Вынужденное перемирие
5 ноября 2025 г., 21:12
Утро началось с телефонного звонка, который врезался в сознание Шарля как нож. Он провёл ночь в беспокойном полусне, где образ Макса — то семнадцатилетнего, с беззаботной улыбкой, то сегодняшнего, с ледяным взглядом — преследовал его. Голос командира Стеллинота в трубке был непривычно напряжённым.
— Экстренное совещание. Через час в моём номере. Будет присутствовать представитель спонсора.
Причина столь срочного вызова стала ясна, едва Шарль переступил порог. В просторном люксе, помимо Стеллы и инженера, сидел улыбающийся человек в безупречном костюме. Мистер Арчер, представитель главного спонсора команды, часовой компании «Chronosphere».
— Господин Леклер, — начал он, не теряя времени на предисловия. — Ваше... выступление вчера на пресс-конференции вызвало определённую реакцию. Публичная перепалка с Ферстаппеном — это тот контент, который нам не нужен.
— Это не была перепалка, — попытался возразить Шарль. — Журналисты...
— Не перебивайте, — мягко, но не допуская возражений, остановил его Арчер. — «Chronosphere» продаёт не только часы. Мы продаём стиль, элегантность, спортивный дух. Дух здорового соперничества, а не дешёвых склок. Рейтинги вчерашней трансляции взлетели, но за счёт нашего имиджа.
Он положил на стол планшет, где был открыт твит с хэштегом #F1Drama.
— Наш бренд ассоциируется с победителями. Но также — с джентльменами. Поэтому мы и наши партнёры из Red Bull приняли совместное решение.
Сердце Шарля упало. Он посмотрел на Стеллу, но та избегала его взгляда.
— Какое решение? — спросил он, уже зная, что ответ ему не понравится.
— Вы и господин Ферстаппен проведёте совместное интервью для нашего YouTube-канала, — объявил Арчер. — Тема — «Искусство соперничества: как конкуренция двигает спорт вперёд». Вы будете улыбаться, шутить и демонстрировать взаимное уважение. Или мы будем вынуждены пересмотреть условия нашего контракта с Ferrari.
Комната на секунду поплыла перед глазами. Это было унизительно. Поставить его на одну сцену с Максом и заставить разыгрывать фарс дружбы после вчерашнего? Это было хуже любого проигрыша.
В гримёрке перед съёмками царила гробовая тишина. Шарль сидел, отстранённо глядя в зеркало, пока визажист поправляла ему тон. Дверь открылась, и в комнату вошёл Макс. Их взгляды встретились в отражении. Голландец выглядел так же мрачно, как и он.
— Представляю, как ты рад этой клоунаде, — не удержался Шарль.
Макс тяжело вздохнул, развалившись в соседнем кресле.
—Просто делаю то, что мне говорят. Как и ты.
— О, я уверен, тебе это нравится. Ещё одна возможность показать своё превосходство.
— Да брось ты, Шарль, — в голосе Макса впервые прозвучало раздражение. — Думаешь, я получаю удовольствие, когда меня заставляют что-то делать как щенка? У меня такой же контракт, как и у тебя.
Визажист, почувствовав напряжение, поспешно ретировалась. Они остались одни.
— Они хотят, чтобы мы были друзьями, — с горькой усмешкой произнёс Шарль. — После всего.
Макс повернулся к нему. Его лицо было серьёзным.
—Никто не говорит о дружбе. Речь идёт о бизнесе. Мы можем ненавидеть друг друга сколько угодно, но за закрытыми дверями. Для камер мы — коллеги, которые уважают достижения друг друга.
— А ты уважаешь мои достижения? — неожиданно для себя выпалил Шарль.
Макс замер. Его взгляд стал пристальным, изучающим.
—Я всегда уважал твоё упорство. Даже когда ты сводил меня с ума. — Он встал. — Давай просто переживём этот час, ладно? Сделаем вид, что мы взрослые люди.
Выйдя на съёмочную площадку, они надели маски. Улыбки, кивки, лёгкие подколы, которые звучали как дружеские. Они говорили о гонках, о тактике, о будущем спорта. Играли в пинг-понг заранее заготовленными фразами. Ведущий сиял — получался отличный контент.
Но в перерыве, когда камеры выключили, их улыбки мгновенно исчезли. Они сидели на диване, разделённые метром пустого пространства, и смотрели в разные стороны. И Шарль снова поймал себя на той же мысли, что и вчера: самая невыносимая часть всего этого — не ненависть. А то, что под ней всё ещё тлеют угли того самого огня, который когда-то горел так ярко. И эти вынужденные посиделки были похожи на подливание масла в почти угасшее пламя. Очень опасное пламя.
