Безудержное соперничество

Инцидент в Лас-Вегасе получил неожиданное продолжение. Через два дня после пресс-конференции Шарль получил официальное приглашение на «неформальный ужин» от руководства «Chronosphere». Место: частный зал в одном из самых дорогих ресторанов города. Время: сегодня вечером. И самое главное — вторым гостем значился Макс Ферстаппен. «Это уже переходит все границы», — пробормотал Шарль, сжимая в руке изящный кремовый конверт. Он чувствовал себя актёром, которого заставляют играть в плохой пьесе, где все реплики фальшивы, а сюжет предсказуем до тошноты. Вечером, подъезжая к ресторану, он увидел у входа знакомые вспышки фотокамер. Макс только что вышел из машины. На нём был тёмный костюм, и он, казалось, был так же недоволен происходящим, как и Шарль. Их взгляды встретились на секунду — в них читалось взаимное раздражение и усталость от этой комедии. За столом, накрытым с изысканной простотой, царила натянутая вежливость. Представители «Chronosphere» — мистер Арчер и глава маркетинга, элегантная женщина по имени Изабель — старались поддерживать лёгкую беседу. Они говорили о последних технических инновациях, о будущем спорта, о философии бренда. Шарль и Макс отвечали односложно, избегая смотреть друг на друга. — Знаете, — сказала вдруг Изабель, делая глоток вина, — мы просматривали архивные записи. Вы оба начинали в одной гоночной академии, не так ли? Воздух за столом мгновенно сгустился. Шарль почувствовал, как по спине пробежал холодок. Макс замер с бокалом в руке. — Да, — коротко кивнул Шарль. — Много лет назад. — Должно быть, это было забавное время, — с милой улыбкой продолжила Изабель. — Два юных таланта, мечтающих о Формуле 1. Наверняка у вас были общие воспоминания. Макс медленно поставил бокал. —Времени на воспоминания не было. Мы были слишком заняты борьбой за место в карте. — Но ведь должно же было быть что-то... личное? — не отступала Изабель, и Шарль понял, что это не случайный вопрос. Это была продуманная стратегия. — Какую-то общую шутку? Или, может, совместную победу? Шарль вспомнил. Внезапно и ярко, как удар тока. Тот дождь в Спа, семь лет назад. Они стояли под одним зонтом, промокшие до нитки, и смеялись над тем, как их только что обошёл какой-то местный гонщик на старой машине. Макс тогда сказал... — Нет, — резко прервал его мысли Макс. Его голос прозвучал как хлопок двери. — Ничего такого не было. Мы были соперниками. Как и сейчас. Изабель слегка нахмурилась, но не стала настаивать. Разговор переключился на безопасные темы. Но ущерб был нанесён. Старые воспоминания, как призраки, витали над столом. Когда ужин, наконец, подошёл к концу, и спонсоры удалились, Шарль и Макс снова остались одни в пустом зале. Дверь за представителями «Chronosphere» закрылась, и гнетущая тишина повисла между ними. — Они что, решили устроить нам терапию? — с горькой усмешкой произнёс Шарль, отодвигая стул. — Они хотят продавать историю, — мрачно ответил Макс. — А у нас с тобой, как выясняется, есть общее прошлое. Идеальный материал для пиара. — И ты готов его им предоставить? — Шарль встал и подошёл к окну, глядя на ночной город. — Рассказать, какими мы были? Какими могли бы быть? За его спиной послышались шаги. Макс подошёл совсем близко. — А о чём мне рассказывать, Шарль? — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась сталь. — О том, как мы тайком встречались после гонок? О том, как ты обещал, что это останется между нами? Или о том, как ты потом... Шарль резко обернулся. Они стояли лицом к лицу, разделённые сантиметрами. —Я что, специально это сделал? — его голос дрогнул. — Ты действительно до сих пор веришь, что я хотел, чтобы об этом узнали? В глазах Макса что-то дрогнуло. Неуверенность? Боль? —А как ещё это объяснить? На следующее утро об этом трубила вся газета! Только мы двое знали! — Я никому не говорил! — выкрикнул Шарль, чувствуя, как старые раны кровоточат с новой силой. — Чёрт возьми, Макс, я был в тебя влюблён! Зачем мне было это портить? Последние слова повисли в воздухе, громкие и обнажённые. Они оба замерли, поражённые тем, что прозвучало вслух после стольких лет молчания. Макс отступил на шаг. Его лицо стало непроницаемым. —Не имеет значения. Прошлое есть прошлое. — Для тебя, может, и нет, — прошептал Шарль. — А для меня... Он не договорил. Повернулся и вышел из зала, оставив Макса одного с призраками их общей юности и одним-единственным признанием, которое прозвучало на семь лет позже, чем должно было.