Вне закона

      Тренировки стали неотъемлемой, изнуряющей частью моей жизни. Рысь не знал пощады. Каждый вечер, когда я была уверена, что сил не осталось, он заставлял меня наворачивать бесконечные круги по залу. Это был не просто бег, а издевательство над уставшим телом. Ноги ныли не переставая, каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью, которая не проходила даже ночью. После бега начиналась силовая часть: тяжелые штанги, гантели, от которых мышцы сводило судорогами. Я чувствовала себя загнанной лошадью, но Рысь не обращал внимания ни на мои стоны, ни на дрожь в руках.       Утро не приносило облегчения. Я просыпалась от боли во всем теле. Казалось, что даже кости болят. Однако расслабиться и отдохнуть мне не давали ни минуты. Сразу после пробуждения я должна была идти на планерку, где каждому раздавали задания на день. Это был четкий, безжалостный распорядок, не оставляющий места для слабости.       Моя дневная задача была прикреплена к Грю. Я должна была сидеть рядом с ней, наблюдая за мельканием кода и данных, и учиться мастерству работы с компьютером. Это оказалось сложнее, чем любая физическая тренировка. Мне отчаянно не хватало мозгов, чтобы понять, что именно делает девушка. Все эти взломы, шифры, специальные приложения — для меня это был дремучий лес. Я старалась, вглядывалась в мониторы, пыталась запомнить команды, но информация просто не укладывалась в голове. В какой-то момент, после нескольких часов тщетных попыток освоить основы программирования, я просто сдалась, признав свое поражение перед технологиями.       Зато у меня появился успех в другом — я поняла, как правильно сортировать информацию, которую добывала Грю. Это была работа, требующая не столько интеллекта хакера, сколько педантичности и внимания к деталям.       Я научилась составлять досье, которые потом отправлялись Рыси. Первая страница была своего рода визитной карточкой: фотография человека, его полное имя, возраст, род деятельности. Дальше шла подробная биография: информация о детстве, семье, образовании. А затем начиналось самое интересное — раскрывались темные подкорки бизнеса: финансовые махинации, незаконные сделки, связи с криминалом.       Мы работали методично, но в последнее время удача отвернулась от нас. Последнюю неделю никто из «потенциальных клиентов» не попадался. Грю просматривала десятки новостных лент и финансовых отчетов, но все было впустую, никаких зацепок, никаких «грязных» сделок, достойных внимания Рыси.       Наконец, Грю устало откинулась на спинку стула, ее очки блеснули в свете мониторов.       — Ладно, пожалуй, на сегодня хватит, — сказала она, потирая виски. В ее голосе слышалась искренняя усталость от бесплодных поисков.       Я почувствовала мгновенное облегчение, но оно быстро сменилось осознанием неизбежного.       — Тогда я пойду, — ответила я, поднимаясь. — Скоро снова идти на тренировку.       В этом коротком обмене фразами была вся моя новая жизнь: монотонная работа ума днем и изматывающая работа тела вечером. И ни малейшего шанса на передышку.       Я развернулась и пошла прочь от кабинета Грю. Моей целью был первый этаж, моя комната. Мне нужно было успеть переодеться в тренировочную форму, а главное — быстро перекусить перед неизбежным вечерним марафоном с Рысью.       Последние дни я принципиально не ходила на общий ужин. Мне было некомфортно находиться в компании ребят. Они казались сплоченным коллективом, который бурно обсуждал свои дела, попутно смеясь и обмениваясь шутками. Я же чувствовала себя чужой, лишней, абсолютно не влилась в их компанию. Да и, если быть честной, я не хотела. Я предпочитала одиночество своей комнаты и сухой паек, лишь бы избежать необходимости поддерживать фальшивый разговор или просто сидеть под их оценивающими взглядами.       Я почти подошла к своей комнате, когда меня остановил звук. Из кабинета Рыси, расположенного чуть дальше по коридору, доносился разговор, который велся на повышенных тонах. Голоса были напряженными, полными эмоций, что было совершенно нехарактерно для обычно сдержанного Рыси.       — Куколка, я уже не знаю, — послышался низкий, раздраженный голос Рыси.       Любопытство, смешанное с инстинктом самосохранения, заставило меня остановиться. Я прижалась к стене, стараясь слиться с тенью, чтобы услышать причину их столь эмоционального разговора.       — Рысь, дай, пожалуйста, ей еще один шанс, — это был голос Кати, и он звучал необычно: в нем слышалась мольба, почти отчаяние.       — Твоя подруга никакая, — слова Рыси были произнесены с такой холодной уверенностью и пренебрежением, что они больно кольнули мне в сердце. Это было не просто мнение, это был приговор. — Она вечно ноет, у нее нет ни силы духа, ни выносливости. Хоть Грю и говорит, что в компьютерах она не понимает, но помогает сортировать информацию, но только по этой причине мы не можем ее оставить.       Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Моя помощь в сортировке была лишь временной мерой, не оправдывающей моего присутствия.       — А что ты хочешь? Избавиться от нее? — голос Кати дрогнул, и в нем прозвучал неприкрытый ужас.       — У тебя есть другие предложения? — ответ Рыси был ледяным и прагматичным. Сердце забилось быстрее, заглушая стук крови в висках. Дышать стало тяжело, словно на грудь положили тяжелый камень. От меня хотят избавиться. Меня хотят убить. Я не стала дальше слушать их разговор, не дожидаясь окончательного решения. Инстинкт взял верх над разумом.       Я сорвалась с места и побежала к себе в комнату. В голове стоял оглушительный шум, заглушающий все мысли. Что мне дальше делать?       Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Бежать отсюда не было смысла. Я знала, что вокруг дома был абсолютный лес, густой и непроходимый. Я была слишком слаба, слишком не приспособлена к выживанию. Поэтому выбор был ужасающе прост и ограничен: либо умереть быстро от чьих-то рук здесь, в этом доме, либо медленно, мучительно умереть от голода и холода в лесу. Отчаяние и страх скрутили меня в тугой узел.       В дверь моей комнаты раздался резкий, настойчивый стук. Я вздрогнула. Это было неизбежно.       — Через пять минут будь готова к тренировке, — донесся сквозь дверь низкий, не терпящий возражений голос Рыси.       Услышанное ранее эхом отдавалось в голове: «Твоя подруга никакая… избавиться от нее». Эти слова стали мощным, хотя и болезненным, стимулом. Мне нужно было доказать, что я стою чего-то, что я могу остаться здесь и быть полезной, даже несмотря на то, как сильно ныло мое тело. Сейчас не время для слабости.       Быстро натянув спортивный топик и лосины, я выскочила из комнаты и, не оглядываясь, побежала наверх. Каждый шаг отдавался болью, но адреналин и страх подгоняли меня.       Рысь уже ждал меня в зале. Он выглядел как всегда: напряженный, сосредоточенный, безжалостный.       — Начинай бегать, — скомандовал он, даже не взглянув на меня.       Я послушалась. Я заставила себя бежать, но тело, измученное предыдущими днями и сегодняшним эмоциональным потрясением, отказывалось подчиняться. Ноги не слушались, они были ватными, тяжелыми, а темп падал с каждым шагом. Я чувствовала, как силы стремительно покидают меня, и в конце концов, я остановилась. Я наклонилась, упершись руками в колени, жадно хватая ртом воздух, пытаясь перевести сбившееся дыхание.       — Я не говорил тебе останавливаться, ты пробежала всего круг, — грозно произнес Рысь, и его голос вернул меня в реальность.       — Да, я сейчас, — кое-как выдавила из себя я, выпрямляясь.       Я попыталась снова начать бежать, сделать хотя бы шаг, но ноги подвели меня окончательно. Они просто отказались держать вес, и я с грохотом рухнула на пол. Это был не просто спотыкание, это был полный отказ тела.       Я лежала, тяжело дыша, ожидая привычного потока критики и презрения. Но вместо этого наступила тишина. Подняв голову, я увидела Рысь. Впервые за долгое время в его глазах я заметила не гневную искру, не раздражение, а что-то наподобие волнения. Это было мимолетное, почти незаметное выражение, но оно было там.       — С тобой все хорошо? — тон его оставался безразличным, отработанным, но сам вопрос, прозвучавший из его уст, был для меня шоком.       — Да, я сейчас встану, — прохрипела я, но это была ложь. Как только я попыталась начать двигать своими ногами, по ним прошелся как будто электрический ток, острая, парализующая боль, которая приковала меня к полу.       Рысь, не говоря больше ни слова, подошел ко мне. Он легко подхватил меня, подняв на руки. Я была поражена его силой и тем, насколько бережно он это сделал. Он начал выходить со мной из зала.       В голове тут же начала крутиться самая страшная картина, навеянная подслушанным разговором: он несёт меня на перила, чтобы скинуть вниз, как он там сказал? «Избавиться от нее». Я представляла, как пролетаю три этажа и ломаю себе шею.       Но Рысь просто начал спускаться со мной по лестнице. Я старалась касаться его по минимуму, напряженно держась на весу, но его тело было настолько большим и мускулистым по сравнению с моим, что это казалось невозможным. Я чувствовала, как от его тела пышет жаром, каждая клеточка его мускулатуры была напряжена, даже когда он просто нес меня.       Рысь отнес меня прямо в мою комнату, бережно положив на кровать.       — Сегодня можешь отдохнуть, — с этими словами, не дожидаясь моего ответа, он покинул мою комнату, оставив меня в полном недоумении и с бешено колотящимся сердцем.       Ночь я провела беспокойно. Сон, который должен был принести облегчение, обернулся чередой мучительных кошмаров. Едва я проваливалась в дремоту, как меня настигали ужасающие видения моей скорой расправы. Мне снилось, как Рысь входит в комнату, его лицо бесстрастно, и он стреляет в меня в упор. Или как он выносит мое обмякшее тело из тренажерного зала и, небрежно перекинув через перила, выкидывает с третьего этажа. Самый страшный сон повторялся несколько раз: меня вывозят в глухой лес и закапывают живьем, чувствуя, как земля давит на грудь. Всю ночь меня мучили эти кошмары, они были настолько реалистичны, что я просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и долго не могла понять, где реальность, а где жуткий плод моего подсознания.       Полностью разбитая, я услышала будильник, который был поставлен на семь утра. Резкий, пронзительный звук наполнил комнату, и от этого вторжения в мой измученный покой мне стало не по себе.       Кое-как поднявшись с постели, я побрела умываться. Ноги болели все так же сильно, но сейчас я хотя бы могла ими двигать, пусть и с трудом. Подходя к ванной комнате, я столкнулась со Снежинкой, которая как раз выходила оттуда. Она бросила на меня ледяной, оценивающий взгляд.       — Дерьмово выглядишь, — произнесла она, и в ее голосе не было ни капли сочувствия, только констатация факта. И это было правда. Как только я взглянула на себя в зеркало, меня встретило осунувшееся лицо, с большими черными синяками под глазами. Кожа была бледной, губы сухими. В свой первый день здесь, несмотря на усталость, я выглядела намного лучше, чем сейчас. Физические нагрузки и эмоциональный стресс буквально вытягивали из меня жизнь.       В столовой уже все собрались, когда я пришла.       Рысь выглядел сегодня немного озадаченным, его брови были слегка сведены. Рядом с ним стояла Катя. Она была ближе обычного и, казалось, еле заметно водила пальцем по его руке, пытаясь привлечь внимание. Между этими двумя явно что-то было.       — Так как все собрались, можем начать собрание, — Рысь резко отстранился от Кати, словно стряхивая наваждение, и его голос вернулся к привычной деловой интонации. Я села на стул, который оказался рядом с близнецами.       Рысь начал раздавать задания, его взгляд скользил по присутствующим.       — Сегодня Барс, Чебурашка, Цыпа и Снежинка отправятся в город. — при упоминании своего имени Снежинка радостно запрыгала на стуле и захлопала в ладоши, что выглядело совершенно нелепо и пугающе. — Сова, сегодня потренируй Лису. У остальных занятия не меняются, — продолжил Рысь. Затем его взгляд, стальной и пронзительный, перешел ко мне. — Безымянная, ты отправляешься сегодня на кухню.       В этот момент в столовой повисла напряженная тишина. Я почувствовала, как взгляды всех ребят направились на меня. По их выражению лиц было ясно, что раньше никто из них не отправлялся на кухню. Это было не просто новое задание, это было понижение, или, возможно, испытание, которое никто из «своих» не проходил.       Я направилась на кухню, чувствуя себя немного униженной новым назначением, но в то же время испытывая облегчение. Любая работа была лучше, чем бесконечные круги под надзором Рыси.       На кухне меня ждал настоящий сюрприз. Это было огромное, профессионально оборудованное помещение, но оно было удивительно тихим. Здесь работало всего три повара, и они все были немыми. Между собой они общались исключительно языком жестов. Их движения были синхронными, точными и бесшумными. Царившая здесь атмосфера покоя и сосредоточенности была полной противоположностью нервному напряжению, царившему в остальном доме. Это было все же лучше, чем гоняться сейчас в тренажерном зале, где каждый шаг был пыткой.       Повара, заметив меня, просто жестами указали, что мне делать. Они подвели меня к огромной раковине, поставили передо мной гору овощей — моркови, картофеля, лука. Моя задача была проста: либо почистить, либо нарезать. Я принялась за работу, чувствуя, как монотонный, механический труд успокаивает нервы. Я сосредоточилась на том, чтобы срезать кожуру тонким слоем, и на время забыла о Рыси, Кате и угрозе избавления.       Моя работа на кухне, однако, долго не продлилась. Часа через три, когда я уже почти закончила с чисткой картофеля, дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась Грю. Она буквально залетела внутрь, ее обычно собранный вид был нарушен, очки сидели криво, а в глазах читалась паника.       — Мне нужна твоя помощь! — воскликнула она, ее голос был напряженным и высоким.       Я тут же последовала за ней. Когда мы вошли в ее кабинет, я поняла причину ее волнения: там творился настоящий хаос. Все экраны ярко светились, демонстрируя потоки данных и кода, а рабочий стол был буквально завален кипами бумаг, распечаток и блокнотов. Это был взрыв информации, который Грю, видимо, не успевала контролировать.       — Помоги мне отсортировать здесь все, у меня уже голова кипит! — попросила она, хватаясь за голову.       Грю тут же кинулась за главный компьютер, ее пальцы застучали по клавиатуре, пытаясь разобраться с цифровым потоком. А я, уже имея некоторый опыт в систематизации, начала разгребать завал бумаг. Я принялась методично сортировать распечатанные досье, отчеты и финансовые выписки, раскладывая их по папкам в алфавитном порядке, чувствуя себя маленьким, но необходимым винтиком в этой огромной, сложной машине.       Я углубилась в работу, методично разбирая хаотичные кучи бумаг. Мои руки автоматически сортировали листы по категориям, которые я успела усвоить за время обучения у Грю: фотографии, биографические справки, финансовые выписки.       Мое внимание привлекли имена, написанные крупным шрифтом на обложках свежих досье. Это были имена, которые, судя по всему, только что попали в поле зрения Грю. Я проговаривала их про себя, пытаясь найти в них что-то общее, какую-то связь, которая могла бы объяснить, почему они оказались здесь: Яковлева Мария, Егоров Антон, Шлыкова Евгения. Все эти люди, вероятно, были крупными фигурами в своих сферах, раз их досье лежали на столе у Грю.       — Кто все эти люди? — спросила я, не отрываясь от сортировки, но чувствуя, как внутри просыпается профессиональный интерес.       Грю, которая была полностью поглощена работой за компьютером, даже не повернула головы. Её глаза бегали по мониторам, а пальцы летали над клавиатурой с невероятной скоростью. На ее лице играло напряженное, но удовлетворенное выражение охотника.       — Кажется, я нашла новое дело, — ответила она, ее голос был низким и сосредоточенным, не отвлекаясь от монитора. В этой фразе было больше, чем просто констатация факта; это было предвкушение большой работы, сложной и, возможно, опасной игры. Моя роль в этой игре, пусть и маленькая, только что стала немного яснее.