Сквозь сон или губительные грёзы

Атмосфера в таверне становилась энергичнее: тот незнакомец заражал всех своей аурой, все тянулись к нему, сходили с ума по нему, всё равно что медийная личность на фан-встрече. Выступление мужчины завораживало всех, кроме Кэтрин. Девушка с нескрываемым раздражением обошла толпу, направляясь за барную стойку, тут же заказывая спиртное. Не желая выглядеть странно, Эванджалина пошла за Кэтрин, а за ней уже и остальные. — Желаете что-то выпить? — спросил у девушки подошедший бармен. — Да. — Эва посмотрела на меню, висящее на стене, выбирая, что бы заказать, но все названия коктейлей были ей неизвестны. — Можно что-нибудь некрепкое, — неуверенно произнесла девушка. — Конечно. — Мужчина отошёл готовить напиток, пока Эванджалина уселась. На неё стали коситься время от времени, кто-то смотрел с любопытством, а некоторые стали подозревать неладное. Эва натянула капюшон от плаща, скрывая своё лицо, прячась от взглядов людей, которые начинали сильно напрягать. — Да расслабься уже, — Кэтрин тоже уловила беспокойство девушки, и это её раздражало. — На, выпей, — она просунула Эве достаточно крепкий напиток. — Не нужно, спасибо, — неловко зажавшись, ответила брюнетка. — А я спрашивала? Сказала: пей, или я насильно залью в тебя, — от её лёгкого тона стало не по себе. Не представляя, что будет, если она продолжит злить бандитку, Эванджалина всё же приняла предложенный стакан алкоголя. Поднося стакан к губам, в нос ударил крепкий запах, от которого закружилась голова, и это только от запаха. Резко выдохнув, Эва залпом осушила стакан, о чём сильно пожалела. Жидкость подобно огню разливалась по пищеводу, обжигая всё на своём пути. От такого контраста девушке стало плохо, она стала кашлять, лицо покраснело и горело от крепости напитка. — На, закуси. Ты серьёзно пить даже не умеешь? — Приняв у Кэтрин ломтик свежих огурцов, она тут же откусила его. Прохлада от овоща тушила тот пожар в горле, вызванный алкоголем. Когда жар стих, напиток стал действовать на рассудок, голова стала легче, мысли, что мучили её, стали тихими, даже вообще исчезли, а краски стали ярче. Эванджалина смотрела на всё словно через розовые очки, улыбка расплылась на её лице. — Лучше? — ухмыльнувшись, спросила Кэт. — Лучше, — хихикая, подтвердила подвыпившая девушка. Того количества спиртного, что употребила Эванджалина, было недостаточно, чтоб вытворять глупые вещи, но достаточно, чтоб видеть звёздочки перед глазами. Звуки в пабе стали громче, хотелось бросить всё и пуститься в пляс. Эванджалина покачивалась на месте, хихикая от внутреннего диалога. Игра незнакомца перестала раздражать, а, наоборот, вызывала желание подпевать и танцевать под ритм игры. Взгляд на мужчину был полон восхищения, девушке было уже всё равно, что на неё смотрят косо, ей было плевать, что происходит вокруг, она была поглощена в музыку. Незнакомец заметил взгляд Эванджалины; что его привлекло сильнее, нельзя сказать точно: её внешность или блеск глаз, смотрящих на него, но она его привлекла. Продолжая играть на гитаре, он шагал через толпу, перед ним расступались, а он не прекращал петь, хоть всё его внимание было приковано к Эве. — Даже если мир уйдёт из-под ног, Ты будешь последним светом во мгле. Ветер холодный рвёт на куски, Но я держу твою руку в тепле. — То, как его пальцы сжимали струны, а его голос, немного охрипший от выпитого алкоголя, вены, что выступали на руках, взгляд, полный обожания, — мужчина сводил с ума, его чарам невозможно было сопротивляться или как-либо противиться. — Мы вдвоём на краю тишины, Где звёзды гаснут и горят мечты. Ты — мой свет, и если придёт конец, Я не боюсь идти вместе с тобой в этот бег. Пусть гаснут огни и рушится свет, Но пока с тобой, мне страшного нет. Ты — мой мир, пока я рядом, я человек. — Он не отрывал взгляда от Эванджалины, будто эта песня уже была не для всех, а лично для неё. Паб наполнился звуками аплодисментов и восхваления, игра мужчины не оставила равнодушных. — Леди, позвольте представиться: Лоренцо, — наклонив голову в полупоклоне, произнёс мужчина. — Эванджалина, — широко улыбаясь, ответила девушка. — А это Кэтрин, — указав на свою соседку, представила её мужчине. — Приятно познакомиться, дамы, — с этими словами он пожал руки девушкам, поднося их тыльные стороны к губам, оставляя на них лёгкий поцелуй. — Да вы настоящий джентльмен и дамский угодник, — кокетничала Кэтрин, заинтересовав Лоренцо. — Для вас готов быть кем угодно, только скажите. — Их разговор всё больше стал походить на флирт. Эванджалина быстро потеряла интерес к своим собеседникам, сверля взглядом свой стакан. Музыкант из Лоренцо прекрасный, но, явно, для обычной беседы у них с Эвой не было общих тем. Зато, как выяснилось, для Кэтрин он был интересен. Возможно, это потому, что он владеет винодельней и имеет свой бренд бурбона, что очень привлекло бандитку, любящую выпить. — Утомили тебя? — Обернувшись, перед ней стоял Арвин, он смотрел на девушку с нежностью и беспокойством. — Ну, если немного, — хихикнула Эва, алкоголь ещё не выветрился и продолжал отравлять разум девушки. — Тебе нужно прилечь. Я снял комнаты в гостинице напротив, позволь сопроводить тебя. — Парень подал свою ладонь девушке. Эванджалина удивлённо посмотрела сначала на руку Арвина, а после на него самого. Парень подавил смешок, видя непонимание на лице девушки. Подвыпившая, она была очень милой: слегка красные щёки, припухшие губы, блестящие глаза. Арвин не отрывал взгляда от неё, как и Эванджалина, смотрящая на него. — Нам пора, — вырвал её из мыслей парень. — Пожалуй, ты прав, — сказав это, она слезла со стула, но пошатнулась от опьянения. Арвин подхватил её, удерживая вес её тела на себе. — Всё хорошо? — спросил он, заметив замешательство на лице Эванджалины. — Да, — кратко ответила девушка. Улыбнувшись, Арвин понёс Эванджалину на выход, оставив паб позади. Девушка смотрела на его лицо, разглядывая каждую отличительную черту на нём. У него было много родинок, особенно на подбородке и под глазом, шрамы на шее и щеках, ярко выраженные скулы, острый нос, длинные ресницы, что в зависть бросает, а цвет его глаз она не могла забыть с первого взгляда на них — они гипнотизировали и завораживали её своим холодом. Находясь в этом мире, она ощущала себя в постоянной опасности после появления Мары, но рядом с Арвином страх отступал. Он был для неё маяком посреди океана, а она — заблудшим кораблём, плывущим на свет. Что это, если не привязанность? — Тебе нужно отоспаться, — укладывая девушку на кровать, сказал Арвин. — Нет, мне спать нельзя, — стала противиться Эванджалина, вспоминая о своём страхе уснуть. Заметив её обеспокоенные действия, Арвин присел на край кровати, взяв её за ладонь. Эва успокоилась, глядя на него. — Тебе нечего бояться, Лапка, — нежно произнёс парень, поглаживая подушечкой большого пальца её ладонь. «Он снова назвал меня Лапкой?» — не веря в услышанное, пронеслось в её пьяной голове. — Что ты сказал? — Тебе нечего бояться? — не понимая вопроса Эванджалины, ответил он. — Нет, после. — Лапка, — улыбнувшись, произнёс Арвин. В животе что-то ожило, тепло разливалось по всему телу. От этого прозвища сердце билось чаще, а дыхание прерывалось, а с какой нежностью он это произносил — можно умереть на месте от переизбытка счастья. Счастье? Пожалуй, именно так можно назвать это чувство. Чувствовал ли то же самое Арвин, называя её Лапкой? Или это просто прозвище, не имеющее для него веса? Что бы это ни значило, Эванджалина верит, что оно значит именно то, что и для неё.