Дикая магия и сердце дракона

Огромный зал, выдолбленный в чреве горы, тонул в густом фиолетовом сумраке, который разрезало лишь одно — Окулус. Он парил в центре, закованный в кольца из черной магии, испещренный рунами удержания. Но это не был величественный артефакт, который я представляла. Это было извращенное, пульсирующее нечто, слепленное из тысяч магических ядер. Они были сплавлены в единую, хаотичную массу, которая светилась нездоровым, лихорадочным светом. Кластер то сжимался, то расширялся, словно огромное, вырванное из груди сердце, которое заставляют биться против его воли. Я почувствовала, как Арден рядом со мной замер. Его дыхание, только что ровное после схватки, стало прерывистым и тяжелым. Я повернулась к нему и похолодела: он не просто смотрел на Окулус. В его глазах вспыхнула искра узнавания. При ее появление, все его тело напряглось, глаза сузились и он принял стойку, всем видом показывая, что еле сдерживается, чтобы не потерять над собой контроль. — Арден? — тихо позвала я, касаясь его руки. Его кожа была обжигающей. Золото в его глазах больше не мерцало — оно горело первобытным, ослепляющим пламенем. Он сделал шаг вперед, и камни под его сапогами начали трескаться от избытка силы, которую он больше не считал нужным сдерживать. — Это они, Рин, — его голос прозвучал так, будто сами горы заговорили на языке лавы. — Я чувствую их. Это не просто магия. Это... это Киарра. Это Валтор. Это младшие... те, кто не успел скрыться, когда Конклав объявил охоту. Он поднял дрожащую руку, указывая на кластер. В самой середине Окулуса, зажатые между кристаллами единорогов и стихийных духов, пульсировали крупные, золотисто-багровые ядра. Почти такие же, как ядро самого Ардена, которое я освободила. Они не просто давали энергию — они стонали в ментальном поле, и Арден, будучи их сородичем, слышал этот хор боли в полную силу. — Они превратили их души в батарейку, — Арден издал звук, который был страшнее любого рыка. — Они убили мой народ и заставили их остатки питать свои жалкие щиты! Его аура начала стремительно расширяться. Воздух в зале затрещал, на стенах начали проступать глубокие борозды, а Элиас, следовавший за нами, в ужасе забился в нишу у входа, не смея даже дышать. Арден терял контроль. Его мощь, утроенная нашей связью, грозила обрушить своды пещеры еще до того, как мы доберемся до центра залы. Я шагнула прямо в эпицентр его гнева. Моя магия взвилась изумрудным вихрем, сплетаясь с его золотым пламенем, не подавляя его, а обволакивая и успокаивая. Я обхватила его лицо ладонями, заставляя его отвернуться. — Арден, посмотри на меня! — выкрикнула я, перекрывая гул магии. — Мы пришли сюда положить конец их тирании, и освободить тех, кого они заточили! Его взгляд сфокусировался на моем лице. В нем было столько боли, что мое собственное сердце сжалось. — Я уничтожу их всех, Рин, — прохрипел он, и по его щеке, прямо через золотую чешую, прочертила след слеза, мгновенно испарившаяся, от жара кожи. — Я сожгу это место до основания. — Сожжешь, — согласилась я, прижимаясь лбом к его лбу. — Но не как звери. Мы сделаем это вместе. Мы даруем им покой, которого они заслуживают. Слышишь? Мы не просто разрушим это место — мы освободим их. Посмотри на этот кластер... он извращен, он болен. Это надругательство над самой жизнью. Надо закончить их муки. Я чувствовала, как его ярость медленно переплавляется в холодную решимость. Его руки легли мне на талию, и в этот момент между нами окончательно стерлась граница. Наша общая магия, рожденная на той рассветной поляне, запульсировала в едином ритме с нашими сердцами. — Ты права, — выдохнул он, и его голос снова стал глубоким и чистым. — С тобой я не просто монстр-мститель. С тобой мы правосудие. — Вот и правильно, — я тепло улыбнулась, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя, Арден. — А я люблю тебя, моя маленькая ведьмочка. Он слегка наклонился, прислоняясь своим лбом к моему. От точки соприкосновения стало разливаться тепло, я чувствовала как нас обволакивает мягкое свечение от переизбытка магии. Защитные круги, словно почувствовав угрозу, вспыхнули ядовитым фиолетовым светом. Кольца начали вращаться с безумной скоростью, выстраивая все большие защитные барьеры, но для нас они были не плотнее паутины. Я протянула правую руку, Арден — левую. Наши пальцы переплелись, и в этот миг я почувствовала всё: его любовь, его скорбь по сородичам, его гордость и ту невероятную свободу, которую он обрел рядом со мной. Он чувствовал мою дикую, необузданную природу, мое желание защитить его и мою веру в то, что мир может быть иным. — Сейчас, — прошептала я. Из наших соединенных рук вырвался поток магии, который сложно было описать словами. Это была первозданная энергия созидания и разрушения одновременно — ослепительно-белая, с прожилками изумруда и золота. Поток ударил точно в центр Окулуса. Взрыв объединенной магии не был похож на обычный выброс силы — это было рождение сверхновой в тесном пространстве. В то мгновение, когда мы окончательно слились в едином порыве, пространство между нами и Окулусом искривилось, превращаясь в ослепительный вихрь, где изумрудное пламя сплеталось с золотым сиянием в тугую, ревущую спираль. Физически это ощущалось как мощный электрический разряд, прошедший сквозь каждую клетку тела: волосы встали дыбом, а кожа заколола от избытка озона и чистого тепла. Когда поток достиг кластера, раздался не просто грохот, а глубокий, вибрирующий звук, похожий на звон разбивающегося хрустального колокола размером с гору. Воздух вокруг мгновенно стал плотным, как вода, выталкивая кислород и наполняя легкие вкусом расплавленного золота и лесной свежести. Вспышка была настолько яркой, что тени на стенах на мгновение выжгло добела, а по залу пронеслась радужная ударная волна, которая не разрушала, а буквально расщепляла материю на светящиеся атомы. Это было пугающе красиво: тысячи осколков Окулуса разлетались во все стороны, превращаясь в искрящуюся пыль, и каждый, кто находился в эпицентре, чувствовал невероятную легкость, будто гравитация на миг перестала существовать, оставляя лишь чувство безграничного, оглушительного триумфа. Зал наполнился невыносимым сиянием и гулом. Защитные кольца артефакта начали плавиться и испаряться, не в силах сдержать напор нашей объединенной воли. Я слышала, как внутри кристалла что-то лопается. Золотые ядра внутри Окулуса вспыхнули в последний раз — не от боли, а от благодарности. Мы чувствовали, как сознания павших драконов на мгновение коснулись наших. Я видела как проносятся образы мужчин, женщин, зверей и духов. Они улыбались нам, и каждый что то произносил. Я не знала большинства языков, но в душе чувствовала то, что они передавали. Это были слова благодарности, и благословления. Каждая из заточенных душ, была рада обретенной свободе. — Прощайте, братья, — негромко сказал Арден. В следующую секунду Окулус взорвался, оглушая и ослепляя меня, Аредна и Элиаса. Волна чистой энергии пронеслась по залу, аннигилируя всё извращенное и неестественное. Фиолетовый сумрак был выжжен подчистую. Огромные каменные колонны, державшие свод, начали крошиться под напором высвобожденной мощи. По стенам побежали гигантские трещины, и сверху посыпались первые обломки. — Всё рушится! — закричал Элиас где-то вдалеке, но его голос тонул в грохоте обвалов. Центральный зал Цитадели, оплот власти Конклава в течение столетий, буквально рассыпался на куски. Магия, которую они копили веками, теперь вырывалась на свободу, возвращаясь в землю, из которой была украдена. Арден мгновенно притянул меня к себе, укрывая своим телом. Он не трансформировался — в этом не было нужды. Вокруг нас образовался сияющий купол из нашей силы, и помощи выпущенных ядер Окулуса. — Мы сделали это, — я прижалась к его груди, слушая, как гулко бьется сердце, не понимая, мое или его. В этом хаосе, среди грохота и пыли, я чувствовала себя в абсолютной безопасности. — Мы действительно это сделали. — Это только начало, Рин, — он приподнял мой подбородок, глядя в глаза, которые всё еще искрились изумрудом. — Окулуса больше нет. Конклав лишился своей силы. Теперь мы выйдем отсюда и построим мир, в котором никому не придется бояться террора тех, кто жаждет только власти. Свод над нами окончательно раскололся, открывая вид на ослепительно голубое небо. Обитель чародеев превращалась в руины, погребая под собой столетия лжи и тирании. Я рассмеялась — легко и победоносно. Арден улыбнулся, и в этой улыбке была вся та нежность, которую он когда-то прятал за маской холода и отстраненности. Он подхватил меня на руки, и за спиной его раскрылись крылья, сияющие красками магии, все еще витавшей в пространстве. Подхватив Элиаса, так же защищенным нашей магией, он приготовился. — Самое время убираться из этой пыльной дыры, — сказал он, и одним мощным толчком крыльев вынес нас вверх, сквозь рушащийся потолок, навстречу солнцу и новой жизни.