Искра и Тень

Измерение Туманов, мир-кладбище Астралей. Воздух густой от праха забытых богов и горькой пыли распавшихся реальностей. Лололошка шагал по выжженной земле, и его голубые кроссовки оставляли четкие отпечатки на серой поверхности. В ушах играла меланхоличная электронная мелодия, пытаясь заглушить не звук, а чувство — навязчивое, знакомое щемящее чувство, что он здесь не один. Он был Мироходцем, Охотником. Его дар, Искра, данная Первыми,пульсировало внутри него, указывая на мощный, искаженный источник энергии неподалеку. Эграссель, его напарник, чье сознание обычно витало в высших слоях реальности, мысленно послал ему предупреждение: «Осторожно, Ло. Эманации... знакомые. И очень опасные». Лололошка лишь кивнул, поправив шарф в черно-голубую клетку. Его черные очки скрывали взгляд, но не могли скрыть легкую дрожь в руках. Он чувствовал это каждой клеткой своего полуэльфийского тела — присутствие, которое одновременно манило и отталкивало, как мелодия из давно забытого сна. За грудами кристаллического мусора он увидел Его. Существо ростом в два с половиной метра парило над землей, его черно-красные крылья, усеянные пульсирующими глазами, медленно шевелились, разбрасывая вокруг частички тьмы. Вторая пара меньших крыльев трепетала за спиной, и несколько глаз на них пристально смотрели на Лололошку. Длинная табарда колыхалась в несуществующем ветру. Это был Бог. Это была Нечисть. Та, что пожирала целые миры, оставляя после себя лишь пустоту. Искра внутри Лололошки взревела, требуя действия. Привычный импульс — атаковать, обезвредить, уничтожить. Но его ноги словно вросли в землю. Существо обернулось. Под седыми волосами, падающими на плечи, было лицо, которое Лололошка видел в обрывках своих снов. Лицо, которое заставляло его просыпаться с чувством безотчетной тоски. — Лололошка, — голос Джодаха был низким, спокойным, но в нем слышалось эхо бесчисленных поглощенных душ. — Я чувствовал твою Искру за мили. Ты все еще бегаешь на поводке у своих Создателей? Лошка сглотнул ком в горле. Он поднял руку, и вокруг его пальцев сгустилась энергия Демиурга, готовая вырваться сокрушительным лучом. — Ты... ты должен остановиться, Джодах, — произнес он, и его собственный голос показался ему слабым и чужим. — Твоя месть поглотила уже слишком много невинных. Джодах усмехнулся. Это не была злая усмешка. Скорее, уставшая. — Невинных? — Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла Лололошку. — Как и мы с тобой когда-то? Никто не невинен, Ло. Все просто играют свои роли. Ты — герой. Я — монстр. Такова сцена. Он посмотрел на шарф Лололошки, и на мгновение что-то человеческое, что-то старое и ранимое, мелькнуло в его глазах. — Ты не помнишь, да? — тихо спросил Джодах. — Ты не помнишь, как мы с тобой сидели на обломках Звездного Шпиля и смотрели, как гаснут далекие солнца? Ты не помнишь, что обещал мне? Боль пронзила виски Лололошки. Воспоминания, как острые осколки, вонзались в сознание. Смех. Тепло руки в его руке. Обещание... какое обещание? — Я помню достаточно, — сквозь зубы проговорил Лололошка, пытаясь отогнать боль. — Я помню, что ты стал тем, с кем мы поклялись бороться. — Я стал сильным, — поправил его Джодах. — Достаточно сильным, чтобы сломать эту прогнившую систему. Сильным, чтобы больше никто и никогда не мог сделать с тобой или с кем-либо еще то, что сделали с нами. И если для этого мне придется поглотить саму тьму между мирами, я сделаю это. Эграссель снова заговорил в его сознании, настойчиво и тревожно: «Ло, его аура искажается! Он готовится к атаке! Контратакуй или отступай!» Джодах поднял руку. Камень в его кулоне замерцал кроваво-красным. Энергия вытягивания жизни, та самая, что была проклятием его рода, повеяла от него леденящим холодом. — Прости, Ло, — сказал Джодах, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная грусть. — Но я не могу позволить тебе встать у меня на пути. Не сейчас. Не когда я так близок. Лололошка сжал кулаки. Искра внутри него вспыхнула ярким, почти ослепляющим светом. Он видел перед собой монстра. Он видел Бога-Пожирателя. Но сквозь черные очки и миллион лет жизни он также видел мальчика с белыми крыльями, которого когда-то любил. И в этот миг, между долгом и любовью, между прошлым и будущим, он не знал, что выбрать. Энергия вытягивания жизни, исходящая от Джодаха, была не просто атакой. Это было ощущение самой смерти. Воздух застыл, звуки мира-кладбища стихли, будто поглощенные до того, как достигли ушей. Лололошка почувствовал, как его собственная жизненная сила, энергия Искры, задрожала внутри него, пытаясь вырваться наружу, навстречу этому леденящему вакууму. «ЛО!» — голос Эграсселя в его разуме прозвучал как щелчок бича, заставив его инстинктивно среагировать. Рука Лололошки, все еще сжатую в кулак, он резко опустил вниз. Не для контратаки. Для защиты. Энергия Демиурга вырвалась из-под его ног не лучом, а сферой, слепяще-белым куполом, который на мгновение оградил его от тлетворной ауры Джодаха. Пыль Туманов взметнулась вихрем, закрутилась в причудливые узоры, ударив по черно-пурпурной табарде Бога. — Все еще рефлексы щенка, — заметил Джодах беззлобно, словно констатировал факт. Его крылья расправились шире, и глаза на меньшей паре повернулись, сфокусировавшись на барьере. — Ты всегда полагался на защиту. На правила, установленные Первыми. На свою веру в добро. Это делает тебя предсказуемым. Лололошка дышал тяжело. Не от затрат энергии — сфера была пустяком. От нахлынувших чувств. Каждое слово Джодаха било в больные точки, в те пустоты, что остались после утраты памяти. — А ты стал предсказуем в своей ненависти, — бросил он в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это не ненависть, — Джодах медленно парил вперед, его крылья рассекали барьер Лололошки, словно тот был дымом. Энергия вытягивания снова усилилась, и теперь Лошка почувствовал легкое головокружение, будто его кровь превращалась в свинец. — Это хирургия. Я вырезаю рак, который поразил мироздание. Тот самый рак, что создал и мой род, и твоих благодетелей-Первых, и все эти бесконечные, несправедливые миры. Внезапно, воспоминание ударило с новой силой. Они стояли на вершине Плавающего Мемориала в Глассгарфе, и молодой Джодах, еще с белыми, как снег, крыльями, смотрел на сияющий город внизу. «Они все ее боятся, Ло, — говорил он, и в его голосе была горечь, а не злоба. — Мою силу. Они видят в ней только смерть. Никто не видит... избавления. Никто не видит, что ею можно выжечь ложь и боль». *Лололошка,тогда еще полный наивного огня, взял его за руку. «А мы покажем им! Мы докажем, что твоя сила — это не проклятие! Мы найдем способ!» Способ. Какой идиотский, инфантильный порыв. Горечь заполнила рот Лололошки. Они нашли способ. Джодах нашел его. Ритуал Тысячи Глаз. Поглощение богов. Он нашел способ превратить свое «проклятие» в абсолютную силу. И где-то в этом процессе потерял всего себя. — Я не дам тебе «вырезать» еще один мир, Джодах, — сквозь стиснутые зубы проговорил Лололошка. Его Искра вспыхнула с новой силой, отвечая на его решимость. Белое худи засветилось изнутри голубоватым свечением. Он сорвал с себя очки. Черные стекла упали в пыль, и впервые за долгие века Джодах увидел его глаза. Карие, полные боли и непоколебимой воли. — Я остановлю тебя. Джодах замер. Его взгляд, холодный и расчетливый, на секунду смягчился, увидев эти глаза. Он помнил их. Помнил, как они смеялись. — Ты всегда пытался, — тихо произнес Бог. — Но ты не понимаешь. Чтобы остановить меня, тебе придется убить меня. А ты не сможешь. Потому что в глубине души ты все еще веришь, что где-то там, под этой тьмой, я остался. И это твоя самая большая слабость. Он резко взмахнул крылом. Не для физической атаки. Пространство вокруг них задрожало и пошло трещинами. Стены реальности рушились. «Он открывает портал! В другое измерение!» — крикнул Эграссель. — До следующей встречи, Ло, — сказал Джодах, и его фигура начала расплываться, превращаясь в тень. — Когда-нибудь ты все вспомнишь. И тогда ты сделаешь выбор. Встанешь на мою сторону... или умрешь, пытаясь быть героем. Лололошка бросился вперед, высвободил сгусток чистой энергии Искры, способный разорвать на части любое существо. Но он пролетел сквозь уже пустое место, ударив в рушащиеся стены портала и ускорив их коллапс. Все стихло. Лололошка стоял один среди пепла Туманов, его тяжелое дыхание было единственным звуком. Он подошел к тому месту, где только что стоял Джодах, и опустился на колени. Его пальцы наткнулись на что-то холодное. Он поднял предмет. Это был его кулон. Тот самый, с камнем, что переливался из голубого в красный. Но теперь камень был мертвенно-черным, будто вся энергия была из него высосана. Джодах оставил ему сувенир. Напоминание. Он сжал кулон в ладони, чувствуя, как острые грани впиваются в кожу. Боль была почти приятной. Она была реальной. В отличие от воспоминаний. В отличие от того обещания, которое он не мог вспомнить. «Я не смогу убить тебя?» — прошептал он в безмолвный пепел мира. — «Ты ошибся, Джодах. Моя слабость не в том, что я верю в тебя. Она в том, что я все еще люблю тебя. И именно это в итоге убьет нас обоих». Он снова надел свои черные очки, скрывая глаза, в которых бушевала буря из тоски, ярости и неизбывной боли. Охота продолжалась. Но для Лололошки это уже давно была не охота. Это было падение. Медленное, неотвратимое падение в пропасть собственного разбитого сердца.