Vier.

      Чтобы он ещё хоть раз взял Лютика с собой на охоту, не важно, на монстра ли или на кролика. Просто никогда! Потому что лезть куда не надо из любопытства — это, конечно, самое главное. Без этого жизнь кажется скучной, явно же!       А потом переживай за него, разбирайся с последствиями, которых могло и не быть! И нет бы барда ужалила мантихора, в процессе боя или ещё когда, так нет же. Обычная гадюка, выползшая на дорогу на обратном пути. Ни слова сказать, ни предупредить Геральт просто не успел.       — Дышишь ровно, спокойно, не паникуешь. И меньше двигаешься.       Бард кивает, хотя ужаса в глазах от этого не меньше. В ведьмаке он не сомневается, конечно, но не до конца. С их периодическими разногласиями в жизни... всё могло быть, а сам до деревни Лютик дойти сейчас просто не смог бы при всём желании.       — Надеюсь, ты выдержишь, — Геральт гладит лошадь по шее, но не ясно, кому именно из двух его спутников это адресовано.       Немного кружится голова и Лютик прикрывает глаза, полностью отдаваясь чужой воле. Его не бросят, это от чего-то подсознательно понятно. В конце концов, не зря он столько времени убил на выстраивание их отношений, в том числе и любовных.

* * *

      В себя бард приходит уже когда темнеет и непонятно — за окном всё ещё этот же день или следующий. И сколько вообще времени прошло.       — Постарайся не двигаться без острой необходимости, — Геральта, сидящего в углу, до этого момента даже заметно не было. — Может стать хуже.       — Ага, а мы?..       — В доме местной знахарки, которая хотя бы знает, что с тобой делать, — ведьмак пересаживается на угол кровати, прикладывает ладонь к чужому лбу. — Хорошо, жар спадает. Но несколько дней придётся провести в постели, это даже не обговаривается.       Юлиан даже и не против. Это Волка обычно не затащишь отдыхать больше необходимого. И даже если есть время — вечное желание где-то быть и что-то делать пересиливало.       — Можно подумать, у меня есть выбор.       Состояние, конечно, не слишком хорошее, немного кружится голова и слабость явно останется ещё надолго. Ничего, переживёт, и не такое бывало. Жив — уже хорошо.       — Есть, но лучше от этого никому не будет. Не думаю, что тебе бы этого хотелось.       Лютик отрицательно машет головой, сдерживая лёгкую тошноту, и сворачивается клубочком, устраиваясь удобнее. Немного трясёт от холода, что заставляет ещё глубже завернуться в одеяло.       — Посидишь со мной?       Надежд, конечно, мало, нежность и Геральт вещи практически несовместимые. Хотя почему? Именно, что несовместимые.       Иногда, как любому нормальному человеку, Лютику хотелось тепла, ласки, понимания. Не бояться каждую секунду за жизнь свою и партнёра. Геральт не слишком подходил под хоть какую-то из этих категорий и в то же время бард прекрасно понимал, что лучше и надежнее человека для себя не найдёт.       Они вполне подходили друг другу, взаимодополняя.       — Спи, — ведьмак коротко гладит комок одеяла, где, предположительно, находится голова. — Чем раньше ты придёшь в себя, тем быстрее мы отсюда двинемся дальше.       Юлиан глухо угукает из недр и закрывает глаза. Белый волк заботится, как может, на это жаловаться бессмысленно. Но и ведь помнит, насколько ему самому изначально здесь, в деревне, не понравилось. Какое-то всё было слишком серое, мрачное, даже в самый солнечный день. Неприятно.       Лютик в поисках тепла придвигается к чужому бедру и всё же засыпает, надеясь, что услышанное не было всего лишь желанием его сознания:       — Я останусь до конца.