Zwei.

      Краснову казалось, что вряд ли он ещё пересечётся с кем-то из своего сезона. По крайней мере в ближайшие год-два. Особенно после той небольшой интрижки с Саковым. С ним они вообще не на самой лучшей ноте разошлись. Артёму только оставалось радоваться за новую ячейку общества в лице Александра с женой и их сына.       Ни он колдуну, ни тот вампиру никогда ничего не обещали, но всё равно. Лучше было тогда вообще не начинать. Но что было — то было. Забыть, закопать куда подальше и не вспоминать. Тем более, что Саков о себе после финала сезона и не напоминал.       И всё-таки в гот.зал пришлось вернуться. «Битва сильнейших»  обещала ещё больше интересного. Можно было и себя показать, снова, и людям помочь в меру сил. Из знакомых лиц только Левин и, мать его, Саков. С его вечными смущёнными улыбочками и твёрдым взглядом болотных глаз.       В этом, пожалуй, единственный минус проекта — до самих съёмок не знаешь, кто будет участвовать вместе с тобой. Отказываться вампир бы не стал, но хотя бы морально был бы готов, а так...       Ещё и ставят их в первый же день рядом, а все попытки попросить поменяться местами хоть с Череватым, стоящим в самом начале колонны, были встречены отказом. Настаивать и казаться идиотом было бы только хуже.       В том, чтобы быть предпоследним в линии тоже, конечно, ничего такого нет, но — очень мешает колдун. Даже не делая ничего он отвлекает и заставляет мысли сбиваться в другую сторону.       Вступительную речь Марата он почти полностью пропускает мимо, всё равно ничего полезного там не будет.       — Артём, — Башаров переходит в точечное наступление. — Вы стоите между двух Александров, не хотите загадать желание?       Краснов моргает, подвиснув на секунду. Единственное его желание сейчас — убраться отсюда подальше. Или убрать своего соперника, стоящего по левую руку. По правую бы тоже, конечно, но с Шепом ему тягаться просто сил не хватит. Радует, что тот в эту секунду занят перешёптываниями с братом и на всё это просто не реагирует.       — Не хочу, — вампир чуть качает головой, — единственное моё желание сейчас — выиграть здесь. А оно осуществится и без этого детского сада.       Хоть чьи-то чувства Краснов щадить не собирается. Обидится Марат — его проблемы.

* * *

      — А лучше бы загадал, — Саков в первый раз за всё время съёмок обращается к нему лично уже в гримёрке. — Точно бы помогло.       — Сам найди двух тёзок и загадывай, — злиться не получается, съёмки всё же вещь изматывающая.       — Я в себе уверен, мне такое не требуется.       — А во мне, значит, нет? — Краснов моментально ощеривается метафорическими иголками. — Прекрасно!       — Иногда, — Александр подходит ближе, кладёт ладонь на чужое плечо. — Тебе не хватает терпения, чтобы пройти дальше, увидеть глубже. Торопливость не всегда уместна, в том числе и в решениях.       Артём выдыхает, стараясь успокоиться и не выходить из себя. С деревенским колдуном это, почему-то, каждый раз слишком сложно. От ладони на плече исходит лёгкое тепло и это тоже помогает, вопреки всему.       — На себя намекаешь? — Саков кивает. — И что же я не понял? Жену, ребёнка? Или наше... всё — изначально планировалось именно так? Потрахаться и разбежаться?! Так ты в следующий раз сразу предупреждай!       От оговорки и дальнейших слухов спасает только то, что никого уже не осталось, все, как нормальные люди, разъехались по домам.       — То, — Александр кивает на ближайший стул и сам садится рядом, — что я последний в своём роду. И чем раньше я заведу ребёнка — тем больше шансов, что он сможет унаследовать дар.       — Тебе тридцать, — вампир демонстративно отсаживается подальше. — Уже лет пятнадцать как можно было завести ребёнка.       — Не каждая женщина смогла бы быть подходящей матерью. Ира смогла.       — Бред.       Помолчали. Через пять минут гнетущей тишины Артём поднимается, складывая в сумку остатки своих вещей.       — Не обязательно верить, — Александр прикрывает глаза. — Я хотел бы предложить мир. И вернуться к тому, что было.       — Нет.       Дальнейшее — всего лишь порыв соскучившегося человека. Целовать колдуна всё ещё приятно, губы привычно обкусанные, отвечающие с тем же пылом, что и раньше. Отрываться сложно, но нужно.       — Мы соперники, не более. И не лезь больше ко мне со своими глупостями.       В конце концов, так правда лучше — разделять работу и личную жизнь.