Blood, Sweat & Tears

      Тэхён стоял у двери дома, где когда-то нашёл убежище Чимин. Он был неузнаваем. Безупречная одежда помята, в глазах — пепел былого величия и животная усталость. От его гордой осанки не осталось и следа. Он постучал.       Дверь открыл Юнги. Его лицо исказилось от ненависти, и он тут же попытался захлопнуть дверь.       — Убирайся, монстр!       — Подожди, — голос Тэхёна был хриплым и прерывистым. Он не сопротивлялся, просто стоял, принимая ненависть. — Я пришёл не за ним. Я пришёл… потому что мне некуда больше идти. И потому что он… Чонгук…       Услышав имя друга, Юнги замер. Из глубины квартиры вышел Чимин. Он выглядел старше, мудрее. В его глазах не было прежнего страха, лишь глубокая, уставшая печаль.       — Пусть войдёт, Юнги, — тихо сказал Чимин.       Тэхён переступил порог, и дверь закрылась. Он стоял посреди их гостиной, как приговорённый, не в силах поднять глаз.       — Они забрали его, — прошептал он. — Старейшины. Я… я отдал его им.       Юнги взорвался:       — Мы знаем! Он здесь был! Он был в отчаянии! Ты сломал его, тварь!       — Я спасал его! — крикнул Тэхён, и в его голосе впервые прорвалась отчаянная боль. Он закрыл лицо руками, его плечи затряслись. — Они убили бы его на месте! Единственный шанс на спасение — унизить его, оттолкнуть, заставить их поверить, что он для меня ничего не значит! Чтобы они просто выбросили его, а не убили!       Он опустился на колени, сломанный и беззащитный.       — Я люблю его. Больше жизни. Но наша любовь стала бы для него смертным приговором.       В комнате повисла тягостная тишина. Чимин подошёл ближе, его взгляд был испытующим.       — Почему ты пришел к нам? — спросил он мягко.       — Потому что я не могу спасти его один, — Тэхён поднял на него глаза, полные слёз. — И потому что я знаю… я знаю, что ты единственный, кто может помочь. Легенда о кубке была неполной. Он пробуждает не просто силу. Он умножает ту силу, что уже есть в крови. А в твоей крови, Чимин… — он замолчал, подбирая слова, — не просто невинность. В твоей крови — чистейшая, ничем не омраченная доброта. Жертвенность. Та, что заставила Юнги рискнуть всем ради тебя. Этого нет ни у кого из нас, вампиров. Это сила, против которой они бессильны.       Он достал из складок плаща чёрный деревянный кубок и поставил его на пол между ними.       — Я не могу просить тебя об этом. После всего, что я сделал. Но… это единственный способ. Чтобы я мог пойти туда и забрать его обратно.       Чимин смотрел то на кубок, то на измученное лицо Тэхёна. Он видел подлинное отчаяние. Он видел любовь, которая привела это некогда гордое существо к его ногам. Он посмотрел на Юнги, который молча кивнул, доверяя его выбору.       — Я прощаю тебя, — тихо сказал Чимин. — Не ради тебя. Ради него. Потому что он любит тебя. И я верю: то, что я чувствую сейчас — эта готовность помочь, даже зная о риске — и есть та самая сила, о которой ты говоришь.       Он взял с кухонного стола небольшой нож и, не колеблясь, провёл лезвием по своему запястью. Ярко алая кровь хлынула из пореза. Он наклонился над кубком и сжал руку в кулак.       Капли падали в чёрную древесину, и та начала светиться изнутри. Но это был не зловещий багровый свет, который видел Тэхён в своих кошмарах. Это было тёплое, золотистое сияние, наполняющее комнату ароматом цветущих садов и свежего ветра. Сила, исходящая от кубка, была не подавляющей, а… целительной.       Когда чаша наполнилась, Чимин отступил, и Юнги тут же прижал к его ране чистую ткань, его взгляд был полон гордости и обожания.       Тэхён с благоговением поднял кубок. Энергия, исходящая от него, была огненной, но не обжигала. Она была живой.       — Спасибо, — его голос был полон немого изумления. — Твоя жертва… она очистила его.       Он поднес кубок к губам и выпил содержимое залпом.       Это было не похоже ни на что, испытанное им прежде. Это не было грубой силой, врывающейся в его вены. Это было как если бы само солнце вошло в него, согревая вековой холод в его душе. Он чувствовал, как его собственная, искалеченная болью магия, расправляется, исцеляется и умножается в сотни раз. Его раны — и физические, и душевные — затягивались. Он чувствовал не просто мощь. Он чувствовал… ясность. Цель.       Он открыл глаза. Чимин ахнул. Они сияли не алым, а чистым золотым светом. Тэхён поднялся с колен - он снова был могущественным вампиром, но что-то в нём изменилось навсегда. Исчезла надменность, её сменила непоколебимая, спокойная уверенность.       — Теперь я готов, — сказал он, и его голос звучал, как удар колокола. — Теперь я спасу его. И больше никогда не отпущу.       Он повернулся к двери, его фигура отбрасывала длинную величественную тень. Он шел не как изгой, жаждущий мести. Он шёл как король, готовый вернуть своё потерянное королевство. Или, точнее, своего потерянного короля.