, его пальцы быстро и грубо задвигались, точно их владелец профессионал и видел сейчас лишь одну цель ― довести Мелиссу до предела, заставить её забыть о всём, кроме них двоих в этой постели. Чтобы напоследок поиграть с острыми ощущениями, Дюк зажал её крохотный сосок между зубов и коротко успокаивающе лизнул. В его объятиях Мелисса тяжело и прерывисто дышала, пока она не почувствовала, будто воспаряет на седьмое небо, а затем стремительно проваливается с обессиленным последним стоном удовольствия. * * * Дюк аккуратно намыливал её измотанное тело, смывая с неё следы их близости. Мелисса же, принимая на себя каскад горячей воды, расслабленно стояла и принимала его заботу. ― И как ты воплотил все мои фетиши за один вечер? Это уже не похоже на простое совпадение, ― привычным мягким голосом спросила она, пока сама втирала в кожу головы шампунь. ― Силой мысли, дорогая, ― двусмысленно произнёс он, после чего оба рассмеялись.