BURNOUT

— Элоди! Крик разрезал шум улицы. — Элоди, скорее! Девушка прижала кейс теснее к груди и бросилась через стоянку. Двигатель Мазды ревел. Парень перегнулся через пассажирское сиденье и толкнул дверь изнутри. Она почти влетела в салон, хлопнув дверцей и в ту же секунду парень дал по газам. Колёса сорвались в пробуксовку, машину развернуло в дыму, пока клубы сизого выхлопа стелились по земле. Мазда уверенно рванула вперёд. — Аарон… — голос сорвался. — Он гонится за мной! — Тогда держись крепче, — бросил он, резко выкручивая руль. Мазда взвыла, вылетая из бокового выезда на старую трассу вдоль побережья. Хёнджин перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Там, угрожающе сверкая фарами, лавировал между встречных машин Макларен Аарона. Неон отражался на его кузове, превращая машину в серебристого хищника, мчащегося в темноте. — Он прямо за нами! — крикнула Элоди, боязливо оглядываясь назад. Хёнджин выругнулся, круто повернув руль. Мазда вошла в дрифт, скользнув боком по узкому переулку между складами. Макларен не отставал, повторив манёвр, врываясь за ними в поворот, коснувшись задним крылом стены, выбивая искры из металла. Аарон почти догнал их. Между машинами оставалось не более пяти метров. Макларен хищно мигнул фарами. Но Хёнджин и не думал сбавлять скорость, напротив — вжал педаль газа в пол, увеличивая отрыв. Они выскочили на шоссе, и скорость резко возросла. 120. 140. 160. Ветер свистел, вибрация проходила по креслам, рикошетила в тело. И Элоди поймала себя на мыслях, что почти не дышит. Адреналин бил в голову, страх блуждал на периферии. Фары Макларена снова отразились в зеркалах, приближаясь. Аарон пошёл на обгон, резко вильнув влево. Элоди испуганно смотрела на Хёнджина, то и дело переводя взгляд на Макларен за стеклом. — Чёрт, — прошипел Хван. Он сбросил газ, выжал сцепление и рванул ручник. Мазда сорвалась в контролируемый занос, уходя от удара. Аарон не ожидал, что Хёнджин раскусит его замысел. Шины Макларена визгливо поймали асфальт, машину занесло, разворачивая на 180 градусов. Хван проследил за ним в боковое зеркало, усмехнулся и вывернул руль почти до упора. Он удерживал угол с филигранной точностью, проходя в сантиметрах от металлического ограждения трассы. Мазда скользила по асфальту, как по льду. Элоди вцепилась в ручку двери. Машина влетела в тоннель боком, ловя нужную траекторию точно в ту долю секунды, когда гравитация почти перестала существовать. Хёнджин знал, где предел. Мир сузился до узкой кишки бетонного тоннеля и яркого жёлтого освещения, прерывисто освещающего их напряжённые лица, редкими вспышками. Девушка позволила себе выдохнуть. Но облегчение длилось недолго. Сзади взревел двигатель Макларена, как разъярённый зверь, который не желал отпускать добычу. Но Хёнджин не собирался становится его добычей. Он резко переключил передачу, и ротор взвыл так, что у Элоди заложило уши. Машина рванула на встречную полосу. Макларен следом. Прямо перед ними — фура. И Хван нёсся прямо лоб в лоб. Элоди вскрикнула и зажмурилась, но Хёнджин уже уводил Мазду влево, в миллиметрах от металла, чувствуя, как зеркала едва не касаются кузова. Нужно было сбросить этого мудака с хвоста. Фура пронеслась мимо, окатывая мощным потоком воздуха. Машину повело, но Хван удержал управление, стиснув руль до побеления костяшек. Руки работали на автомате. Руль. Сцепление. Передача. Газ. Руль. Мазда и преследующий её Макларен, неслись по тоннелю так, словно это была гонка не на жизнь, а насмерть. Они лавировали между встречных машин, ослепляемые светом фар, оглушённые многочисленными сигналами. И вот очередной просвет между бетонными столбами. Шанс вернуться на свою полосу и перестать играть с судьбой в русскую рулетку. Хёнджин сбросил передачу и нырнул в просвет. Макларен пропал из виду, но ненадолго. Вдруг раздался звук выстрела. Пуля ударила в задний бампер, оставив после себя искру. Аарон решил действовать решительнее. Элоди вскрикнула, зажмурилась на долю секунды, вжалась сильнее в сиденье, прижимая кейс к себе. — Держись, — бросил Хёнджин. Фары выхватили из темноты очертания бокового технического съезда. Поворот был невозможен. Слишком резкий. Слишком узкий. Они не впишутся в него на такой скорости, а если снизить скорость, то возможно оказаться в руках Аарона космически возрастала. Элоди испуганно посмотрела на Хёнджина. Она поняла, что тот задумал. — Хёнджин, нет, — запаниковала она. — Мы не войдём в поворот и нас размажет по стенке. Сзади снова раздались выстрелы. — Войдём, — тихо ответил он. Хван резко дёрнул ручник, машина вошла в дрифт, скользя боком на полном ходу. Морó повернула голову, смотря на парня. Всё замедлилось будто в слоумо. В его голосе не было безумия, лишь ледяное спокойствие. В глазах не было страха, лишь тотальная решимость. В отличие от Элоди, чьё тело била мелкая дрожь страха. Но в это мгновение, когда она посмотрела на него, так уверенно сжимающего руль. На то, как его глаза и разум оставались холодными и сосредоточенными. Машина словно была его продолжением и он чувствовал каждую деталь и каждый габарит. Они синхронны. Он не смотрит на приборы — он чувствует фибрами души, каждое отклонение, каждый отклик системы. Логика кричала, что это безумие. А инстинкт молчал. Мир Элоди Морó раскололся надвое и она стояла где-то между страхом и доверием. И в этом «между» было странное иррациональное спокойствие. Сердце продолжало бешено биться, в висках пульсировала кровь, а дыхание напрочь сбилось ещё тогда, когда она прыгнула в машину. Она не могла отвести от него взгляд. — Доверься мне. Сказанное почти шёпотом — прочитанное по губам. И она доверилась. Элоди ощущала, как всё внутри сжимается на вдохе и разжимается на выдохе. Свет фар превратился в размазанный по глянцевой поверхности след. Мазда прошла мимо бетонной стены на расстоянии ладони. Секунда и они уже неслись по техническому тоннелю, узкому и низкому. Звук мотора отражался от стен жутким грохотом. Пыль сверкала частицами прямо перед фарами, застилая обзор. Сзади послышался визг шин — Макларен попытался повторить манёвр, но угол входа оказался слишком острым. Фары на мгновение мелькнули, осветив салон через заднее стекло, затем последовал глухой удар и скрежет металла ударил по ушам. Хёнджин усмехнулся, не сбавляя газ. Они вылетели из технического съезда, как пробка из-под бутылки шампанского, которую прежде чем открывать, хорошенько так встряхнули. Хёнджин сорвался в узкий проезд под эстакадой и выехал обратно на шоссе. Вжав педаль газа в пол, они унеслись прочь от тоннеля. Только через несколько десятков километров Элоди поняла, что снова не дышит и тогда воздух ворвался в её лёгкий так резко, что она впервые за много лет почувствовала вкус жизни. Горький. Острый. Настоящий. Они были на грани. В адреналиновой погоне, между вдохом и выдохом, где стрелка спидометра зашкаливает. Мазда остановилась на пустом побережье. Где-то вне туристических маршрутов. Ветер с океана пах солью и водорослями, откуда-то доносился протяжный хриплый гул моторных катеров. Волны лениво шлёпались о берег, брызгами рассыпаясь по песку и камням. Элоди вывалилась из машины и едва успела отойти в сторону, как её вырвало. Хёнджин почти сразу вышел следом, но был остановлен Элоди, которая вытянула руку назад в молчаливой просьбе не подходить. — Чёрт… — выдохнула она, вытирая рот тыльной стороной ладони. Голос дрожал, как и колени. Она прошла чуть дальше и села на принесённый прибоем ствол дерева. — За дурочку меня держали! За куклу без мозговую! — болезненный крик вырвался из груди. — Марионетку из меня сделали! Хёнджин не вмешивался, лишь достал из машины упаковку влажных салфеток и бутылку воды и, протянув девушке, присел рядом. Он снял с себя худи и накинул на её открытые плечи. Элоди всё ещё трясло. От нервного перенапряжения, страха, ненависти и отчаяния. Девушка схватила пригоршню камней и с силой швырнула их в песок. Забрав у Хёнджина бутылку с водой, она отпила, пытаясь успокоиться. — Они всё повесили на меня, — тихо выдохнула Элоди. — Абсолютно всё. — Что в кейсе? — мягко спросил Хёнджин. — Я хватала всё подряд, — усмехнулась девушка. — Контракты, поставки, документы на регистрацию каких-то патентов, маршруты гонок, списки водителей, грузов. Если Аарон любитель всё шифровать и хранить в цифре, то отец ненавидит — у него всё разложено по папкам и по годам. Пароль — дата рождения. А кроме себя он никого не любил. Она горько усмехнулась. — Я хотела отдать это в ФБР, но… — она покачала головой. — Там повсюду мои подписи. Я присутствовала на сделках, замаскированных под светские вечера. Деньги на моих картах, это деньги, которыми рассчитывались за поставки. И не факт, что они отмытые. Меня посадят, а не этих ублюдков, которые смеют называться моей семьёй. Вдруг Элоди расплакалась. — Хёнджин, я… — она всхлипнула, закрыв лицо ладонями. — Прости… Он напрягся. Если до этого момента, всё могло объясниться стрессом и тем, что жизненный уклад Элоди продолжал рушиться, то сейчас в её глазах он увидел, что-то намного тяжелее и глубже. Хёнджин слегка повернулся к ней и осторожно коснулся локтя. — За что? — спросил он. Элоди долго не отвечала, будто боялась, что произнесённое станет реальностью. Она подняла на него заплаканные глаза и сжала руку в ответ. — В списках водителей было имя, — прошептала она. — Напротив имён были машины. Я не разбираюсь в марках машин, поэтому я не поняла сначала. Но когда… когда ты рассказал мне про ту машину, что стоит у тебя в мастерской под брезентом. Про… Минхо. Он всё понял. Хёнджин медленно выдохнул. Потом — ещё раз. Он будто заново учился дышать. Челюсть сжалась так, что на скулах проступили резкие линии. — Отец не любил людей, которые слишком много знают. Особенно те, кто… — она зажмурилась, потому что не хотела произносить это слово вслух, — …не нашего уровня. Хёнджин замер. — Не вашего уровня?! — сорвался он, вскакивая с бревна. — Он был лучше всех тех, кого я когда-либо знал. Лучше большинства тех, кто вообще живёт в этом грёбаном городе. Хёнджин провёл языком по пересохшим губам, пытаясь сдержаться. Он почувствовал во рту вкус металла — от того, как сильно прикусил изнутри щеку. Вдох. Выдох. Он пытался перевести дыхание и успокоиться. — Так он подстроил его аварию? — голос был глухим, низким, чужим. Элоди опустила плечи. — Я не знаю… Я не знаю точно. — Элоди, если это был приказ твоего отца… — начал он хрипло. — Я клянусь, я убью его. Девушка кивнула, смахнув пальцами слёзу с щеки. — Я пойму если… если ненавидишь, — она перешла на шёпот, — или испытываешь отвращение. Я сама ненавижу себя. За то, что потакала. За то, что не обращала внимания. Просто… Я просто хотела, чтобы ты знал правду. Элоди продолжала тереть глаза руками, слёзы не переставали течь. Он развернулся резко, но не злой, больше отчаянный. — Я не ненавижу тебя, — тихо сказал он, покачав головой. — Ты здесь не причём. Он присел обратно к Элоди и протянул ладони к её лицу, аккуратно взяв за подбородок, обратил на себя внимание. Она продолжала редко всхлипывать, во взгляде ясно ощущались вина и боль. Она ни в чём не была виновата, а он напугал её своей вспышкой гнева. Хёнджин прижался губами к её губам, сминая в поцелуе. Он целовал мягко, не напористо, словно говоря, что «всё в порядке». Она ответила сначала дрожащим вдохом, а затем осторожно коснулась его торса, притягивая ближе к себе. — Прости, если напугал. Невесомое касание его губ в кончик носа. Потом мягкий поцелуй в висок. Хёнджин прижал Элоди к себе, медленно водя ладонью по её спине, разгоняя дрожь. Она уткнулась лбом в его плечо. Несколько минут они просто молчали, пытаясь переварить всё произошедшее. — Это всё так тупо, — сипло прошептала она. — Я словно жила в золотом пузыре и отрицала реальность. — А что ты могла сделать? Пойти наперекор семье? Ты была полностью под влиянием своего отца. Он замолчал. «И пыталась справиться со смертью единственного человека, который тебя любил» — остались лишь не озвученными вслух мыслями. Хёнджин чуть наклонился и коснулся губами, мокрой от слёз, щеки. — Мы живы, поэтому они ещё не победили. Нервный смешок вырвался наружу. — А когда ты в философы заявку подал? — Когда встретил девушку, которая решила украсть все мои проблемы и добавить свои, — Хёнджин потрепал её по волосам. — Спасибо, — она отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Усталое, но с усмешкой на губах, с упрямым взглядом. — За то, что не уходишь.

***

Когда Хёнджин заглушил двигатель у ворот своей автомастерской, его взгляд автоматически скользнул влево, туда, где на пассажирском сидении, свернувшись крошечным комком, спала Элоди. Её босые ступни прятались под край его худи, туфли валялись на коврике, а она сама едва слышно посапывала, уткнувшись носом в рукав, словно могла спрятаться от всего мира в метрах ткани. Она казалось такой хрупкой в этот момент и так не похожа на ту уверенную и изысканную Элоди Морó, к которой привык мир. Он выдохнул через нос и потянулся, разминая затёкшие плечи, усталость расползлась по мышцам. — Эй, — шепнул Хёнджин, наклоняясь. — Мы приехали. Она не проснулась. Только подалась ближе к источнику тепла, к нему. Он улыбнулся, прежде чем осторожно коснуться её щеки и убрать с лица непослушные пряди. — Пойдём, спать на кровати гораздо удобнее. На этот раз её ресницы дрогнули. Сонные глаза открылись медленно. — Приехали? — Приехали, — кивнул он, помогая ей выпрямиться на сидении, задержав ладонь на затылке чуть дольше, чем требовалось. Элоди всё ещё сонная, завернутая в его кофту, продолжала держаться за его руку, чтобы не особо следить за тем, куда она идет. Едва Хёнджин толкнул дверь мастерской и щёлкнул по выключателю — мир резко изменился. Было слишком людно. На потрёпанном кожаном диване, развалившись, как хозяин, сидел Аарон, нетерпеливо постукивая пистолетом по подлокотнику. Его кожаная куртка скрипела при каждом движении и соприкосновении с кожей дивана. Рядом с ним стояло ещё несколько парней, чьи руки лежали слишком близко к оружие, чтобы это было случайностью. Где-то поодаль, около верстака стоял Феликс, понуро опустив голову, чтобы не встречаться с Хёнджином глазами. Его светлые волосы были небрежно завязаны в низкий хвост и несколько коротких прядей падали на лицо, закрывая глаза. — Ну наконец-то, — протянул Аарон, улыбнувшись широко и ярко, что Хёнджину захотелось выбить ему эту улыбку с довольной рожи. — Я думал, вы уже не придёте.

За 72 часа до этого

Ночь в промзоне на окраине Лос-Анджелеса пахла бензином, выхлопом, жжёной резиной и морским ветром. Элоди не знала, зачем приехала. И почему, случайно подслушанный разговор отца с кем-то за закрытыми дверями его кабинета, так её взбудоражил. Всё было слишком запутанно. Да, Морó Индастриз занимались поставками деталей для автомобилей и какими-то разработками технологий, финансировали соревнования. Но, поиск курьеров на нелегальных гонках? Звучало странно. Неужели её отец поддался искушению лёгких денег и решил заработать на чём-то незаконном? Когда она ехала в такси, попросив водителя следовать за чёрной иномаркой, то план казался логичным и простым. Она посмотрит, что вообще происходит на этих гонках, попытается что-нибудь узнать насчёт курьеров или доставок и по-тихому свалит, чтобы люди отца ничего не заподозрили. Но когда она вышла из такси перед обшарпанным портовым зданием с разбитыми стёклами, где вдали ревели моторы и гудела толпа — план казался самоубийственным. Она одна и ни одна живая душа не знает, что она поехала сюда. И здесь она тоже никого не знает. Элоди выдохнула шагнула в переулок, откуда доносился шум. Музыка била из багажников машин тяжёлыми басами от которых вибрировала грудная клетка. Всё вокруг светилось неоном — розовым, синим, кислотно-зелёным. Яркие цвета растекались пятнами по асфальту, отражались на хромированных деталях машин и на стёклах. Толпа жила своей жизнью. Смех, крики, стук стеклянных бутылок. Некоторые девушки были одеты очень вызывающе: короткие топы, больше напоминающие бикини, блестящие шорты и юбки, ни на дюйм не прикрывающие ягодицы. И обязательный атрибут — высоченные шпильки, которыми при всём желании можно кого-нибудь убить. Она не вписывалась в это место, но и не слишком выбивалась, чтобы на неё обратили внимание. Элоди стянула с волос резинку, распуская волосы. Сердце колотилось. Она не знала зачем пришла — из ведомого ею любопытства или надеялась, что интуиция ошибается? Морó выхватила взглядом нескольких мужчин, поднимающихся по лестнице в соседнее здание. Но проследить за ними она могла только взглядом. У подножия лестницы стояла охрана. Мужчины о чём-то шептались, курили сигары и смеялись, смотря на куда-то вперёд. Элоди развернулась пытаясь понять куда они смотрят. Стартовая линия. На которой уже стоят четыре машины. Толпа загудела сильнее, когда послышался визг шин. Моторы оглушающе зарычали. Фары прорезали дым и туман, подсвечивая мельчайшие частицы пыли. Перед машинами вышла девушка, сверкая серебряным платьем. Высокие каблуки стучали по асфальту, отмеряя секунды до старта. Она одним резким движением стянула с шеи платок, поднимая его над головой. Взмах — и четыре машины рванули с места, взрывая воздух рёвом и дымом. Толпа ликующе закричала и понеслась следом. А когда гонщики финишировали начался хаос. Издалека завыла сирена. Сначала одна, потом вторая, за ней следом третья. Кто-то закричал: «Копы! Сматываемся!». И все действительно стали разбегаться кто куда, рассыпались по площадке словно песок. Машины с визгом тормозов разъезжались, скрываясь в переулках. Полицейские фары выхватывали из темноты лица, машины, бегущие тени. Сине-красные маячки угрожающе скользили по поверхностям, бликуя на отражениях. Элоди оступилась, каблук скользнул по влажному асфальту, и толпа выкинула её прямиком на дорогу под колёса летящей на неё Мазде. Визг тормозов оглушил. Яркий свет галогеновых фар ослепил, словно прожектор. Элоди испуганно зажмурилась. Хлопнула дверь. — Ты совсем с ума сошла?! — злой голос разрезал воздух. Элоди подняла глаза. Перед ней стоял высокий парень. Чёрная майка, подчёркивающая прожилки мышц на его руках. Обесцвеченный баззкат. Глаза острые, как лезвия. — Я… Я не… — слова не складывались. — В машину, — коротко бросил он, не давая шанса спорить. — Что? — пробормотала она, не успевая сообразить. — Если не хочешь, чтобы тебя повязали вместе с ними, — он кивнул влево, там полицейская машина перехватила кого-то из толпы, и один из копов уже прижал кого-то к стене, — садись. Элоди колебалась ровно секунду. Сердце колотилось, как бешеное. Сзади раздался полицейский сигнал — инстинкт взял верх. Элоди прыгнула в салон. Мазда сорвалась с места, уходя в дрифт, выныривая из черноты переулка на ярко-освещённые улицы, в которых так и кипела жизнь. Остановились они в какой-то очередной подворотне и парень выключил зажигание, потушив фары. Элоди напряглась. — Ты в порядке? Он повернулся к ней, голос уже звучал не так резко и грубо. Уголок губ дёрнулся вверх. — Да, — хрипло ответила она, кивнув. — Просто не привыкла к таким… скоростям и манёврам. — Забавно, — усмехнулся незнакомец, — не привыкла к скорости, но пришла туда, где все живут ею. Как зовут? — Элоди, — выдохнула она, словно проверяя, как её имя звучит в этой странной реальности. — Элоди, — протянул он, будто пробуя слова на вкус, — тебе подходит. Парень усмехнулся. — А ты? И почему помог? Мог просто оставить меня там и уехать… — Элоди нахмурилась. — А ты бы хотела, чтобы я тебя там оставил? — он прищурился. — Нет, — она замотала головой. — Просто ты не выглядишь, как спаситель одиноких девушек. — А я им и не являюсь, — ухмылка стала шире. — Но иногда интересно посмотреть, кто сядет в машину, когда дверь открыта. — Утолил свою жажду интереса в этот раз? На секунду он замолчал, а его взгляд прошёлся по её губам и уверенным глазам. — Частично, — лениво отозвался он. — Но любопытство штука прожорливая. Чем больше узнаёшь, тем больше хочешь. — Тогда что ты хочешь узнать обо мне? — Например, — незнакомец обратил внимание на её руки, — что забыла девушка, у которой на пальцах и запястье несколько тысяч долларов, на уличных гонках на окраине ЛА? — Любопытство, — она пожала плечами, наклонившись ближе к нему. — Захотелось острых ощущений. — Любишь риск, значит? — он хитро прищурился, подавшись ей навстречу. — Собираешься проверить, насколько я рискну? Он улыбнулся. — Хочу узнать, сколько же в тебе смелости. — Осторожно, — выдохнула она. — Кусаешься? — его брови взметнулись вверх. — Может быть, — Элоди улыбнулась в ответ. Возникшая атмосфера заставляя сердце биться чаще, ощущая, как напряжение между ними нарастает, словно натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. В салоне стало тесно, жарко, а между ними повисла электрическая пауза, которая так и искрила, словно оголённые провода. — Меня, кстати, зовут Хёнджин, — сказал он легко. — Но это так, кстати. Элоди усмехнулась. — Приятно познакомиться, Хёнджин. — И мне, — на губах играла улыбка, — Куда тебе, Элоди? — спросил он, пальцами постукивая по рулю. — Домой, — тихо произнесла она. — Как скажешь, — Хёнджин пожал плечами. — Показывай дорогу.

***

Двигатель ожил низким рыком. Фары вспыхнули, разгоняя ночь. Несколько кварталов парень ехал размеренно и Элоди разглядывала проплывающие мимо витрины, машины на парковке, ночные заведения и их манящие неоновые вывески. Они остановились на очередном перекрёстке и Хёнджин устало выдохнул, снова барабаня пальцами по рулю. Не то от того, как медленно ему приходилось ехать, не то пытаясь выгнать из организма остаточный адреналин. Его лицо отражалось в стекле и Элоди беспардонно пялилась, рассматривая профиль нового знакомого. Очерченные скулы и пронзительные тёмные глаза, в которых искрами мелькали светофоры, свет встречных машин. Шрам на левой брови, который неровной диагональю делил её почти напополам. Пухлые губы, и одну из которых он постоянно прикусывал. Пирсинг на носу в форме змеи, несколько проколов в ухе с тонкими кольцами, поблёскивающими при движении. На длинных узловатых пальцах пара колец и столько же браслетов на запястьях. — Красивый? — Да. Элоди резко отвернулась, ощущая как горят щёки. — То есть, нет. — Нет? В голосе послышалось удивление. — Я не то имела в виду. — Обычно у слов «да» и «нет» одно значение, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Но мне будет интересно послушать, что же ты имела в виду. — Чёрт, ладно, я это и имела в виду, — сдалась Элоди. — Ты красивый. — Мне нравится твоя честность. Светофор сменился на зелёный и Хёнджин, выкрутив руль, выжал газ в пол. Мазда рыкнув двигателем, сорвалась в занос. Элоди шумно вдохнула и вцепилась пальцами в ремень безопасности. — Хёнджин! — выдохнула она, голос дрогнул, скрывая тень восторга. — Ты что-то говорила про острые ощущения или мне показалось? Визг шин поглотил его смешок. Мазда проскользила в следующем повороте, проезжая в сантиметре от бордюра. Проскочив ещё пару перекрёстков, Хёнджин выехал на магистраль. — Ты всегда так… — начала она, но не успела закончить. Он тихо рассмеялся, переключая передачу и ускоряясь на прямой. — …езжу? Да, почти всегда. Хёнджин опустил стёкла, впуская в салон прохладный ночной воздух и повернулся к Элоди. Она смотрела на него в ответ. Ветер взъерошивал её волосы, срывал дыхание. И между ними зависла бесконечность, растворив в себе все мысли. Скорость текла азартом по венам, прожигая себе путь. Это была игра в гляделки с громко стучащим в висках пульсом. Стрелка спидометра стремительно клонилась вправо. Но никто из них не моргал. Словно они искали в зрачках друг друга ответы на вопросы, которые не задашь вслух. Незнакомцы, которых столкнула судьба. И в их взглядах было всё. Вызов. Интерес. Риск. Оба понимали — отведут взгляд хоть на секунду — исчезнут. — Ты интригуешь, Элоди. — И почему же? — Обычно пассажиры просят сбавить скорость. Кричат. Плачут. Иногда, пытаются открыть дверь на ходу, когда стрелка спидометра переваливает за сотню. — Ломаю тебе статистику? — она прищурилась. — Думал, начнёшь истерику. — Если бы собралась истерить, сделала бы это в тот момент, когда ты чуть не переехал меня. — Ты сама прыгнула под колёса. Элоди фыркнула. — Меня толкнули. Хёнджин ухмыльнулся. — Ты из тех, кто говорит честно только со второго раза? — А ты из тех, кто гоняет так, будто ему плевать на жизнь? — Опасные слова для той, кто в моей машине, — он улыбнулся. — Тебя не учили держать язык за зубами? — Меня учили молчать, когда страшно. Но теперь мне плевать. — Вот это уже похоже на правду. Элоди кивнула на лобовое стекло. — Можешь начнёшь смотреть на дорогу? Хёнджин не отвёл взгляд. — Не переживай, я отлично вижу дорогу, даже когда смотрю не туда. — Я всё ещё могу попросить тебя остановиться, — голос дрогнул. — Можешь. Только не станешь, потому что тебе нравится. Элоди хотела возразить, сказать Хёнджину, что он безумец, чёртов адреналиновый наркоман, и ей совсем не нравится нестись по городу почти под 160 и думать — впишутся ли они в следующий поворот или не погонятся ли за ними копы. Сказать это — означало солгать. Он видел. И понимал.

***

Хёнджин остановился у её дома. Фары погасли, двигатель замер в тишине. — Видишь? — он повернулся к ней, придвинувшись ближе. — Доставил тебя в целости и сохранности. Губы расплылись в улыбке, язык скользнул по нижней. Он посмотрел на неё — уверенно, спокойно, но в глазах так и мелькала дерзость. Элоди посмотрела в ответ. Секунда — и их губы сталкиваются в рваном жадном поцелуе. Его ладонь, горячая и жёсткая, скользнула по её шее, притягивая ближе. Элоди сжала в руке его майку, будто проверяя находится ли она сейчас в реальности. Он дышал тяжело, неровно, будто этот поцелуй стоит ему кислорода. Элоди глухо выдохнула ему в губы. Они остановились всего на мгновение. Горячее дыхание смешалось, обжигало кожу, плавило рассудок. Он снова впился в её губы, но уже медленнее, растягивая время, смакуя момент. Пальцы запутались в волосах, кольца зацепились за пряди и Элоди тихо застонала ему прямо в губы. — Я… — Элоди сглотнула, оторвавшись от него, пытаясь вернуть голос. — Мне пора. — Конечно, — Хёнджин смотрел на неё так, будто готов был сорваться в ещё один дикий поцелуй. Элоди потянулась к ручке двери. Пальцы дрогнули. Она не понимала, что сейчас только что произошло и почему сердце готово пробить грудную клетку. Страх? Или желание ощутить его губы на своих снова? — Спокойной ночи, — выдохнула она, едва слышно. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза рукой, беззвучно смеясь. Какого чёрта он только что сделал? Он знает её не больше пары часов. — Вряд ли она у кого-то из нас будет спокойной. Элоди не ответила и выскочила из машины, втягивая холодный воздух так, словно он мог вернуть контроль её разуму. Это же надо было додуматься поцеловать первого встречного, который своими выкрутасами чуть не довёл её до инфаркта. Она мысленно ругала себя. «Морó, что это было? Что, чёрт возьми, это сейчас было? Он гонщик, чёртов уличный псих. А ты к нему ещё и в машину села. Ну подумаешь, отвезли бы в участок. Ну позвонили бы отцу. Пришлось опять сбегать бы из дома. Не в первый раз же, да? Но нет, ты взяла и села в машину к незнакомцу. Ещё и вцепилась в его губы, будто умирающая, а они единственное в мире лекарство. Сумасшедшая. Просто чокнутая.» И самым пугающим для Морó было то, что ей понравилось. Хван Хёнджин был уже на полпути к своей автомастерской, когда его накрыло. «Хван, ты что идиот? В спасателя переквалифицировался? Чёртов герой-любовник с адреналином вместо мозгов. Стояла себе посреди дороги и пусть, зачем было её в машину звать? Ещё и впился в её губы будто сто лет голодал. Нельзя было её трогать. Нельзя было так смотреть на её губы. Боже, какие же у неё вкусные губы. Хватит. Сейчас едем в мастерскую и пока не доделаешь Тойоту, не вылезешь из-под неё.» И самым шокирующим для Хёнджина было то, что ему понравилось.