Дикая магия и сердце дракона

Холод. Это было первое, что я почувствовала. Холод и гулкая, давящая тишина, резко контрастирующая с шумом ярмарки, звеневший в ушах, казалось, пару мгновений назад. Я очнулась с сильной головной болью, словно меня ударили тупым предметом. Лежа на грубом тюфяке, брошенном прямо на каменный пол, я старалась понять где нахожусь. Вокруг был сырой, пахнущий плесенью подвал. Единственный крошечный, зарешеченный оконный проем под потолком пропускал слабый луч серого света. Моё сердце забилось в панике. Я попыталась встать, но тело было вялым и непослушным — остаточное действие зелья. Я в плену. Прекрасно. У массивной деревянной двери стоял мужчина внушительных размеров. Он возвышался над дверным проемом, с бычьей шеей и тяжёлыми, неподвижными глазами. Его кожаная куртка была грязной, а руки, скрещённые на груди, выглядели так, словно они привыкли ломать, а не строить. — Проснулась? Быстро ты, — прохрипел он, не двигаясь. В его голосе не было ни угрозы, ни заботы — только мерзкое, рабочее равнодушие. — Кто ты? Что тебе нужно? — Я отползла назад, пока спина не упёрлась в стену. — Что нужно? То же, что и всем. Наш хозяин велел присмотреть за тобой. Вот сейчас я о тебе и позабочусь. — Он ухмыльнулся, и его лицо стало отвратительным, и сделал медленный, тяжелый шаг ко мне. Паника обрушилась на меня ледяным водопадом. Я попыталась собраться с силами и сбежать. Но при попытке подняться я упала обратно без сил. В момент когда бугай был в шаге от меня, дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В проеме стоял музыкант из таверны, Лир. Его лицо было искажено гневом. — Что здесь происходит? — Лир вошел, его шаги были легкими и хищными. — Я просто... — громила мгновенно съёжился, отступая на шаг. — Убирайся. — Лир подошел к громиле. Его тон был полон ярости. — И если ты приблизишься к ней, и если хоть волос упадет с головы этой леди, я скормлю тебя свиньям! Громила неуклюже пригнулся и вышел из комнаты, я слышала как отдаляются его неуклюжие громкие шаги. Я сидела, дрожа, и смотрела на Лира. Облегчение затопило меня. Он пришел помочь! Он спас меня от этого мерзавца! — Лир! — Мой голос был слабым, но я старалась уместить в словах всю благодарность. — Ты... ты спас меня! Я думала, что... — Тише, тише моя хорошая, — он подошел ко мне, его гневное выражение мгновенно сменилось нежностью, которая казалась почти невероятной. Он сел рядом на тюфяк и осторожно обнял меня, прижимая к своей груди. Его куртка пахла дорогой кожей и какими-то пряными травами. — Всё хорошо. Я здесь. Никто тебя не тронет. Я вцепилась в его одежду. Внезапная, поздно пришедший страх заглушил остатки рассудка. — Я так испугалась... Он... он был такой... — Я знаю. Я видел, — его рука ласково гладила меня по волосам, а затем скользнула по спине, успокаивающе растирая плечо. — Не думай о нём. Ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то неприятное. Я почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань моей рубашки. Поглаживание было слишком долгим, его пальцы остановились на пояснице. — Как ты меня нашел? — прошептала я, чувствуя, как моё сердцебиение постепенно успокаивается. — Разве ты не рада? — Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был глубоким и манящим. — Я же сказал, ты меня заворожила. Я не мог позволить, чтобы какой-то громила... — Он поморщился. — ...испортил такую прекрасную деву. Я не позволю испортить то, что принадлежит мне — Принадлежит? — я сидела съёжившись, прижатая к нему и ничего не понимала. Он снова мягко обнимает меня, притягивая ещё ближе, и его губы касаются моего уха. — Ну конечно, принадлежит. Такие драгоценности, как ты, не оставляют без присмотра. Ты думала, я позволю кому-то просто так забрать тебя? Я прогнал его. А теперь, ты мне должна. — Должна? — Я напряглась, но его рука на моей спине держала меня слишком крепко. — Естественно. За спасение нужно платить, моя прелестная мелодия. Ты подаришь мне нечто гораздо более ценное, чем золото. Ты подаришь мне свою преданность. И свою благодарность. Я вернусь за ней, когда ты будешь готова отплатить мне сполна. Он протянул руку и очень нежно коснулся моей щеки. Я почувствовала, как моё тело инстинктивно подается к этой нежности, но разум говорил совершенно другое. Бежать, срочно нужно бежать отсюда. — Ты такая наивная, Рин, — прошептал он, и его взгляд был прикован к моим губам. — Тот человек просто делает свою работу. Доставить мне то, что я пожелал. Он провел пальцем по моей щеке, и его палец соскользнул мне на губы, легким движением он провел по нижней губе, приоткрывая рот. Лир усмехнулся, его глаза блеснули. Правда обрушилась на меня, как обвал камней, мгновенно вытесняя остатки надежды. Вчерашняя тень в переулке, случайная, как казалось, встреча в таверне, пирожок с сонным зельем, любезно предложенный "бабушкой", и человек который увел меня — всё было частью тщательно продуманной, жестокой ловушки. Не было никакой случайности, только хищный расчет. Он перестал играть в учтивого спасителя. Его тон стал властным, хищным, откровенно демонстрируя истинную натуру. Он не держал кинжал, но его слова были остры и опасны, как обнажённая сталь. — Я всегда исполняю свои желания, Рин. А ты — моё желание с того самого момента, как заехала в город. Твой голос, твое тело, ты вся — теперь моя. Он встал, отойдя на шаг, его фигура казалась мрачной и огромной в тусклом свете. — Я дам тебе время. Хочу, чтобы твое тело снова стало чувствительным, когда действие зелья кончится. Я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь, если ты мне отдашься. Он вышел, и дверь с лязгом, напоминающим удар колокола о мою свободу, заперлась на массивный засов. Я тряслась от холода и страха. Обладать мной? Нет. Его желание было грязным и отвратительным. Он не получит меня. Мне нужно было бежать. Я усилием воли, преодолевая тошноту и ватную слабость, подползла к двери, но она была заперта намертво. Я осмотрела крошечное окно: высоко, слишком узко, и надёжно заковано в сталь. Должен быть другой выход. Может быть, за старыми, пыльными бочками? Я с трудом двигала их, ища лазейку, но за ними была только глухая стена. Я сосредоточилась. Найдя камушек, нацарапала на полу магические символы, и собрав свои силы, направила их в заклинание. Я почувствовала слабый, болезненный толчок в груди — это был жалкий отголосок моей силы. Зелье парализовало не только мои мышцы, но и связало саму мою магию. Я выдавила из себя лишь искру, которая тут же погасла, оставив после себя лишь едкий, горький привкус бессилия. Голова закружилась, тело ослабло, и я рухнула на грязный, ледяной пол. Моё сознание, обессиленное и преданное, погрузилось в спасительную темноту. Я очнулась снова, от запаха лаванды и полированного дерева. Первое, что я осознала: я не на холодном полу. Я лежала на мягкой кровати. Комната была роскошной, будто тут жил дворянин. В воздухе витал аромат дорогих благовоний. Я попыталась поднять руку, чтобы потереть виски. Но не смогла. Мои запястья были крепко привязаны к резным столбикам кровати крепкими веревками. Точно так же были привязаны и мои лодыжки. Я была полностью обездвижена, выставлена на всеобщее обозрение. Я издала крик ужаса, пытаясь вырваться. Но веревки были крепкими, и от борьбы только сильнее билось сердце. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Лир. Он был в одном шёлковом халате цвета морской волны, небрежно запахнутом на поясе. — Очнулась, моя маленькая мелодия. Я знал, что ты не заставишь себя ждать. — Он подошел к кровати, его шаги были бесшумными и уверенными. Я пыталась закричать, но ком в горле не дал произнести ни звука. — Тебе здесь нравится? Я специально выбрал лучшую комнату. Она достойна твоей красоты. Ты не должна лежать в грязи. Ты создана для шёлка и роскоши. — Он сел на край кровати, и я почувствовала его тепло и запах дорогого одеколона. — Отпусти меня! — я в отчаянии старалась подавить приступ паники. — Не кипятись. Ты ещё не знаешь, как тебе будет приятно. Тебе обязательно понравится. — Его газа не хорошо блеснули. Он протянул руку и нежно, почти ласково, коснулся моей шеи, обведя контуром ключицы. — Посмотри на себя, — его голос стал низким, горячим, как растопленный воск. — Ты прекрасна, как огонь. И это только начало нашего танца. Я пыталась отвернуться, но он прижал мою голову ладонью к подушке. — Не надо. Наслаждайся. Я избавлю тебя от этих жалких лохмотьев. — Он наклонился и медленно, дразняще расстегнул пуговицы на моей рубашке. — Твоя кожа как молоко, — прошептал он, поглаживая меня по плечу, его большой палец очертил изгиб моей груди. — Я хочу видеть тебя целиком. Хочу, чтобы ты ощутила как просыпается твое тело под моими руками. Его рука скользнула вниз, за талию, и он рывком стянул с меня верхний слой одежды, который тут же оказался где-то на полу. Я была в тонкой нижней рубашке, которая ничего не скрывала. Стыд и ужас были невыносимы. Я задохнулась, пытаясь закричать, но он приложил палец к моим губам. — Ш-ш-ш. Не кричи просто так. Только от удовольствия. Он погладил меня по бедру, его прикосновение было липким и неприятным. Я боролась со шёлковыми лентами, но это было бесполезно. Лир наклонился, накрыв мои губы влажным поцелуем. Я сжала губы, но он взял меня за подбородок, приоткрывая рот. Внезапно прозвучал оглушительный, чудовищный звук, похожий на взрыв или удар гигантского молота о камень. Всё в комнате зазвенело. Камин вздрогнул, кровать задрожала. Лир замер, его взгляд резко стал настороженным.