Blood, Sweat & Tears

      Утром тяжёлые тучи рассеялись, уступив место безжалостно ясному небу. Но для Чонгука новый день не наступил. Он застрял в том самом горьком сумраке, что остался в саду Тэхёна. Его выбросили на окраину города, в гетто для полукровок и прочего отребья, как выкидывают мусор: без объяснений, без сожалений. Слова Тэхёна звенели в его ушах оглушительной какофонией, заглушая всё.       «Использовал тебя…»       «Интересный эксперимент…»       «Грязь с моего порога…»       Он сидел на голом матрасе в каморке, которую ему выделили, и смотрел в запылённое окно. Солнечный свет, такой яркий и жизнеутверждающий, казался насмешкой. Он не чувствовал его тепла. Внутри была лишь ледяная пустота.       Мы расстаёмся, так будет лучше.       Вдвоём нам не выбраться из тьмы.       Он думал, что они прорвутся. Думал, что их связь, их магия, их любовь — это щит, который не пробьёт ничто. Он был слепым щенком, который поверил в ласковые руки, не видя в них оков. Теперь он понимал: Тэхён был прав. Вместе они были лишь двумя уродливыми изгоями, пытающимися согреться у чахлого костра. По отдельности же у Тэхёна был шанс вернуться в свой мир. А он… он оставался в грязи, где ему и место.       Я любил и ненавидел,       Но теперь душа пуста.       Любовь исчезла. Ее выжег дотла ядовитый взгляд Тэхёна, его ледяной смех. Ненависть? Она была где-то там, далеко, под толщей шока. До неё ещё предстояло докопаться. Сейчас же не было ничего. Абсолютная, оглушительная пустота. Он пытался нащупать ту самую магическую нить, что связывала их души, но натыкался лишь на холодную бетонную стену. Тэхён не просто разорвал её. Он уничтожил самую память о ней.       Всё исчезло, не оставив и следа.       И не знает боли в груди осколок льда.       Он поднял руку и прижал ладонь к груди. Там, где раньше билось горячее живое сердце, полное надежд и глупых мечтаний, теперь лежал тяжёлый, неподвижный ком. Осколок льда. Он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего. И это было самым страшным. Боль — это хоть что-то. А это было ничто. Полное небытие.       Я помню всё, о чём мы мечтали,       Но жизнь не для тех, кто любит сны.       Он помнил их разговоры в библиотеке, когда Тэхён с горящими глазами рассказывал о новом мире, который они построят. Помнил его прикосновения, которые казались такими нежными и верными. Это были сны. Прекрасные, ядовитые, смертельные сны. А он, как дурак, принял их за реальность. Жизнь оказалась проще и жесточее. Она для тех, кто не строит воздушных замков, а твёрдо стоит на грязной земле.       Мы слишком долго выход искали,       Но шли бесконечно вдоль стены.       Они искали выход из лабиринта своего одиночества и нашли друг в друге тупик. Казалось, они прорубали стену, но это была лишь иллюзия. Они просто бежали вдоль неё, пока не уперлись в самую высокую и неприступную преграду — правду о том, кем был Тэхён на самом деле.       Пусть каждый сам находит дорогу,       Мой путь будет в сотню раз длинней.       Тэхён нашёл свою дорогу. Дорогу предательства, ведущую обратно в сияющие залы вампирской элиты. А его, Чонгука, дорога заканчивалась здесь, в этой конуре. И ему предстояло искать новую. Одному. Его путь будет в сотню, в тысячу раз длиннее и темнее. Без света, без надежды, без веры.       Но не виню ни чёрта, ни Бога,       За всё платить придётся мне.       Он не винил старейшин. Не винил даже Тэхёна. Тот был продуктом своего мира, игрушкой в руках системы. Чонгук винил только себя. За то, что позволил себе поверить. За то, что открыл душу. За то, что отдал сердце. За всё это платить придётся ему. Одиночеством. Пустотой. Льдом в груди вместо сердца.       Он медленно поднялся с матраса и подошёл к окну, глядя на суету гетто. Его лицо было спокойным. Бесстрастным. Глаза, ещё недавно полные огня, теперь были похожи на два озерца застывшего чёрного льда.       Осколок льда в его груди не знал боли. Он знал лишь одну истину: больше никто и никогда не заставит его растаять.