Под фальшивым небом Тейвата

      «Сердце очистить, зло изгнать, разум просветлить…», — Чун Юнь твердил эту заповедь про себя, каждый раз спотыкаясь на финальной части. Мантра, заученная в далеком детстве помогала сконцентрироваться на размашистых движениях тяжелым двуручным мечом. На самом деле, юный экзорцист очень любил методичность и плавность упражнений с оружием. Вес, нагружающий спину, плечи и руки, позволял в полной мере прочувствовать собственную силу, отстраниться от навязчивой неуверенности в себе и социальной неловкости. Пусть не так часто ему приходится сражаться с настоящими демонами, он никогда не забрасывал тренировки, пожиная теперь плоды своих многолетних трудов. Здесь и сейчас, вновь и вновь разрезая воздух, несмотря на колотящееся сердце, Чун Юнь был преисполнен спокойствием и гармонией. Разгоряченное тело требовало постоянного охлаждения, из-за чего приходилось непрестанно поддерживать ледяную ауру, но даже это не могло вывести из равновесия увлекшегося юношу. Баланс, контроль, терпение и смирение — основные постулаты, на которых строилась вся его жизнь. И смежные с ними: скованность, стеснение, избегание и страх. Что бы не говорила Сян Лин, когда энергия ян берет над ним верх, это не Чун Юнь становится свободным от оков, а его внутренние демоны вырываются на свободу, причиняя всем сплошные неудобства. И ходить по этой тонкой грани ему никогда не нравилось, вот только…       — Чун Юнь, такими темпами ты точно перестанешь проходить в проемы! Представь как будет уморительно: твой довольно средний рост и невероятно широкие плечи, разве хочешь ты своим видом доводить потусторонних существ до припадков хохота? — звонкий и мелодичный голос раздался совсем близко, вынудив задумавшегося мечника начать судорожно одеваться. Не то чтобы он стремился ходить без верхней накидки, но окончательно разрумянившись, залившись потом, всегда приходилось ее сбрасывать, ради поддержания температуры тела. И уж точно у него не было надежды, что в таком виде его может застать один не безызвестный ученик школы Гухуа…       — Син Цю, я рад тебя видеть, конечно…но, фух, подожди, пожалуйста, пару минут, я закончу тренировочный комплекс и смогу составить тебе компанию, — с трудом восстанавливая дыхание и унимая бешеный ритм сердца, подскочивший в разы точно только из-за сложных упражнений, а вовсе не от появления давнего друга, произнес экзорцист.       — Хорошо-хорошо, я постою тут. Как раз с собой захватил новую интереснейшую книгу про влюбленного рыцаря, если захочешь, в красках потом тебе перескажу, — практически нараспев проговорил Син Цю, ловко вынимая увесистый томик, впрочем, при этом не отрывая взгляда от одевающегося юноши напротив, который как раз очень удачно отвернулся. И если его пристальное внимание было слегка чрезмерным, об этом ведь никто не узнает?       На это Чун Юнь решил пока не отвечать, притворившись, что невероятно занят растягиванием плечевых мышц. Как-то раз он проговорился, что действительно любит читать романтические истории, и теперь Син Цю каждый раз стремился как будто бы невзначай об этом напомнить.       Спустя ни много, ни мало (смотря для чего: заминки, практически незаметного подглядывания или притворного листания страниц) десять минут, юноши, наконец, направились в сторону гавани, ведя незамысловатую, полушутливую беседу. Ни с кем кроме Син Цю Чун Юнь не чувствовал одновременно такого уюта и такого сильного напряжения. Ему всегда было легко поддержать диалог, несмотря на разницу в воспитании, их беседы неизменно прерывались на дружеские подколки и смешки, доставляли им обоим несравненное удовольствие. В то же время, не было для носителя избыточной энергии ян и более сложных разговоров, чем с ближайшим другом: с каждым ехидным взглядом, брошенным как бы случайно, незатейливым прикосновением кожи к коже, его внутреннее нутро все быстрее раскалялось. Немудрено, что именно на таких совместных прогулках незадачливый экзорцист потреблял безумное количество мороженого, чем провоцировал еще больше ироничных замечаний. Он не был дураком и примерно мог предположить, что с ним происходит, несмотря на отсутствие опыта в любовных делах. И было у него подозрение, которое как раз не давало Чун Юню замкнуться в себе и отстраниться, что…       — Смотри-ка, я и не заметил, что мы почти пришли! Вот же новая лавка, которую я хотел тебе показать: здесь множество заморских товаров, в том числе из Инадзумы. Зная твое пристрастие к их бульварным романчикам, не мог проигнорировать их ассортимент, — в который раз за день объект мыслей Чун Юня врывался в них самым наглым образом (не то чтобы юноша был против). — Здесь еще напитки и еду продают, предлагаю продигустрировать что-нибудь для начала.       Задумчиво осмотрев полки, Чун Юнь наткнулся взглядом на интригующее название, написанное синими чернилами (с некоторых пор он все время невольно обращал внимание на этот оттенок) «Бабл-ти».       — Давай попробуем его? — только юноша начал произносить фразу, как наследник торговой гильдии уже оказался у прилавка, расплачиваясь и при этом о чем-то договариваясь с продавцом, — ты же знаешь, что не обязан всегда за меня платить?       — Ты один из немногих, одаренных дружбой с таким состоятельным человеком. Пользуйся. Я разрешаю, — тон Син Цю был немного снисходительным, но Чун Юнь мало обратил на это внимание, слегка обескураженный осознанием собственной исключительности. Выращенный в семье торговцев, никогда этот изящный юноша не относился к деньгам небрежно, зная их истинную цену, но вот на друга был готов тратить огромные суммы.       Только Чун Юнь хотел что-то сказать, как продавщица передала им уже готовые напитки. Загадочные бабл-ти не имели стойкого аромата, они пахли чем-то молочным и сладким. Руки обдало холодком — Чун Юнь возблагодарил архонтов, что Син Цю не пришло в голову подогревать его стакан (такие прецеденты уже бывали). Единственное, его смущал хитро приподнятый уголок губ этого выдумщика, до боли знакомый по всем предыдущим выходкам.       «Пан или пропал», подумал он, совершая первый глоток. И тотчас об этом пожалел: в нежнейшую структуру напитка явно подмешали аналог заоблачного перчика, к счастью, в малых объемах. Тем не менее, румянец уже заливал щеки, а дыхание начало учащаться. Стремительно чувства стали возобладать над разумом. Что же. Видимо, сегодня пришло время отомстить за все предыдущие выходки вместе взятые. Тем более, всегда можно будет списать на влияние энергии ян.       — Знаешь, Син Цю… Я давно хотел тебе сказать, что ты далеко не такой незаметный, как тебе может казаться. Я знаю, что нравлюсь тебе. Это, конечно, взаимно. Так вот… Ты станешь моим партнером на пути самосовершенствования?