Дикая магия и сердце дракона

Мы поспешно вышли из таверны, Арден мягко держал мою руку, ведя за собой. Его гнев был почти осязаем, и я чувствовала себя маленькой лодочкой, которую огромный шторм несет к берегу. Но, несмотря на резкость и публичное проявление его недовольства, в глубине души я чувствовала странное, горячее удовлетворение. То, как Арден отрезал Лира, как он резко и властно заявил о своих правах, это было неожиданно и на удивление приятно. Я почувствовала себя не просто спутником, а кем-то, за кого готовы вступиться. Мне не нравилась его собственническая манера, но мне нравилось, что ему не всё равно. — Мы немедленно возвращаемся к Деарну. И никаких больше таверн. Вообще никаких контактов с местными, — Арден говорил сквозь зубы, едва мы вышли на улицу. — Да ладно тебе, Арден! Ты сжёг бы его взглядом, если бы он не отступил, — я пыталась сгладить напряжение, но он не улыбнулся. — Это не предмет для шуток, Рин. Мы на виду. И мы уходим. — Но мы же в городе! — я остановилась, вырывая свой локоть. — Я не видела нормальных торговых рядов уже целую вечность! Я хочу просто прогуляться по ярмарке, посмотреть на товары. Ты даже не представляешь, как скучна была моя жизнь до этого. Арден развернулся, и его взгляд пронзил меня насквозь. — Ты сейчас в опасности. Я не собираюсь рисковать тобой и твоей безопасностью. —Рин права, Арден, — неожиданно подал голос Дер, который до этого молчал, следуя за нами. — Ты слишком напряжён. Тебе нужно вернуться и расслабиться. А я как раз хотел пройтись, прикупить кое-чего. Да и тебе нужны в дорогу вещи. Дер хитро прищурился. Я поняла его намёк: он давал нам обоим возможность сбавить обороты и возможность Ардену остыть. Арден смерил Деарна долгим, оценивающим взглядом, а затем перевёл его на меня. Я стояла, скрестив руки, готовая к долгой осаде. В конце концов, он резко выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжёлый плащ. — Хорошо, Дер. Ты за неё отвечаешь. Если с ней что-то случится, я припомню тебе это с особым удовольствием. Не дожидаясь ответа, Арден повернулся и зашагал прочь, его широкая спина и быстрый шаг выражали полное и абсолютное недовольство. —Ура! Спасибо, Деарн! — я тут же повеселела. Мы направились к площади, где шум и пестрота ярмарки были слышны уже издалека. — Просто Дер, — он улыбнулся так, будто мы были старыми приятелями. Мы направились к площади, и чем ближе мы подходили, тем сильнее нарастало ощущение праздника и свободы. Шум толпы был не раздражающим гулом, а непривычно живым, многоголосым оркестром, состоящим из смеха, криков зазывал и мелодий уличных музыкантов. Площадь была буйством красок. Ярмарка была настоящим чудом! Я шла, задрав голову, с восторгом ребёнка. Глаза разбегались от изобилия: Развевались палантины всех оттенков заката, шёлк, отливающий перламутром, и грубая, но красиво вышитая шерсть. На прилавках сияло стекло, меняющее цвет, отражая солнце. Рядом громоздились лотки, заваленные сияющим эбеновым деревом из южных земель. Воздух был плотным от смешения запахов: пряностей (кардамон, корица, неизвестные травы), жареного мяса и сладкого миндаля. — Смотри, Дер! Ты видел эти летающие фонарики? Они выглядят как огромные светлячки! — я почти подпрыгивала, стараясь рассмотреть всё сразу. — Видел, видел, — Дерн улыбался, но держался настороже, его взгляд скользил по толпе. Я почти подпрыгивала, стараясь рассмотреть всё сразу, ощущая, как напряжение последних дней уходит, смытое этим потоком жизни. Я разглядывала ряды амулетов из полудрагоценных камней, которые, как утверждали продавцы, меняли цвет в зависимости от настроения владельца. Каждый уголок площади предлагал новое, незнакомое чудо. Я чувствовала себя свободной, живой и невероятно счастливой, словно вернулась домой после долгого, унылого путешествия. Это был вихрь эмоций, и я с радостью ему поддавалась. Я на мгновение забыла об Ардене, об опасности и о том, почему мы здесь. Сейчас было только солнце, шум и радость открытий. В какой-то момент, пока я ходила между прилавками, в этот ряд будто накатила волна из людей. Я поняла, что потеряла своего спутника из поля зрения. — Дерн? — позвала я, но шум голосов поглотил мой голос. — Чёрт! Паника начала подступать. Вокруг были только незнакомые лица. Я попыталась отыскать его, проталкиваясь сквозь толпу, но ряды торговцев казались лабиринтом. Я повернула за угол, на узкую улочку, где продавали еду. Голод и растерянность смешались. У небольшого лотка, где сидела старая женщина, аппетитно пахли жареные пирожки. — Доченька, какая ты худая, иди сюда, возьми пирожок. С пылу с жару, самое то для молодой девушки. — Бабушка, не подскажешь, как вернуться на главную площадь? — спросила я, доставая монету, оставленную Арденом. — Да вот отсюда прямо и через пару переулков направо, — проворковала она, протягивая мне самый румяный пирожок. Он был сладкий, с вкусом корицы и чего-то травянистого. Я откусила, чувствуя, как тёплая начинка приятно обжигает язык. По дороге, которую указала мне старушка, становилось все меньше и меньше людей. Внезапно у меня закружилась голова. Цвета стали ярче, звуки приглушились, а ноги стали ватными. Я почувствовала резкую, пугающую слабость. Это было не просто головокружение. Это было сонное зелье, с ужасом поняла я. Я попыталась позвать Дера еще раз, но слова застряли в горле. Я почувствовала, как остаток пирожка выскользнула из онемевших пальцев. В тот же миг, когда я начала оседать, сильная рука подхватила меня под локоть. — Ох, сестрица! Опять тебе стало плохо! Я же говорил тебе, не ходи по таким шумным улицам! — услышала я бодрый, громкий мужской голос совсем рядом. Я попыталась поднять голову, чтобы увидеть лицо, но оно расплывалось. Я увидела только резкий контур подбородка и тёмный, плотный плащ. Это был незнакомый мужчина, который умело притворялся моим заботливым родственником. Он крепко держал меня, словно мешок, и уверенно прокладывал путь сквозь толпу, которая, казалось, даже не заметила ничего странного. — Уходим, уходим, ей нужно отлежаться! — бросал он в сторону, и его голос был полон притворного беспокойства. Мои глаза закрывались. Последнее, что я почувствовала, это холодный ветер в лицо и жёсткую хватку на руке. И перед тем как окончательно провалиться в темноту, я осознала свою глупую, детскую ошибку. Я позволила себе отвлечься. Я не послушала Ардена. А теперь меня поймали.