Drei.

      Артур совершенно ничего не понимал, в мелочах. В целом же что-то и в голове откладывалось, и чего уж, записывалось на небольших кусочках пергамента.       Технически — это были занятия Мерлина. Заклинания, зелья, травы были по их с Гаюсом части, Пендрагону недоступной из-за отсутствия даже малейшего магического дара. Только вот растения мог освоить даже он.       И, на удивление, это его увлекло. Оказалось, что от таких уроков только польза: и сам учится, запоминает, — как королю это не лишнее; и за Мерлином приглядывает, не давая тому отлынивать. А то совсем разленился в последнее время.       Тем более, что сегодня маг, кажется, совершенно не в состоянии нормально отвечать.       — Мерлин, — Гаюс устало вздыхает. — Хотя бы о камнеломке хохлатой можешь мне что-то сказать? Хотя названный мною до этого зверобой был значительно проще.       Эмрис кивает, на полминуты задумавшись.       — Кустарник до тридцати сантиметров высотой, — юноша начинает вполне бодро. — Листья зубчатые, увядшие могут сохраняться на стебле до нескольких лет. В соцветии от двух до пяти цветков...       — Стоп! — Гаюс опирается ладонью на стол, хмурится. — Это горная толокнянка, она же арктаус альпийский. Внимательнее. Артур, попробуешь?       Названный вздрагивает, он надеялся, что про него вообще забыли. Сидел себе в углу, никого не трогал.       — Камнеломка хохлатая помогает против воспалений, обеззараживает, также является мочегонным, — ответ больше похож на рапорт, но уж как привык. — В народной медицине используют все части. Стебли короткие, листья немного пушистые, лепестки белые, растёт...       — Достаточно, — старый маг удовлетворённо улыбается. — А теперь выйди, пожалуйста, мне нужно немного поучить молодёжь.       Артур кивает и, не обращая внимания на жалобные глаза любовника, покидает помещение. Что бы Гаюс не делал — Мерлин заслужил.

* * *

      Эмрис возвращается в общие с королём покои только к вечеру и сразу же падает на кровать лицом вниз. Ничего нового, но материала для одного раза было слишком много — голова болела и совершенно не хотела переваривать полученные сведения.       Артур укладывается рядом примерно через полчаса. Разминает задремавшему магу плечи; трётся носом о шею, чтобы сразу же процеловать эти места. Мерлин под ним млеет, ещё больше растекаясь аморфной лужицей.       Двигаться не хочется совершенно, сил хватает только чтобы тихонько постанывать. Артура всегда много и он везде: с жаром, с напором, ярко. А вот такие моменты нежности большая редкость. И уж лучше ими наслаждаться всецело и в полном сознании.       — Артур... — Мерлин ёрзает, пытаясь устроиться удобнее. — Давай не сегодня? Я просто не в состоянии...       — Конечно, — Пендрагон всё же устраивается сверху, прикусывает ухо. — Я и не планировал что-то большее.       Эмрис успокоено выдыхает. С короля сталось бы сделать по-своему, не сойдись они в желаниях. Мерлин всё равно втянулся бы в процесс и достаточно быстро, так что насилием это тоже не считалось бы.       — Просто ты мне сейчас расскажешь всё про вербену и лечебную ромашку. Маг вздрагивает, распахнув глаза. Зато теперь понятно, зачем Гаюс просил зайти Артура после ужина.       — За каждый правильный ответ будешь поцелован, — пожалуй, это самый лучший стимул.