Лирика

Пара дней прошла в обрывках нездорового сна, ноющей боли в местах ударов тяжелых ботинок и попытках заниматься. Обычно после происшествий на улице, когда он в очередной раз оказывался побитым и скрывался дома, словно злая уличная собака в подворотне, квартира его наполнялась тяжелым едким духом ненависти и презрения к миру и людям, а в этот раз все было иначе. Чужое присутствие навязчиво заполняло все пространство. Варки было много: так, словно разом десять человек. Он был очень громким, сумасбродно веселым, заявлялся всегда без спроса и, толком ничего не делая, почему-то помогал. Будто рядом с ним места гнилым мыслям и въедающимся под кожу вместе с болью чувствам не оставалось. Когда ушибы начали сходить, Флинс заставил себя пойти в институт. Осень хмурилась, плакала мелкой моросью дождя, выла холодным ветром в трубах. Сонные и голодные студенты, пришедшие на пары после ночных смен на заводах или после пьянок с друзьями, приносили на ботинках мокрую грязь и жухлые опавшие листья. Институт международных отношений отделили от классического университета совсем недавно — новые госорганы, рьяно стремящиеся наладить связь с чужой Европой, озадачились дефицитом специалистов этой сферы в стране. Строить новый корпус, конечно, никто не стал — наспех соорудили учебные аудитории в запустевшем здании райкома, распущенного после краха Союза. Здесь пахло сыростью, местами остались чьи-то расписания, планы и радостные советские плакаты. Студенты ютились в напичканных партами небольших помещениях, мерзли, жались к старым облезлым батареям в надежде согреть обветренные руки и бегали курить в туалет на первом этаже, напротив которого висел, издеваясь, поблекший плакат с надписью «И на марсе будут яблони цвести». Флинс, конечно, не собирался работать на эту гнилую страну, и обучался тут на специальноси «иностранные языки» — готовил себе почву для переезда в Европу, землю обетованную. Флинс глубоко вздохнул, записывая за читающим лекцию преподавателем, и бросил тоскливый взгляд на окно, по которому стекали капли дождя. В голове ничего не укладывалось. Флинс с досадой подумал о том, что зря не взял зонт. Пара, казавшаяся невыносимо длинной, наконец закончилась. Кирилл с трудом оторвал взгляд от окна, сгреб тетрадь и ручку с парты в сумку и скользнул на холодную «аварийную» лестницу, быстро спускаясь в курилку. Туалет на первом этаже настигла участь служить курилкой потому, что половина окна тут была выбита, а большая часть туалетов сломалась. Никто не собирался делать ремонт, поэтому небольшое помещение быстро наполнилось запахом табака и кучей кричащих надписей на стенах. Флинс открыл скрипучую дверь. Внутри было на удивление было пусто. Он по привычке сел на подоконник и закурил. Верный терпкий вкус помог расслабиться, дрянное настроение стало чуть лучше. Кирилл откинул голову назад и закрыл глаза. Дверь со скрипом открылась. Впрочем, он и не надеялся долго находиться наедине с собой в таком месте. — Ого, вот так встреча! Инкогнито, — раздался знакомый голос, громкий, разбивающий тишину и заполняющий все пространство. — Варка? Приветствую, — Флинс прищурился и наклонил голову набок, пытаясь скрыть свое удивление. Неужели он действительно учится здесь? Почему тогда раньше он его никогда не видел? Глаза Варки сверкнули, он в несколько широких шагов пересек курилку, цокая тяжелыми ботинками о кафель. Он уселся на подоконник рядом с Флинсом, ничуть не смущаясь дыре за спиной, и тоже закурил. — Чего не сказал, что в шарагу собираешься? Уже ходить нормально можешь? — Все в порядке, как видишь, жив, — Кирилл прижался спиной к холодному стеклу. — Ты на каком факультете? Я на сравнительной мифологии, — Варка говорил это с таким видом, словно тут было, чем хвалиться. Впрочем, сам факт того, что Варка получает образование и все еще не вылетел из института, говорил о многом. Флинс вскинул брови. Ребята на «сравнительной мифологии приграничных спорных территорий», насколько он знал, исследовали принадлежность культурного наследия тому или иному народу. Специальность открыли только в прошлом году, и она до сих пор являлась предметом студенческих анекдотов и насмешек. — А. Это потому что туда никто идти не хотел и мест много было, или большая любовь к мифологии? Варка подавился дымом. — А что такого в мифологии? Очень неплохо там учиться, чтоб ты знал! — Варка выглядел настолько возмущенным, что Флинс фыркнул, пряча улыбку за длинной челкой. Он сделал вывод: Варка — первокурсник. — А я ничего и не говорил, — Флинс щелкнул Варке по носу. Тот вздрогнул и вскинул удивленный взгляд на Кирилла. В неуловимом веселом прищуре и едва дрогнувших уголках губ читалось хитрое довольство. Варка зажмурился, отвечая широкой и яркой улыбкой, тут же забыв про свою обиду, и взъерошил ему волосы. — Сколько у тебя еще пар? — Варка болтал ногами. — Еще одна, а что? — Флинс потушил окурок о стекло и кинул его в сторону сломанной раковины. Бычок упал на пол. — Ага, тогда после твоей пары у заднего входа встречаемся! Может, погуляем, — Варка выкинул куда-то окурок и, махнув рукой, убежал из курилки. — Идиот, — вздохнул Кирилл и медленно вышел в коридор. Варки уже и след простыл. Последняя пара на удивление пролетела намного быстрее предыдущих. Настроение удивительным образом вернулось в норму. Когда Флинс выскользнул на улицу через задний вход, к нему тут же подлетели и обняли за плечи. — Инкогнито! Пойдём? — Варка потянул Флинса за собой. — Почему ты ко мне в гости навязываешься постоянно? У тебя своего дома нет что ли? — Кирилл лениво хромал рядом с Варкой. — Да чего мне в общагу идти, если тут такая компания! А че ты так криво идёшь? — Варка остановился и посмотрел на Флинса. — Я тебе словарь подарю когда-нибудь. Как можно криво идти? Криво идут алкаши, которых в разные стороны ведет, а я иду прямо, просто немного хромая, — Кирилл дал Варке щелбан и пошёл дальше. Варка ойкнул, зашипел, потёр ушибленный лоб и, без особого успеха перепрыгивая лужи, в пару прыжков догнал Флинса. — Ты так и не сказал, на кого учишься. Или это тоже заслужить нужно? А, Инкогнито? — Иностранные языки. Это ты, так и быть, заслужил. — Нихуя! Я в ваших ногах, Инкогнито! — Варка театрально поклонился. Флинс цокнул и закатил глаза. Дорога до дома показалась удивительно короткой. Идти неспеша под несмолкаемую болтовню Варки казалось чем-то почти приятным. Погода к середине дня исправилась, дождь прошел, и сквозь прорехи в растянувшихся тучах несмело засияли солнечные лучи. На душе стало приятнее. Задумавшись, Флинс не сразу заметил, что Варки рядом нет, и оглянулся. Тот стоял столбом и смотрел в сторону с таким видом, словно что-то произошло. — Что такое? — Кирилл сложил руки на груди. — Яблоня, — Варка помолчал. Поняв, что реакции не последует, улыбнулся и повернул голову к Флинсу. — Яблоко хочешь? Не дождавшись ответа, Варка ловко полез на яблоню. Кирилл пессимистично наблюдал и переживал, не сломается ли несчастное дерево. Но, к счастью и яблони, и Варки, этого не случилось. — Руки выставь! — крикнул Варка с дерева. Кирилл с непроницаемым видом поднял руки вверх, сложив ладони вместе.— Не так, ниже их сделай! — Флинс опустил руки на уровень груди. Сверху тут же прилетела парочка на удивление красивых, зрелых на вид яблок. Кирилл с недоумением смотрел сначала на Варку который энергично спустился вниз, а потом перевел растерянный взгляд на яблоки. — Спасибо, — Кирилл спрятал порозовевшее лицо в шарф. Варка улыбнулся и потрепал того по голове. — Ешь на здоровье! — ответил он с энтузиазмом. Варка проводил Флинса до дверей квартиры и крепко обнял на прощание. Только собравшись уходить, он вспомнил что-то, вернулся. Рассказал что-то смешное, внимательно цепляя легкую улыбку Флинса, и наконец, с трудом оторвавшись, ушел. Кирилл щелкнул замком. После громкой болтовни Варки казалось, что в квартире стоит мертвая тишина. Он не стал спрашивать его, почему он не захотел в этот раз зайти — у него свои дела. Наверняка у него еще много друзей.

***

                   С каждым днем солнце садилось все раньше. Чтобы не продрогнуть по дороге в институт ранним темным утром, приходилось кутаться в теплые свитера и шарф. Последние облетевшие листья превратились коричневую массу и смешались с грязью. По утрам лужи покрывались ледяными корочками, которые хрустели под ногами, словно стекло, привлекая детей, которых усталые матери вели в детский сад. Плетущийся на учебу Флинс косился на них, радостных, краснощеких, с задорным смехом разбивающих сапожками лед, и обиженно возмущающихся, когда их матери тянули их за собой, боясь опоздать на работу. Дети не замечали грязи, которая скрывалась под любимым ими льдом.              В очередной вечер Флинс, весь день просидевший над тетрадками и книгами, наконец закончил. Потянулся, разминая затекшую спину, поднялся — в глазах слегка потемнело, и отдернул тяжелую штору. Деревья за окном покрылись морозным узором. Было уже темно, почти ночь. Тьму разрушал только свет желтых, иногда мерцающих фонарей. Флинс не хотел знать, сколько сейчас времени. Он меланхолично рассматривал покрытые инеем голые ветви, думая, выпить ли крепкого чаю с сахаром, когда раздался громкий стук в дверь.               Кирилл прикинул: время позднее, недоброжелателям вряд ли может быть что-то от него нужно, никто больше прийти в такое время не может. Кроме…               — Привет! — Варка быстро прошмыгнул в квартиру, пока ее хозяин не решил технично выпроводить незваного гостя, — Я тут к тебе забежать решил. В общагу все равно не пустят, поздно уже, а тут ты.               — Здравствуй, у меня тут приют для бездомных? — Флинс закрыл дверь и с укором посмотрел на Варку. На самом деле от его присутствия почему-то стало уютнее.              Такое было впервые. Иногда Варка ошивался у подъезда, говоря, что проходил мимо и решил подождать, но, несмотря на всю бестактность, на ночь остаться никогда не просил.               — Ну, Инкогнито! Пожалуйста! Я буду паинькой, честно, — Варка состроил жалостливую рожицу, глядя на него щенячьими глазами.              Кирилл вздохнул и ушёл в комнату. Варка принял это за приглашение.              — Дверь закрой за собой, —равнодушно бросил Флинс.              Варка плюхнулся на кровать и поставил голову на сложенные ладони, рассматривая Кирилла, который сидел за столом с таким видом, словно и не собирался отвлекаться от важнейших дел. На самом деле он почти с ненавистью прожигал взглядом тетрадки, от которых уже тошнило.               — Слушай, ты обычно на чем торчишь? — невзначай бросил он.               — Ни на чем… ни разу не употреблял, — покосился на него Флинс, понимая: не к добру. Едва ли не сразу с порога о таком не спрашивают.               — Чего? — воскликнул Варка, подскочив на кровати. —Ты же гот!               — Не все готы торчат… что за тупые стереотипы? — Флинс устало посмотрел на Варку и развернулся к нему вполоборота. — К чему вдруг такие вопросы?               — Раз не пробовал, самое время начать! — заявил Варка. — Хоть нормальным готом будешь! У меня как раз есть немного, — он невинно улыбнулся.               — Ты меня сторчать решил? Что это за посвящение в готов? — Флинс, хотя и понимал, к чему идет дело, был поражен предложением, свалившимся, словно снег на голову, но выражалось это только в чуть шире приоткрытых глазах и легком напряжении в голосе. — Панки же лучше знают, как правильно нужно быть готом…               — Ой, отвали, — беззлобно отмахнулся Варка. — Как можно дружить целых… — он помолчал вспоминая сколько дней они общаются. — Да не важно, сколько! Как можно дружить, и не разу вместе не поторчать? Это очень сближает, знаешь.              «Сближает», — промелькнуло в голове Флинса, словно эхо. На самом деле он думал об этом, но замкнулся в себе так давно, что просто было незачем и не с кем. Теперь же… быть может, все это происходит неслучайно? Как говорится, дают — бери.               — Если я сделаю это, ты от меня отвяжешься и больше не будешь приставать, — прозвучало, словно ультиматум. Флинс решился быстро.              — Супер! — Варка с довольным видом вскочил с кровати. — Я у тебя мисочку возьму, ты не против?              Варка исчез на кухне, довольно улыбаясь в радостном предвкушении. Ему было любопытно, как такой загадочный Инкогнито будет себя вести под кайфом. Вовсе не со зла, просто Варка отчетливо и ясно некоторое время назад понял, что безумно хочет узнать, что за тайны скрываются в бледных светлых глазах.              В знакомой маленькой кухонке было нетрудно найти тарелочку. Варка с видом профессионала насыпал порошок, развел водой и принес в комнату.               — У тебя пары маленьких кусочков ткани не найдётся? — Варка поставил тарелку на стол перед Кириллом.               — Ты меня отравить решил? Это лакать? — Флинс с недоверием посмотрел на него снизу вверх и отодвинул тетради и книжки.               — Да не. ты не шаришь, — отмахнулся Варка. — Ткань-то есть?              Кирилл с недовольным видом вытащил с полки какую-то коробку, порылся в ней и выдал лоскуток черной ткани Варке.               — Мерси, я ножницы возьму еще, — Варка с видом знатока аккуратно разрезал ткань на два небольших прямоугольника, после положил их в тарелочку. — Сейчас пропитается и можно будет.               — И сколько ждать? — Флинс недоверчиво косился на тарелку. Обычно «первый раз» бывает с травкой или еще какой дурью, а это… Оставалось лишь довериться Варке: на злодея он отнюдь не был похож, и вряд ли он настолько глуп, чтобы дать что-то тяжелое новичку.              Алкоголь Кирилла брал с большим трудом — повезло с генетикой. Может быть, и эта странная жижа не введет его в совершенно невменяемые состояния.               — Ну, пока не пропитается, — пожал плечами Варка. — На глаз видно.              — И часто ты?.. — Флинс указал глазами на тарелочку. На заядлого наркомана Варка точно не был похож.              — Неа. Так, с кентами балуемся иногда, — задумчиво ответил он.              — Ничем хоть не болеешь? — прищурился Флинс, имея ввиду известные недуги.              — Не-не-не, — замахал руками Варка. — У нас все по-чистому. Это… у тебя есть че пожрать? — вдруг запросто спросил он, словно до этого витал в облаках.               — Иди посмотри, — Кирилл, уже не удивляясь, развел руками и взял со стола книгу, демонстрируя, что вставать не собирается.               — Ого, ты осторожнее. А если я у тебя весь холодильник сожру? — весело прищурился Варка.               — Было бы там, что съедать, — меланхолично парировал Флинс. — Все готовить надо.               — Да блин! Прям вообще ничего нет? — Варка заметно погрустнел. Святая простота. В голубых глазах читалась такая тоска, словно он не ел ничего уже несколько дней.               — Ну, иди приготовь, — Флинс уткнулся в книгу, но не мог прочитать ни строки — его охватывало странное волнение от мыслей о тарелочке с кусочками ткани.               — Я тебе кухню сожгу, если готовить начну, — Варка грустно усмехнулся и потер шею. Выглядел он настолько несчастным, что у Флинса даже в груди кольнуло. Он серьезно?..              — Такой здоровый лоб, — Кирилл с укором посмотрел на Варку. — Как ты дожил до своих лет? Объедками с мусорки питаешься или мамочка готовила?              Варка только печально усмехнулся и пожал плечами.              — Пойдём, сделаю тебе что-нибудь, — вздохнул Кирилл и пошел на кухню.              Варка заметно оживился и энергично бросился следом. «И вправду на собаку похож», — Флинс ухмыльнулся своим мыслям.               — Чем кормить тебя? — Кирилл сложил руки на груди и посмотрел на Варку, который с довольным лицом сидел на подоконнике и болтал ногами.               — Чем угодно, я на все согласен! — радостно отозвался он. Мягкий свет на кухне делал широкие черты его лица ласковее, а прищур глаз почти нежным.              — Еще бы ты был не согласен, — огрызнулся Флинс. Приличия ради, на самом деле ощущая странное умиротворение и «правильность».              Оценив наличие продуктов дома, Флинс решил пожарить ему картошку. Варка праздно болтал ногами и залипал на отточенные движения бледных пальцев, уверенно орудующих ножом.               — Слушай, а почему к тебе друзья ни разу при мне не заходили? Я тут уже давненько ошиваюсь, и не разу ни кого не видел, — между делом спросил он.              Руки Флинса, умело очищающие картошку, дрогнули и на мгновение замерли. Он прикусил нижнюю губу, в груди неприятно сдавило знакомое ощущение.               — Не твое дело, — выдавил из себя Кирилл. — Иди, тряпки свои проверь.              Варка растерянно посмотрел на Флинса, кивнул и ушел. Через какое-то время он вернулся на кухню, но, каким-то образом почувствовав настроение Флинса и тяжелую атмосферу, больше ничего не говорил. Он притих (обычно молчание с его стороны тоже было активным и шумным), боковым зрением Кирилл видел, как он беспокойно перебирает пальцами, замирает, словно порываясь что-то сказать и все же молчит. Надо же… Варке неловко, и он, кажется, сам не понимает, почему.              Когда Флинс поставил на стол сковородку золотистой ароматной картошки, Варка заметно оживился и успокоился — глаза его блеснули, смятение сошло на нет.               — Ты просто прелесть, — выдохнул он и спрыгнул с подоконника.              — Прекрати, — бросил Кирилл в ответ и тут же пожалел: прозвучало резко и грубо, вовсе не так непринужденно, как планировалось.              — Чего ты… Ладно. А ты есть будешь? — он поднял глаза на на Флинса, используя, похоже, свой коронный щенячий взгляд. Самым очаровательным было то, что делал такое лицо Варка на самом деле вовсе не нарочно, и неувязка грубой внешности с таким абсолютно прелестным выражением лица абсолютно обезоруживала. Не Флинса, конечно, а так… в теории.               — Ешь, я не хочу, — отмахнулся он, глядя в сторону. Он все еще был погружен в свои мысли, спровоцированные неосторожной фразой.              Варка радостно принялся уплетать хрустящую и поджаристую картошку, приговаривая, что у Флинса золотые руки, и что кулинарная академия потеряла возможного гения в его лице.              Флинс приоткрыл балкон, взял сигареты с подоконника и прикурил. Варка, взглянув на это, подавился. Флинс равнодушно смотрел на то, как он задыхается, задумчиво затягиваясь.              — Ты же говорил, что нельзя тут курить, — еле выговорил он, откашлявшись. — И вообще, хоть бы по спине постучал!              — Нельзя тебе — подчеркнул он и перевел на Варку равнодушный взгляд. — Пережил же, не ной.              — Ну и хуй с тобой, — Варка обиженно фыркнул. — Че кислый такой?              Флинс, естественно, его проигнорировал, но Варка, быстро забыв, вернулся к картошке. «Простофиля», — подумал Кирилл, незаметно усмехаясь.              — Спасибочки! Пошли в комнату! — Варка облизался и подтолкнул Кирилла за плечо, увлекая за собой. — Смотри, схема простая! Просто берешь и кладешь под язык, — Варка взял кусочек ткани двумя пальцами и протянул Кириллу.              Флинс едва заметно скривился, представив, что ему придётся держать во рту кусок ткани, но всё-таки осторожно взял и засунул под язык. Ткань мешалась, хотелось выплюнуть.               — Через полчаса достанешь, — Варка потрепал Кирилла по голове, быстро сунул в рот свой кусок и улегся на кровать.              Флинс присел на другой конец постели и метнул на Варку раздраженный взгляд, дернув щекой. Говорить не хотелось: нелепый кусок ткани во рту мешался. Варка тоже особо не болтал, внимательно рассматривая комнату. Раньше его, как будто, не особенно интересовал интерьер.              Взгляд Флинса лениво скользил вслед за варкиным. Он пытался вообразить, о чем думает Варка, смотря на его жилище, но получалось не очень, поэтому он быстро это бросил. Мысли немного поплыли, время стало ощущаться иначе: Кирилл не мог сказать, прошло ли полчаса. Он обмазывал комнату взглядом.              Двери в проеме не было, он завешивался темно-синей плотной шторкой. Она была здесь совсем не к месту, но она нравилась бабушке, а потом как-то руки не доходили убрать… и дверь взять было негде, а с пустым проемом неуютно. Около входа стоял комод, старинный, но старательно перекрашенный в черный цвет. На нем стояли свечи, зеркало, немного косметики, шкатулка с какими-то украшениями, две коробки карт таро и черепа.              Черепа лежали на вязанном белом платочке. Один из них, более пожелтевший и старый, напоминал кошачий, но, хотя Варка уже наверняка навыдумывал страстей, Кирилл не убивал животных. Он вылепил этот скелетик из глины, тщательно создавая иллюзию реальных останков. А второй ему подарили. Он был муляжом человеческого черепа, но маленьким и белым. Трофей, напоминающий о трагедии его жизни, что произошла произошла два года назад.              Флинс отвел взгляд, отбрасывая мутные воспоминания, которые и так лезли к нему весь вечер. Былое оживало, почему-то именно сейчас начали всплывать в памяти подробности, напрочь забытые. Он вновь проследил за взглядом Варки в попытке отвлечься. Тот рассматривал небольшой стол напротив окна, на котором стоял тот самый голубой светильник в виде фонаря, в хаосе валялись тетрадки, справочники и прочая макулатура. Стул заменяло удобное черное кресло, в котором Флинс проводил большую часть времени и очень его любил.              Взгляд блуждал по стенам, увешанным плакатами и удивительно аккуратно разрисованным разными логотипами групп, по названиям книг на стеллаже, и наконец вернулся к комоду с черепами.              Флинс вздрогнул: из «человеческого» черепа на него зловеще смотрели два знакомых глаза, ярко голубой, который раньше казался июльским небом, и зелёный, как весенняя молодая трава.              Череп пронзительно таращился на него чужими глазами, не отрываясь. Они будто ждали ответов. Руки Кирилла крупно затряслись.               — Чувак! Ты че? Тебе нормально? — беспокойный Варка вскочил и подлетел к Флинсу.              Кирилл резко отвел взгляд от черепа, вытащил надоедливый кусок ткани изо рта и брезгливо бросил его на полч.               — Инкогнито? — Варка положил руку на плечо Флинса и склонился над ним, но тут же отшатнулся: его руку скинули грубым ударом.               — Чего ты ко мне вечно лезешь со своими переживаниями! Своих забот мало? — почти закричал он на Варку. Перед глазами слегка плыло, Варка ускользал. Кирилл был уверен, что самое время высказаться, и искренне злился. — Я не ребёнок, сам могу о себе позаботиться! Думаешь, мне всралась твоя мнимая забота? Я не нуждаюсь в этом! Зачем ты ведёшь себя так, будто я тебе нужен? — Флинс резко замолчал и, наконец поймав Варку взглядом, прожигал его страшными глазами.              Варка ошарашенно смотрел на него, совсем потерявшись. Флинс вдруг замер и отвел взгляд, в голове прояснилось. Что он наговорил? Он сам не знал, что умеет так кричать, в жизни не повышал голос. К тому же, обвинения теперь казались абсолютно беспочвенными. Ему нравилось присутствие Варки рядом, рядом с ним привычные тьма и холод если не отступали, то точно на время прятались, испуганные его ярким светом.              Где-то в глубине он понимал, что находится не в адеквате и улетел так, словно в первый раз набухался абсента или даже хуже того. Наваждение будто спало, и Кирилл почувствовал себя необыкновенно просветленным и чистым… Но вдруг дрогнул от мысли, что Варка сейчас запросто может просто взять и уйти от него. Терять Варку по своей вине не хотелось. Глаза предательски наполнились влагой, крупные капли сорвались с ресниц, рисуя мокрые дорожки на щеках.       — А с чего ты взял, что не нужен? — наконец выдохнул Варка.              Флинс задрожал всем телом, рвано вздохнул и кинулся к Варке, вцепившись в него, повалив его на кровать и обнимая так сильно, словно сжимая в железных тисках.              — Прости, — Кирилл замялся и жалко всхлипнул. — Я сам не знаю, что на меня нашло. Не уходи, пожалуйста! — Флинс зарыдал еще сильнее.              Варка выдохнул и просто обнял Кирилла в ответ одной рукой, а второй принялся медленно гладить его по голове.               — Я не прав, это не так… Я, наверное, уже под твоей дурью. Ты не бросишь меня? Не оставишь меня как они? — Флинс вжался в изгиб его шеи. Варка был теплее, чем обычно, а его прикосновения ощущались слишком…               — Как кто они, Инкогнито? — переспросил он непривычно тихо.               — Кирилл Чудомирович Флинс. Прекрати звать меня Инкогнито, — Кирилл немного помолчал. Он чувствовал, как в спину пристально глядят глаза из черепа, и сильнее прижимался к Варке. Перед глазами поплыли лица, улыбки, он отчетливо почувствовал запах своих самых первых сигарет, выдохнул и начал говорить.              — Они — это мои бывшие друзья. Мы познакомились… в средней школе, тогда я и снефорился. Чтобы быть с ними. Они носили красивые вещи, я помню колечко с черепом, джинсы. Им было все равно на всех, они искали и познавали, курили сигареты и слушали систерс мерфи. С ними было интересно, легко и сложно разом, но…              * * *              Кирилл сидел на задней парте и скучал. Проколотое недавно ухо болело, его сегодня снова отчитала за внешний вид классная руководительница, но главное, что не стала беспокоить бабушку. Урок был нудным, а Гвоздь и Петля куда-то запропастились. Бухали вчера без него? Флинс немного дулся на них, но решил не выдумывать и позже все узнать.              Лениво листая учебник он наткнулся на записку, написанную кривым почерком Гвоздя.              «Завтра (03.14) на нашей заброшке после седьмого урока»              Кирилл удивлённо смотрел на бумажку. «Это еще что за бред? Они опять меня надурить решили?»              До конца урока — как раз седьмого, — Флинс просидел, как на иголках, тряся ногой и крутя в руках ручку. Только прозвенел спасительный звонок, как он сорвался с места, и, с трудом умеренный шаг, бросился из школы вон.              Март был на удивление тёплым, снег уже почти что везде сошёл. Пахло весной, щебетание птиц частично успокаивало. Совсем скоро они закончат учёбу, останется только сдать экзамены, которые Гвоздь непременно завалит, и они пойдут во взрослую жизнь. Вместе откроют магазинчик атрибутики, вместе будут жить у Флинса в однушке.              Тем не менее интуиция кричала, что «сюрприз» будет не совсем приятным.              Путь до «их» заброшки проходил через пару мусорок, трамвайный путь и почти весь район. Дорога показалась намного короче, чем обычно, и вот Флинс уже бежал по небольшой тропинке к их месту.              Это был заброшенный двухэтажный дом, почему-то он не привлекал наркоманов, бомжей и других неформалов, а вот им он очень понравился. Точнее, понравился Кириллу, когда Гвозь и Петля привели его туда пару лет назад. За это время они успели уже неплохо обустроить свое пристанище, и в большинстве случаев собирались именно там. Правда, зимой там было холодно, но на втором этаже даже уцелели окна, поэтому при желании находиться там было возможно. Они даже иногда топили по-черному, разводя костер в украденном откуда-то мангале и выпуская дым в окно.              Флинс быстро прошмыгнул в дверной проем. Абсолютная тишина только подпитывала все нарастающее в груди беспокойство.              — Ребят! Вы где? Гвоздь! Петля! — но ответило Флинсу только слабое эхо.              Волнение перерастало в тревогу. Кирилл обошёл весь первый этаж, комната за комнатой, на всякий случай. Оставляя себе надежду, он поднялся на второй этаж, где они обычно тусили, но и там его встретила пустота.              «Надуть решили, чтобы я побегал», — успокаивал он себя и свою интуицию. «Придут сейчас и поржут…»              Нервно оглядываясь и думая, откуда они могут выпрыгнуть, чтобы его напугать, Флинс заметил, что люк на чердак, который обычно был наглухо заперт, сегодня почему-то оказался открытым.              — Эй, придурки, не смешно! — крикнул он. — Я знаю, что вы там, мастера маскировки! Слезайте живо!              Не дождавшись ответа, Кирилл влез по лестнице на верх, цепляясь руками за ржавые прутья, огляделся… и земля ушла из-под ног.              В углу, оперевшись о стену, рядом с дырой в крыше лежали в неестественной позе его друзья. Солнечный свет заливал их тела.               — Ребят? — осипшим голосом позвал Флинс. Под ногами что-то хрустнуло, он вздрогнул и кинулся к друзьям.              Гвоздь и Петля лежали в багровой луже, которую Кирилл заметил лишь тогда, когда рухнул рядом на колени, и тут же оскочил в страхе. Их руки были глубоко изрезаны, синие губы были растянуты в блаженных улыбках. Их невероятно красивые глаза, как июльское небо и летняя трава, пусто и безжизненно смотрели на него. Одна из рук Гвоздя лежала на конверте, запачканном в крови. На полу были расставлены свечи.               — Ребят, вы под чем?.. Вы ведь не всерьез? Вы ведь встанете? Ребят? Гвоздь! Петля! — отчаянно звал он не своим голосом, зажимая их раны, из которых уже не сочилась кровь, хватаясь за их руки.              Кирилл закричал. Закричал во все горло, выл, вопил до хрипа, а потом просто заревел. От безысходности внутри все скрутило, как в мясорубке. Вголове было пусто, а в грудной клетке будто зияла дыра, и не билось ничего на месте сердца. Кости начало ломить, воздух заканчивался.              Флинс лег калачиком на холодный пол рядом и рыдал, громко, надрывно, потом тише, пока не почувствовал сухость в глазах. После, не смотря на трупы, он убежал оттуда, бросив кровавую одежду в пакет нацепив то, что было оставлено ими ранее на диванчике. Отмывал руки он в луже, находясь словно в трансе. Кирилл не помнит, как он оказался дома, не помнит, что происходило следующую неделю.              Он знает только, что он тоже хотел уйти к ним, но не вышло. Остались шрамы, остались впитавшиеся пятна крови на кресле и он остался. Остался назло. Чтобы беспощадно сжечь боль прошлого, чтобы выстоять и не сломиться под этим временем, чтобы уехать наконец из этой прогнивающей страны и оставить все позади.               * * *              Варка слушал, еле дыша. Рассказ Кирилла вышел на удивление детальным, почти не спутанным, несмотря на его состояние. Слова подобрать было сложно, да и не нужны они были Кириллу поэтому Варка только сильнее обнял его. Флинс молчал. У него словно гора с плеч свалилась — за несколько лет не было никого, с кем можно было бы поделиться этой ношей.               — Варка, а ты как вообще относишься к смерти? — Флинс немного помолчал и не дождавшись ответа продолжил. — Я испытываю к ней жуткий, иногда аномальный интерес. Особенно хочу узнать, что происходит во время смерти… и после неё. Где сейчас мои близкие? Наблюдают ли они за мной… Я предпочитаю думать, что после смерти есть еще нечто. Неважно что, но мысль о том, что после смерти приходит конец твоего существования в целом, звучит абсурдно. Сознание, душа… неужели все погибает, и человеческая оболочка просто остается гнить в гробу, и о ней тоже постепенно его забудут?              Флинс резко замолчал и привстал, выпутавшись из рук Варки, наклонился на стену и пристально посмотрел на Варку покрасневшими от слез глазами.              — Я бы хотел оказаться в полумёртвом состоянии… чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя мёртвым, почувствовать приближение неизбежного… и быть к этому хоть немного готовым.              — А совсем умереть… не хочешь? — сглотнул Варка, зачарованно глядя на него.              Наваждение Флинса вдруг словно спало, взгляд перестал казаться сумасшедшим. Он не ответил.              — Пошли на кухню, я пить хочу, — он качнул головой, отчего длинные волосы чарующе разлетелись.               — Пойдем… ты сам можешь? — Варка заглянул в глаза Флинса. Красные, с неестественно расширенными зрачками, которые закрывали светлую янтарную радужку, они были одними из самых красивых глаз, которые видел Варка.               — Я не настолько немощный, — возразил Кирилл, встал и тут же слегка покачнулся, тем не менее на ногах устоял. — Чего застыл?               — Иду! — Варка пошел на кухню следом и уселся на подоконник.              Флинс с трудом заварил чай в двух кружках и протянул одну Варке. Чай источал дурманящий аромат бергамота. Варка отхлебнул из кружки и поставил ее рядом на подоконник.              Флинс моргул пару раз, вдруг усмехнулся и поднял на Варку взгляд.              — Смотри, чай танцует, — он с улыбкой вернул взгляд в свою кружку. — И улыбается… Почему чай такой… божественно вкусный?              — У-у, братишка, что-то ты совсем улетел, — присвистнул Варка.              Кирилл немного постоял с пугающей улыбкой. Потом повернулся, хотел подойти к столу, но ноги предательски подкосились, и он полетел на пол, ударившись коленями. Было совсем не больно, а пол казался мягким. Варка вскочил, подлетел к нему и помог подняться, удерживая за плечи.               — Кирюша, ты чего западал? Пойдем лучше в комнату, там хоть падать мягче будет, — Варка потрепал волосы Флинса и легонько повел за собой.              — Мне и так было мягко… — возразил тот, и вдруг, посмотрев на Варку странным взглядом, схватил Варку за край рукава и потянул за собой. В комнате они сразу упали на кровать.               — Смотри, собака, — Флинс с улыбкой указал пальцем на потолок.               — Я не собака, — обиженно возразил Варка.               — Не ты, дурной… вот собака. На потолке, там раньше трещины были, — Флинс поднял кисть руки чуть выше, обрисовывая видимые только ему контуры.               — Где? — Варка внимательно вглядывался в трещины на потолке, — И какая это собака? Это гриб!               — Варка… Чушь не неси. Какой это гриб? Четкая белая собака, большая!               — Кирюш, какая, блять, собака? Это гриб! У тебя зрение поплыло чтоль?              Флинс повернулся к нему, улыбаясь и рассматривая. Он, конечно, не поменял своего мнение по поводу собаки, но согласно помычал ради счастья Варки. Он по-ребячески обрадовался своей победе.               — О, у тебя тут столько подвесочек! Я посмотрю? — Варка, не дожидаясь ответа, подскочил к комоду и начал рассматривать и перебирать многочисленные украшения Флинса.               — Ага, — Кирилл наблюдал за реакцией Варки на разные украшения, — Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не буянило.               — Ты что-то сказал? — Варка с улыбкой повернулся к Флинсу попутно засовывая руку в шкатулочку с украшениями, — Ай! Блять! У тебя че за хуйня вместе с украшениями лежит?              Варка уставился на свою ладонь, на ребре которой красовался довольно глубокий порез, из которого уже сочилась кровь.               — Кирюш, ты в своём уме? Че у тебя лезвие в шкатулке делает?              Флинс пропустил мимо ушей негодование Варки: его вниманием полностью завладел порез. Кирилл вдруг встал, приблизился к Варке и положил ладони ему на плечи, крепко удерживая. Его глаза ненормально сияли.               — Варка, было ли у тебя в жизни такое… что кто-нибудь пил твою кровь? — Флинс заглянул в ему в глаза Варки.               — Да нет вроде, у меня таких пришибленных нет в окружении, — недоумевающе пожал плечами Варка, не зная, куда деть руки.               — Теперь есть. Самое время попробовать что-то новое, Варка, — губы Флинса растянулись в жуткой улыбке.              Он резко притянул к себе руку Варки и, не встретив сопротивления и протеста, на пробу лизнул порез кончиком языка. Во рту разлился металлический, солоноватый привкус. Флинс уже смелее лизнул еще раз и еще, а потом укусил Варку за ребро ладони.              Кровь хлынула с новой силой. Варка рвано вздохнул и сделал пару шагов назад, потащив за собой Флинса. Свободной рукой Кирилл сильно надавил на плечо Варки, вынуждая его сделать еще несколько шагов назад и послушно упасть на кровать.              Флинс уселся на колени Варки. Устроившись поудобнее, он продолжил вылизывать ребро его ладони, собирая капельки крови языком. Он чувствовал каждый маленький шрамик на грубоватой горячей коже. Он снова прикусил кожу вместе с ранкой и слизывая снова потекшие капли крови. Варка тихо простонал скозь зубы, а его рука оказалась на талии Кирилла, хватаясь. Флинс усмехнулся — реакция была великолепной — и укусил еще раз.              Дыхание Варки участилось, он сжал талию Флинса и уткнулся лицом ему в шею. Тот от безнаказанности и поощрения принялся снова и снова кусать варкину руку, а вылизывал он уже не только место пореза, но и остальную кисть.              Рука Варки сильно прижимала Флинса ближе за талию, теплое сбивчивое дыхание щекотало шею. Кровь высушила все во рту, облепив язык липкой пленкой, но отпускать Варку не хотелось.               — Кирюш, может, хватит? — сдавленно прошептал Варка прямо в шею Флинса. Тот наконец оторвался, напоследок неожиданно мягко касаясь губами широкой ладони, но руку не отпустил, а крепко перехватил чужое запястье.              Покрасневший Варка выглядел весьма мило. В голубых глазах и поджатых уголках губ читалось смущение.               — Принесёшь мне воды, тогда перестану, — выдвинул условие Флинс. Если бы не его серьезный голос и цепкая стальная хватка, можно было бы подумать, что он флиртует.               — Тогда встань с меня!               — Так любой дурак сможет, — Кирилл наклонился ближе к его лицу и вдруг слегка прикусил кожу на шее Варки, тот слегка вздрогнул и ойкнул. — Ну? Вода будет?              Варка покачал головой, усмехаясь, подхватил Флинса под бедра и поднялся.              — Ты крепко держишься на ногах для человека под кайфом, — отметил Кирилл. Он обхватил Варку ногами и положил ему руки на плечи.              Варка в противовес его словам слегка качнулся и медленно направился в сторону кухни. Из-за Флинса было почти ничего не видно, голова Кирилла чуть не ударилась о дверной косяк.               — Так, постой немного! — Флинс сильнее сжал его талию ногами, обращая на себя внимание.              Варка остановился в коридоре и вопросительно посмотрел на Кирилла, задрав голову. Флинс недобро улыбнулся, схватил Варку за затылок и грубовато притянул его к себе, больно целуя.              Варка от неожиданности навалился спиной на стену в поисках опоры. Он распахнул глаза и приглушённо простонал в губы Кирилла. Флинс облизал обветренные губы и слегка отстранился.               — Варка, челюсть расслабь, — Кирилл потянул за волосы на затылке Варки, и он тут же послушно приоткрыл губы, — Хороший мальчик.              Флинс вновь прильнул к губам Варки, проникая языком внутрь чужого рта.              Варка в ответ сильнее сжал бёдра Кирилла, почти впиваясь пальцами. Флинс прикусил его нижнюю губу и резко прервал поцелуй.               — Все, пусти, — Флинс неловко спрыгнул с его рук. Когда его ноги коснулись пола, его сильно повело, но Варка вовремя подхватил его. На нетвердых ногах Флинс пошел на кухню, оставив сбитого с толку Варку растерянно моргать.              — Держи, — вернувшись, протянул он ему кружку. — Я там воду пролил немного…              Он сделал шаг вперед и смазанно поцеловал Варку в губы. Тот едва не выронил кружку.               — И что теперь? — шепотом спросил Варка, когда Флинс как ни в чем не бывало улегся в постель.               — Теперь, Варка, отбыть в царство Морфея, — отрешенно ответил он. — Устал я с тобой.              В голубых глазах мелькнуло что-то, напоминающее обиду, но Варка кивнул и пошел в сторону кресла. Флинс, конечно, лица его не увидел.               — Стоять! Ну-ка снял с себя все грязное и лег сюда, — сверкнув глазами, Флинс указал на место рядом с собой.               — Грязное? Мне че, себя тоже снять? — Варка заметно оживился и послушно начал раздеваться.               — Свет выключи и сюда иди.              Комната погрузилась во мрак. Варка, как и было велено, лег рядом. Полежал пару секунд спокойно, а потом не выдержал и осторожно обнял Кирилла. Тот вздрогнул, но не прогнал. Варка, дурацко улыбаясь, прижал худое тело ближе к себе и обхватил его холодные пальцы, согревая.