Вне закона

      Я медленно приходила в себя, ощущая мягкость под собой. Когда веки разомкнулись, я увидела небольшую, но уютную комнатку. Кровать, на которой я лежала, оказалась неожиданно мягкой, словно я попала в спасительную облако.       Рядом со мной сидела девушка. Её длинные волосы мягко ниспадали на плечи, скрывая часть лица.       По мере того, как я приходила в себя, её образ становился яснее. И тут я замерла. Это была Катя.       — Катя? — вырвалось у меня.       Я помнила, что говорила, что после смерти матери у меня не было подруг. Это была ложь, или, скорее, полуправда. До седьмого класса у меня была Катя. Мы были неразлучны. Казалось, что всё наше время, а его тогда было предостаточно, мы проводили вместе. Но однажды летом она просто исчезла. Ни родители, ни полиция не могли её найти.       Все надеялись, что она объявится, свяжется со мной, но этого не произошло. Через год её родители, потеряв всякую надежду, стали считать, что она умерла, и устроили похороны. Катя была хорошей девочкой, настолько хорошей, что на её похороны пришла почти вся школа, включая учителей.       Теперь, глядя на неё, я видела, что она изменилась. Она больше не носила свою привычную челку, волосы её стали русыми и гораздо длиннее. И вся её внешность преобразилась, стала более привлекательной, более зрелой. Она уже не была той девочкой, которую я знала.       Что-то в её глазах, в её облике, говорило о том, что она пережила что-то такое, что изменило её до неузнаваемости. И я, глядя на неё, понимала, что моё прошлое, которое я считала потерянным, внезапно вернулось ко мне, да ещё и в столь неожиданном виде.       Катя наклонилась ко мне, её взгляд стал острым, оценивающим.       — Дааа, хорошо тебя Снежинка отмутузила, — произнесла она, обводя меня внимательным взглядом. — А хотя ты уже была с синяками. Неужели у отца дошла белочка до того, что он стал тебя бить? — в её голосе не осталось и следа былой доброжелательности, теперь он звучал надменно и властно. — Хотя о чем я спрашиваю, по твоему внешнему виду понятно, что ты бежала из дома. Пошли, я отведу тебя в душ.       Я попыталась встать с кровати, но моё тело ломило в каждом уголке.       Каждая мышца, каждая кость отзывалась тупой, ноющей болью. Мои жалкие, дрожащие попытки подняться, казалось, взбесили Катю. Она резко, без малейшей церемонии, подняла меня с кровати и, практически волоком, потащила в ванную комнату.       — Чуть позже я принесу тебе свои вещи, — бросила она, и с этими словами оставила меня одну.       Именно тогда, оказавшись в изоляции, я смогла, наконец, увидеть себя в зеркале. Губа была опухшей и разбитой, а вся щека расцвела синяками. Сняв свою грязную, мокрую футболку, я увидела полную картину. Всё моё тело, казалось, было сплошным синим полотном, переливающимся фиолетовыми оттенками. Лишь шея оставалась относительно чистой — по ней меня никто не бил и не пытался задушить.       Я встала под душ. На меня полилась горячая вода. Я не чувствовала никакого желания регулировать температуру, просто стояла и кипятилась под струями, которые, казалось, обжигали мою кожу. С моего тела, с моих волос, словно с грязных, перепачканных листьев, смывалась чёрная вода, кусочки грязи, листья и всё, что только могло зацепиться в природе. Постепенно, с каждым мгновением, мои волосы начали обретать свой прежний пшеничный цвет, а на теле проступили просветы, показывая, что под слоем грязи есть кожа.       Когда я, наконец, выключила воду, мой взгляд упал на раковину. Там лежали вещи.       — Хм, а я даже и не заметила, как она зашла, — пробормотала я сама себе.             Одежда Кати была облегающей, а лифчик оказался мне мал. Но, несмотря на это, это было гораздо лучше, чем мои грязные, порванные вещи, которым место было только в мусорном ведре. Я приняла предложение Кати, даже если её помощь была окрашена властностью и надменностью.       Я не знала, в какую сторону двигаться, поэтому просто шла вперёд, куда глаза глядят. Путь привел меня к комнате, в центре которой стоял большой стол. За ним сидело множество людей. Не успела я оглядеться, как ко мне подскочила девушка-альбинос. Она обняла меня так крепко, что я испугалась — казалось, ещё немного, и она разломит меня пополам.       — Извини, пожалуйста, за то, что я тебя чуть не убила вчера, — прошептала она, но в ее голосе не было ни капли сожаления.       — Да ты была как бульдог, набросилась на бедную девочку, — раздался голос голубоглазого парня. Он стоял чуть поодаль. Парней в комнате было больше, чем девушек, и большинство из них были спортивного телосложения, но этот, в отличие от остальных, был худым.       — Меня учили незнакомых убивать, но я же не знала, что это подруга Куколки, — оправдывалась девушка-альбинос.       — Ну да, говори теперь. По-любому ей того бугая мало было, поэтому и решила ещё девчонку прикончить, — язвительно заметил другой парень. Его мышцы казались больше его головы, а лицо было испещрено шрамами и синяками.       — Вообще-то…       — Хватит, Снежинка, — оборвал её голос, раздавшийся сзади. В комнату вошел высокий, симпатичный брюнет с карими глазами. Обычно это не мой типаж, но что-то в нём меня привлекло. Его голос. Я слышала его вчера — именно он скомандовал, чтобы меня перестали бить. Вместе с ним вошла Катя и встала рядом. Неужели это её парень?       — Что ты вчера делала в том переулке? — он обратился ко мне. Все взгляды устремились на меня, и я потеряла дар речи. Честно говоря, меньше всего мне хотелось сейчас рассказывать о вчерашнем, о том, почему я оказалась в том переулке. — Мне долго ждать? — он стукнул по столу, и у меня внутри проснулся дикий страх. Хотелось бежать отсюда, не оглядываясь, но мне некуда было идти. — Твоя подруга что — немая? — обратился он к Кате. Сейчас я смогла заметить, как сильно она изменилась: стройная фигура, волосы ниже поясницы, ярко-зелёные глаза. Она, похоже, расцвела здесь.       — У неё папаша бухает, видимо, поймал такую белку, что принял её за мать, вот решил изнасиловать. А бабуле, как обычно, всё равно. Я ведь права? — моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Щеки пылали от стыда. Катя рассказала всё, как будто это было написано у меня на лбу. Я лишь кивнула в знак согласия, а Катя ухмыльнулась.       — Хорошо, поживешь пока у нас, а там посмотрим, что с тобой делать. Вот эта комната твоя, — сказал он и удалился.       — Кто это? — спросила я, когда он скрылся из виду.       — Глянь, Армс, а она не немая, — засмеялись пара парней, приняв мою немоту за отсутствие дара речи.       — Очень смешно, ребят. Это наш главарь, — сказала рыжая девочка с взъерошенными волосами.       — Главарь? — переспросила я.       — Детка, да мы банда грабителей в законе, — сказал тот самый шутник. От этих слов у меня появилось ещё больше вопросов к этим людям.       — Мы как Робин Гуд, только не все деньги раздаем, часть оставляем себе, — пояснила девочка с каре и в очках.       — А для чего вы это делаете?       — Хватит, ты и так много узнала, — произнёс голос сзади. Это был тот самый главарь. — Куколка, отведи подружку в комнату и дай ей часть своего гардероба. Разбираться с тобой будем завтра.       Катя подошла ко мне, её движения были уверенными и быстрыми. Она взяла меня за руку и отвела в мою новую комнату. Это было не больше, чем собачья конура. Тесное пространство, где едва помещалась односпальная кровать. Рядом с ней, впритык, стоял небольшой столик, а к нему — шкаф, прижавшийся к стене.       — Не смотри так презрительно, — сказала Катя, заметив мой взгляд, скользящий по тесноте комнаты. — Это комната временная. Если ты тут останешься, Рысь выделит тебе другую.       — А у меня есть возможность отказаться? — мой голос прозвучал хрипло, отчаянно.       — Отсюда обратный билет только смерть.       Эти слова повисли в воздухе, словно приговор. Я застыла в шоке, не в силах осознать их истинный смысл. Обратный билет только смерть? Куда я попала?       - Что вы делали в том переулке? – мой голос прозвучал неожиданно резко, с нескрываемой требовательностью. Образ темного, мокрого переулка, увиденный, возможно, краем глаза, не выходил у меня из головы.       Катя подняла на меня равнодушный взгляд. Ее лицо было непроницаемо, без единой эмоции.       - А ты сама как думаешь? – переспросила она, в ее голосе скользнула едва уловимая нотка вызова, или, возможно, это было просто равнодушие, которое я приняла за насмешку.       Внутри меня закипало раздражение. Усталость последних дней, неопределенность моего положения, а теперь ещё и эта недомолвка – всё это сводило с ума.       - Я ничего не думаю! – почти воскликнула я, мой голос уже не просто резко, а срывающимся от нарастающего отчаяния. - Я хочу просто получить ответ хоть на один проклятый вопрос, хоть на один! – я не унималась, впиваясь в неё взглядом, требуя ясности.       Катя, наконец, стала чуть серьезнее, но по-прежнему оставалась отстранённым, словно она говорила о чем-то обыденном.       - Слышала новость про ограбление местного банка? – спросила она, и мне не нужно было напрягаться, чтобы вспомнить. Эта новость облетела все местные каналы и газеты ещё пару дней назад, вызвав немалый резонанс из-за своей дерзости и масштабности. Я медленно кивнула, ожидая продолжения, сердце невольно сжалось в предчувствии.       - Это были они, – голос Кати был ровным, без эмоций, словно она зачитывала сводку. - Мелкая шайка, работающая на одного очень грязного типа. Такого, что за каждую свою прихоть готов заплатить кровью. Они грабят для него банки, обчищают ювелирные салоны, промышляют вымогательством – в общем, весь букет криминала. Мы давно их выслеживали, собирали информацию, ждали подходящего момента.- она сделала короткую паузу, и этот момент тишины был гораздо тяжелее, чем любые слова. - И вот сегодня мы смогли их отыскать и… наказать.        Слово "наказать" прозвучало буднично, но за ним чувствовалась такая холодная, расчетливая жестокость, что у меня по спине пробежал ледяной холодок. Не просто арестовать, не сдать властям – а именно наказать. И я понимала, что их "наказание" в этом мире означало нечто куда более окончательное, чем просто тюремное заключение.       — Обосновывайся. Завтра Рысь определит, что ты будешь делать, — с этими словами Катя вышла из комнаты, оставив меня одну в этой крохотной темнице.       На кровати лежал небольшой кулёк из одежды. Это были вещи, которые услужливо предоставила мне бывшая подруга. Я открыла шкаф. Там лежало лишь одно полотенце. Я не понимала, куда я попала, кто эти люди, что за «Рысь», и что значит «обратный билет только смерть». Но одно я знала точно: это место, каким бы жутким оно ни казалось, было лучше, чем мой дом. Дом, где пьяный отец, где безразличная бабушка, которая вечно твердила: «Разбирайтесь сами».       И я разобралась. Я сбежала от одного кошмара, чтобы, возможно, попасть в другой, но сейчас, стоя здесь, в этой тесной комнатке, я чувствовала, что сделала правильный выбор. Я выбрала неизвестность, потому что неизвестность казалась мне более привлекательной, чем проверенная боль.