Vier.

      Лютик и подумать не мог, когда всё только начиналось, что всё пойдёт именно так. Совершенно нелогично, в какой-то степени уж точно неправильно. По крайней мере для всего остального человечества.       Его же самого всё вполне устраивало, со всех сторон. Или почти, всё же порой хотелось чего-то более мягкого. Милого. Редкое вылезающее, невозможное к исполнению, с учётом Геральта, желание.       И всё равно... всё равно он остаётся рядом. И, казалось, до конца и останется. В конце концов, некоторые вещи можно и перетерпеть, просто приняв человека таким, какой он есть. Даже если это ведьмак.       Лютик просто привык видеть положительное во всём и это там, где, казалось, ничего подобного и быть не может.       Правда, откуда это в нём взялось — непонятно.       Но, вероятно, пытаться создавать отношения с Геральтом было всё-таки ошибкой. И, вроде бы, всё началось нормально, спокойно. В какой-то момент даже было хорошо.       Бард учил человечности, большему пониманию людей, видению мира. Такому, каким он его сам видел. Кажется, даже начинало получаться.       Лютик любит, не как обычно, мимолётно, нет. Сейчас это значительно сильнее и глубже. Кажется, это то самое, настоящее.       Единственно, что Юлиан не учитывает — это отношения Белого волка с Йен. Совершенно непонятные, неопределённые, и неизвестно, к чему ведущие. Если вообще хоть к чему-то.       Ожидаемо, что в какой-то момент всё идёт наперекосяк. Как раз из-за этой чёртовой ведьмы.       Может, скажи он что-то иначе или сделай по-другому тогда на горе — всего бы этого не было. Ни одиночества, ни разбитого сердца, ни дальнейшей неопределённости.

* * *

      И всё же бард может собрать себя заново. Не сразу, с огромным трудом, но у него получилось.       Новая жизнь, новое имя, новые песни. Должно получится лучше, чем в прошлый раз. Кажется, даже немного выходит.       До тех пор, пока теперь уже Свиристель снова не влипает в ситуацию. И, собственно, он даже не рассчитывал хоть на кого-то, кроме себя. Плана не было, но каким-то образом он бы всё равно сбежал. А пока можно было побесить охрану и потренировать мышек. Прогресс, пусть и маленький, но был — периодически пищалось в такт.       И уж кого Юлиан не ожидал — так это увидеть в своей камере Геральта. Состояние было странное: от неверия и шока до тихой радости.       О нём всё-таки не забыли, не бросили и, возможно, для Геральта всё это тоже серьёзно. Слишком хотелось в это верить, чтобы думать хоть о чём-то ещё. Хотелось показать себя, что он сам чего-то стоит, но...       Слишком бард любил своего ведьмака, слишком был привязан к нему, чтобы не согласиться помочь.       Не важно, что будет дальше, не важно, что и как случится. Главное, что своего Волка он точно больше никуда не отпустит.       А с паршивым характером можно поработать, попробовать немного его смягчить. Свиристель уверен, что у него получится.       С другой стороны это повод поработать ещё и над собой. Всегда есть что-то, что можно в себе изменить в лучшую сторону.       Юлиан не простил до конца, но уже позволил себе маленькую вольность — уснуть рядом, как раньше. Геральт всегда был тёплым, что не могло не радовать.       — Я тебя люблю, — выдыхает едва слышно в чужое плечо. Это казалось важным высказать именно сейчас.       Волк тихо, удовлетворённо хмыкает, прижимая барда к себе ближе. Словами выразить сложно, он старается хотя бы действиями.       Для них двоих этого хватит.