Traitrise

      Прошло несколько седмиц. Остатки союзников Зелёных, словно раненые звери, зализывали раны, но не приближались к столице. Власть Рейниры здесь крепко установилась, хотя и возведённая на костях. Когда её величество, наконец, прибыла, её въезд был мрачным, но триумфальным шествием. Люди проявляли должное почтение при виде неё. А в Тронном зале все вассалы принесли новой королеве, вернувшей причитающийся ей трон, присягу и разошлись на пир. Однако сама королева не торопилась выйти к гостям. Её занимало иное — встреча после долгой разлуки с супругом.       Деймон стоял у подножия Железного трона. В его позе не было привычной уверенности. Взглядом он будто отсутствовал и был не с любимой, а где-то далеко. Хотя его руки гладили её талию, его губы охотно целовали её, и она чувствовала жар его языка, по которому так скучала. Даже сквозь платье она почувствовала, как его член напрягается при соприкосновении их тел. Но она чувствовала подвох. И от того его губы казались горькими на вкус. А его ласка — лживой.       — Я не вижу здесь Хелейны и её детей, — Рейнира отпрянула после глубокого поцелуя, и голос её был резок и холоден. — Мне донесли верные люди, что их клетка опустела. Как ты мог их упустить?       Деймон не отвёл взор. Его лицо напоминало каменную маску.       — Они… Сбежали, — ответил он, переступив с ноги на ногу. — Ночью, — он сглотнул, — через потайной ход. Охранник был подкуплен или убит. Я уже отдал приказ разыскать их. Но даже если мы их не отыщем, Хелейна больше не угроза для твоей власти. Она зачахла. Её дети ничего не смогут сделать. - Оправдания самому ему казались неправдоподобными, и всё же Деймон пытался не показывать излишнего волнения.       Уголок губ королевы приподнялся. Она прищурила глаза, сверкающие ядовитым диким огнём.       — Лжешь, — это слово прозвучало тихо, но с абсолютной уверенностью, и ударило слух Деймона. — Они не сбежали бы без помощи изнутри. Без помощи того, кто командовал гарнизоном. Твоим гарнизоном, Деймон.       — Я не... — начал он, но королева резко перебила его, ее голос взвизгнул от ярости:       — Эта нахалка что, так искусно сосала твой член, что высосала заодно и весь твой рассудок? Ты, Порочный Принц, позволил этой бледной, полоумной юной дуре обвести тебя вокруг пальца? Или ты… или ты сам их отпустил? Она расплакалась, а ты по душевной доброте подарил ей корабль и дом в Волантисе?!       Деймон смолчал, сжав челюсти. Его молчание было самым красноречивым ответом на обвинения.       Рейнира смерила его презрительным взглядом, и ее губы искривила уродливая насмешливая ухмылка.       — Ты полагаешь, что люди верны тебе? Что они идут за тобой? — она повернулась к одному из своих гвардейцев. — Сер Аррик, подайте мешок, — королева щёлкнула пальцами.       Рыцарь с холодным лицом шагнул вперед и протянул ей небольшой, грубый холщовый мешок, с которого капала темная жидкость. Рейнира с отвращением взяла его.       — Люди верны только мне, дочери Визериса, — прошипела она, глядя прямо в глаза мужа. — Своей истинной королеве. Ты же всего лишь инструмент. Мой окровавленный меч. Но стоило дать тебе свободу действий, как ты позабыл своё место: убивал всех непокорных, пытал сторонников Эйгона и в то же время трахался с его вдовой, с нашим общим врагом.       Она запустила пальцы в мешок, с силой выдернула оттуда то, что находилось внутри, и подняла это на уровень его глаз. Это была голова Хелейны.       Ее серебряные волосы были слипшимися от крови, кожа приобрела мертвенно-восковой оттенок. Фиолетовые глаза, те самые, что смотрели на него с тихим доверием в их последнюю ночь, были широко открыты и остекленели от вечного ужаса. Из уголка ее рта стекала алая струйка.       — Это мои люди перехватили корабль, мчащийся в Волантис на всех парусах, у Мыса Гнева, — холодно заявила Рейнира. — Я сказала, что хочу от них получить доказательство.       И с этими словами она с силой швырнула отрубленную голову Хелейны. Та ударилась о каменный пол прямо у ног Деймоном, с глухим, кошмарным стуком, и покатилась дальше, оставляя за собой кровавый след.       — Пару мгновений назад она и её ублюдки ещё дышали. Если бы ты знал, что они здесь, ты бы ещё мог их спасти, но ты не знал, потому что лишь я решаю, Деймон, что тебе положено знать.       Деймон застыл, его взгляд приковало это ужасное зрелище. Он видел каждую деталь — знакомую линию щеки, форму губ, которые всего несколько дней назад мягко и нежно, с самозабвением, прикасались к его губам. Хелейна шла на самопожертвование ради детей. И он оценил эту жертву. Он смиловался. Только по отношению к ней он проявил милосердие… потому что иные, живущие ради золота и должностей при дворе, этого не заслуживали. Она была единственным человеком, пробудившим в нём тягу к свету среди творящегося кругом хаоса.       Каменная маска на его лице затрещала по швам, затем рассыпалась в прах. Из его рта вырвался нечеловеческий, животный стон, звук абсолютного крушения всего мира. Ноги подкосились, и Деймон рухнул на колени, содрогаясь от рыданий, которые полились наружу, когда душа разорвалась на части.       Он протянул дрожащие руки в сторону лежащей на полу головы Хелейны, но не смел прикоснуться, его пальцы лишь бессильно повисли в воздухе над тем, что осталось от его тихой, хрупкой, погубленной им же любви.       Рейнира смотрела на него, на его сломленную фигуру, и в ее глазах не было ничего, кроме ледяного презрения.       — Отведите изменника в темницу.       Его рыдания, сначала громкие и раздирающие, постепенно стихли, превратившись в тихие, беззвучные спазмы, сотрясавшие его плечи. Воздух в Тронном зале стал густым от горя и ненависти. Медленно, с трудом, будто каждое движение причиняло невыносимую боль, Деймон поднял голову. Его сиреневые глаза, залитые слезами и безумием, воззрились на королеву, сейчас растерянную от увиденного.       — Лучше убей меня, — его голос был хриплым шепотом. — Вели лишить меня головы, как ты лишила её. Посади ее рядом. Пусть наши пустые глазницы смотрят на этот проклятый трон вместе.       Он сделал шаг навстречу жене, его руки сжались в кулаки около бёдер, но не для удара, а от бессилия.       — Я восстанавливал Харренхолл, я справился с Вхагаром и его всадником, я прикончил эту сучку Алисенту в твою честь. Я проливал реки крови в Королевской гавани ради тебя! Я был твоим Проклятым Принцем, твоим палачом, твоим ужасом! — его голос сорвался на крик, от эха, раскатившегося по сводам, задрожали стены. — Но это... это чудовищно даже для меня, Рейнира. Это не поступок королевы. Это дело рук обезумевшей от ревности стервы!       Он указал дрожащей рукой на окровавленную голову у своих ног.       — Она была невинна! Она была... — его голос снова сломался, и он с трудом выдохнул: — Она просто пыталась спасти своих детей! У нее ничего не было, чтобы предложить мне, и она отдавала своё тело, не кляня судьбу, не причитая.       Рейнира слушала его, и ее лицо оставалось непроницаемым, но в глубине её бездонных глаз плескалось что-то сложное и мучительное — не раскаяние, а старая, неизбывная боль. Когда он замолчал, опустошенный, она спустилась с нескольких ступеней, отделявших ее от него, и остановилась на расстоянии вытянутой руки.       — Я все еще люблю тебя, Деймон, — ее голос прозвучал тихо, но с ледяной, неумолимой ясностью. — Я никого так не любила. Ты — кровь моей крови, огонь моего сердца. Ты — отец моих детей и муж, которого я выбрала против воли всего мира. Несмотря на то, что ты многократно причинял мне боль, заставлял ревновать и сомневаться в твоей любви, я продолжала тебя любить.       Она посмотрела на голову Хелейны, и ее губы на мгновение исказила судорога отвращения, но не к мужу, а к необходимости этого преступления.       — Но моя корона досталась мне не только по праву крови. Это долг. И тот, кто угрожает ее прочности, будь то безумная девица или мой собственный муж, должен быть остановлен. Жестоко и наглядно.       Она сделала еще один шаг, и теперь они стояли почти лицом к лицу, над окровавленным трофеем, лежащим между ними.       — Я не могу убить тебя, — выдохнула она и коснулась его щеки. — Потому что я верю... что однажды мой муж, мой прежний муж, вернется в мои объятия. И что я снова смогу доверять ему. До последнего его вздоха. Но до того дня... Когда я обрету способность верить твоим словам… — ее взгляд стал твердым и безжалостным, — ...ты останешься там, где не сможешь навредить ни мне, ни нашему дому. — Она кивнула гвардейцам. — В темницу его.       Рыцари в полном доспехе зашагали в его сторону.       — Отведите принца. И уберите это, — она кивнула на останки Хелейны, — с глаз моих долой. Отдайте на съедение драконам.       Когда стража повела его, Деймон не сопротивлялся. Он шел, не глядя по сторонам, его взгляд был устремлен внутрь себя, в кромешную тьму, где единственным светом было мертвое лицо женщины, которую он погубил, а единственным будущим — вечная мука в цепях той, что когда-то была его великой любовью. Он знал, что доверие после предательства не вернёшь, несмотря ни на какие чувства. Но также знал, что любовь дарует любому человеку способность к прощению и милосердию. А это значит, он будет ждать, сколько положено, когда сердце Рейниры отзовётся на его страдания. И он готов был страдать.