Vier.

      — А ты уверен, что тут может водиться что-то, кроме мутировавших пиявок?       Лютик, честно, не удивляется уже ничему. В самом деле, путешествия с ведьмаком много на что открывали глаза. И на людей, и на жизнь вообще. Безусловно, как бард он видел разное, но с Геральтом... Большей части живущих такое даже в голову не приходило.       Зато он теперь прекрасно знает, к кому из тварей можно спокойно подходить, кого лучше обходить стороной, но он в общем-то ничего не сделает, а к кому лучше даже на глаза не попадаться.       Жизнь, безусловно, скучной не была и Лютик надеялся, что и не станет.       — Уверен, — Геральт морщится от чужого голоса — уже успел забыть, что в этот раз не в одиночку. — Помолчи.       — Вот так всегда — ты ему важный вопрос, а он «помолчи, Лютик!», «заткнись, Лютик!» — бард делает трагичное выражение лица. — А я может из лучших побуждений! О наших жизнях беспокоюсь, о будущем думаю. Нет, это совсем уж...       Дальше юноша причитал уже тише. Как бы то ни было, а выводить из себя Геральта обычно чревато не самыми приятными последствиями. Забудет, конечно же, случайно, на этом болоте, и всё. Мир лишится такого дарования!       — Лютик.       Голос у ведьмака абсолютно ровный, но с таким выражением, что заставляет сразу же замолчать.  В некоторые моменты лучше действительно заткнуться и не мешать — это уже давно усвоено.       — Это что ж такое... — вырывается непроизвольно и, к счастью, слишком тихо, чтобы помешать.       Нет, Геральт ему, конечно, описывал, как выглядит водяная баба, но одно дело представлять и совсем другое видеть своими глазами. Бард ещё глубже забивается под дерево, лишь бы эта тварь его не заметила.       Из плюсов — можно понаблюдать за сражающимся Геральтом. Движения у того совершенно нечеловеческие в такие моменты и больше походят, как кажется Лютику, на огромного дикого кота. Притягательно и безумно опасно.       Сколько длился бой бард не засекал, но по ощущениям — значительно быстрее, чем обычно. Впрочем, каждый раз всё зависит от размера и злобности твари.       — Собирайся, — ведьмак укладывает голову бабы в мешок. — Возвращаемся.       Бард молча кивает, только ворча про себя, что опять всю грязную одежу ему выстирывать. Не самое благородное занятие, но «раз ты можешь, то и платить из тех грошей, что у нас есть, бессмысленно». Лютик согласился, спорить всё равно бесполезно. Когда-нибудь у них обязательно выправится материальное положение и вот тогда-то можно будет развернуться. И комнату снимать не в самых дешёвых постоялых дворах и вообще жить пороскошнее. Песнями всё-таки тоже не так много можно собрать, но если умно откладывать...       То, что ничего этого не будет, пока он с ведьмаком, Лютик старается не думать.

* * *

      Губернатор за голову выплачивает едва ли не в два раза больше оговоренного. С приказом как можно скорее покинуть его город и эту дрянь с собой забрать. Трусов среди людей слишком много, чтобы на каждого обращать внимание и запоминать. Главное, убраться до того, как власть решит, что слишком расщедрилась.       А Лютику ещё и ведьмака от всей этой бабьей мути отмывать. Сначала же привести себя в порядок никто не подумал, пока можно было легче всё отчистить.