Сквозь сон или губительные грёзы

– Победа над Марой – доказательство того, что не в жестокости сила, а в единстве и сплочённости, – поднимая бокал, озвучивала свой тост Айлин. – Тост за Эванджалину, ту, что смогла победить тьму светом своего сердца. За тебя. – За Эванджалину! – хором подняли тост. Девушке было безумно приятно, на лице сияла по-настоящему счастливая улыбка. Они победили, нет больше Мары, нет никакой угрозы, все обрели свободу. Но что-то не давало ей полностью отдаться этому счастью. – Эва, твое слово, – подтолкнула её Кэтрин. Эванджалина неловко поднялась со своего места. Ей ещё не доводилось говорить речь на праздниках, озвучивать тосты. Она была своего рода интровертом, и ей легче снова пойти в бой, нежели придумывать речь в надежде не ляпнуть что-то не то. – Хотелось бы поблагодарить всех вас, что собрались сегодня тут отпраздновать нашу победу, – нервно комкая скатерть на столе, начала девушка, чувствуя, как сердце начало биться быстрее. На её ладонь легла ладонь Арвина. Взглянув на него, Эва улыбнулась, став увереннее. – Я бы никогда не справилась без своих друзей. Они научили меня сражаться, верить в себя, не унывать, когда кажется, что нет надежды. Без них я бы пропала. Спасибо вам всем, что были рядом, несмотря ни на что. По залу раздались одобрительные аплодисменты и возгласы. Атмосфера была наполнена торжеством и спокойствием, что не могло не радовать. Эванджалина оглядывала всех вокруг. Кто-то рассказывал забавные истории, с которых смеялись остальные. Поднимались тосты, лилось вино, и никто не унывал. Лоренцо играл песни на гитаре, воспевая баллады о славной битве. Кэтрин, сидевшей рядом, приходилось слушать эти песни, отрицая, что ей нравится, как он поёт. Ксавьер разговаривал с Хлоей, а Гретава обсуждала с Дианой сервировку блюд. Каждому было место за этим столом, и только Эванджалина чувствовала себя не в своей тарелке. – О чём задумалась? – поинтересовался Арвин, взглянув на потускневшее лицо девушки. – Да так, ни о чём, – отмахнулась Эва, улыбнувшись. – Нет, я вижу, тебя что-то тревожит, – обеспокоенно произнёс парень. Эванджалина хотела уже начать отрицать всё, но их отвлёк шум падающей посуды. – Так, дружище, с тебя хватит, – к пьяному Лоренцо подлетел Ксавьер, подхватив его под руку. – Нет, я ещё не закончил, там ещё пару куплетов, – заплетающимся языком проговорил Лоренцо, отнекиваясь от помощи друга. – Ты уже еле на ногах стоишь, отоспись, – уговаривал его блондин. Но есть ли толк объяснять что-то пьяному в стельку человеку? – Нет, друг мой, баллады нужны для того, чтоб их слышал весь мир! – размахивая руками, продолжал стоять на своём Лоренцо, рассмешив всех своей неуклюжестью. К Ксавьеру полетела Кэтрин, видя, как он один не справляется. – Да что вы с ним возитесь, как куры с яйцом, – бросила едкую фразу пиратка, беря ситуацию в свои руки. Кэтрин быстро подхватила Лоренцо с другой стороны, тихо произнося ворчливые цитаты себе под нос, но всё же помогала ему удержаться на ногах. – Я похожа на няньку, чтобы за тобой ухаживать? – больше у себя спрашивает она, нежели у Лоренцо, пока Ксавьер смеётся с её реакции. Лоренцо, сквозь свой затуманенный алкоголем разум, узнаёт ту, к которой питает романтические чувства. Её голос, хоть и ворчливый, но такой желанный. – Ты настоящий ангел, самый красивый, что я видел, – не переставал нести бред мужчина. – Да заткнись ты уже! – резко отрезала она скорее не со злости, а от смущения. Вдруг Лоренцо неожиданно, явно не соображая своей пьяной головой, внезапно притягивает её в объятия и целует на глазах у всех в зале. Гул прекратился, сменившись гробовой тишиной. Смех стихает, гости замолкают, удивлённо уставившись на происходящее. Кэтрин достаточно резко отстранилась, её глаза сверкают опасным огнём, готовым прожечь Лоренцо насквозь. На мгновение кажется, что она влепит ему нехилую пощёчину, и это будет вполне вероятно. Но вместо этого она резко притягивает его за воротник кафтана, глядя ему в глаза, и с вызовом в голосе произносит: – Ты хоть понимаешь, с кем связался, дурень? – тон её голоса был жёсткий, от которого мурашки пробегают по спине, а волосы встают дыбом. Казалось, Лоренцо уже не выжить, но что-то в её взгляде изменилось. Кэтрин продолжала хмуро смотреть на Лоренцо, от чего тот тяжело сглотнул, ожидая от девушки чего угодно. В его пьяную голову лезли разные сценарии исхода событий, в которых, в любом случае, ему будет плохо. Но то, что сделала она, не было ни в одном из его сценарии. Она наклоняется и впивается в его губы. Поцелуй короткий, но резкий, напористый, полный её привычного дерзкого характера. Её пальцы сильнее сжимают ворот его кафтана, демонстрируя, что это её решение и что это она контролирует ситуацию. В этот момент зал был в полнейшем шоке. Никто не ожидал такого от Кэтрин. Даже Эванджалина, которая примерно догадывалась о их чувствах друг к другу, была не меньше удивлена. Сердце Лоренцо готово было выпрыгнуть из груди от скорости его стука. На какой-то момент ему показалось, что он отрезвел, отчаянно пытаясь понять, реальность ли это сейчас или самый счастливый сон в его жизни. Кэтрин так же резко отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони, бросив на мужчину дерзкий взгляд, отталкивая его обратно в руки Ксавьера. Тот от неожиданности чуть ли не роняет пьяного друга, но ему удаётся его удержать. – Считай, что это был мой подарок в честь победы, – бросила она, ухмыльнувшись, но в её голосе всё же слышалась лёгкая насмешка. Оглядев застывший в шоке зал, Кэтрин бросила ещё одну колкую фразу. — Чего застыли? Поцелуя никогда в жизни не видели? — сказав это, девушка развернулась, уверенно шагая к выходу, оставив за собой ликующий зал. — Ну ты попал, друг мой, — смеясь, проговорил Ксавьер, похлопав его по плечу. — Похоже, я влюблен по уши, — глупо улыбнувшись, сказал Лоренцо, шатнувшись от вернувшегося чувства опьянения. — Держу, держу, — Ксавьер взялся поудобнее за него, выводя из зала. Эванджалина всё ещё улыбалась. Её радовало, что они наконец признали факт своих чувств — хоть кто-то смог. Сердце защемило от аналогии, пронёсшейся в голове, а улыбка сошла с лица. — Пошли прогуляемся, — взяв девушку за руку, потянул её Арвин, не объяснив ничего. Эва не стала как-либо отнекиваться, последовав за парнем, хотя ей было очень интересно, куда он хочет повести её. Закатное солнце украсило небо розовыми и оранжевыми красками, создавая уютную вечернюю атмосферу. — Знаешь, почему закат так красив? — спросил Арвин у Эванджалины. — Не задумывалась об этом, — честно ответила девушка, с улыбкой посмотрев на небо. — А ты как считаешь? — обратилась она к нему, с любопытством наблюдая за ним. — Говорят, что, когда художники уходят из жизни, напоследок им дают возможность изобразить своё последнее творение, разукрасив закатное небо, — восхищённо разглядывая небо, рассказывал парень. Эванджалина вновь подняла взгляд на небо, а после перевела на парня. Он был впервые настолько открыт ей, будто вместе с Марой пропали стены в его сердце, и он стал более свободным. — Арвин, можно задать вопрос? — неуверенно начала Эва, обращаясь к парню. — Конечно, — легко ответил он, всё с той же улыбкой. — Почему вы решили вернуться? — задала она давно мучавший её вопрос. Арвин призадумался, подбирая нужные слова, чтобы ответить на её вопрос. — Потому что ты дорога нам, каждому из нас, — ответил он, после чего добавил: — Дорога мне, — чуть тише сказал Арвин. Он подошёл ближе к ней, заправив прядь её волос за ухо, вглядываясь в её глаза. У Эванджалины перехватило дыхание, а сердце забилось чаще от прикосновений Арвина. По телу прошёлся ток, разливаясь теплом в самое сердце. — Дорога тебе? — тише переспросила Эва, не отводя взгляда от любимых изумрудных глаз. — Да, Лапка, — с нежностью в голосе ответил он. Арвин наклонился чуть ближе, сократив расстояние между их лицами настолько, что они ощущали на себе тяжёлое дыхание друг друга. Рука парня потянулась к щеке девушки, скользнув по скуле и взяв её за подбородок, слегка приподнимая его. Эванджалина облизнула пересохшие от волнения губы, от чего у Арвина окончательно сорвало крышу. Он сократил оставшееся расстояние между ними, примкнув к её губам в трепетном поцелуе. В голове взорвался фейерверк из чувств, голова закружилась от избытка эмоций. Его руки легли на её талию, притянув ближе. Руки Эвы потянулись к шее парня, обвив его. Ноги стали ватными, а в животе ожил целый рой бабочек. Сердце буквально выпрыгивало из груди от избытка любовных чувств. Пальцы Арвина рисовали замысловатые узоры на спине девушки, от чего та выгибалась навстречу, удовлетворённо мыча в поцелуй. Арвин ловил каждый её вздох, каждый стон, не желая отпускать из своих объятий ту, что стала буквально смыслом его существования. Когда лёгкие стало жечь от нехватки воздуха, они отстранились нехотя. Восстанавливая тяжёлое дыхание, они смотрели в глаза друг другу, улыбаясь. Улыбка на лице Арвина была скорее прощальной, чем счастливой, чем он насторожил Эванджалину. Её руки потянулись к его лицу, взяв его за щеки. — Что не так? — обеспокоенно спросила Эванджалина, заметив, как одинокая слеза скатилась по лицу Арвина. Сердце болезненно сжалось, а глаза стали в панике бегать по его лицу в поисках ответов. — Ты должна проснуться, — с горечью в голосе произнёс Арвин, после чего земля ушла из-под её ног. — Нет, не говори это, пожалуйста. Это ведь значит... — слёзы потекли по её лицу от осознания, что это означало. — Что мы больше не увидимся, — закончил за неё недосказанную фразу. — Ты должна проснуться. — Пожалуйста, нет, не надо, — дрожащим голосом отрицала она. — Лапка моя, я знаю, это тяжело, но тебе нужно возвращаться в свою реальность — к маме, к своей жизни. Я никуда не денусь. Все мы будем жить в твоём сердце, но ты не должна из-за нас останавливать свою жизнь, — голос Арвина надломился. Он впервые был так уязвим перед ней. Ему тоже было тяжело, но так было правильно. — Я обязательно вернусь. Я не брошу вас, — качая головой, сквозь слёзы проговорила Эва. — Нет, обещай мне, что будешь жить реальностью. Обещай, что не перестанешь бороться и построишь лучшую жизнь. Обещай, что станешь счастливой. — Болезненный ком встал в горле, сердце буквально разрывалось от боли. Только что оно было переполнено любовью, а теперь ей придётся навсегда лишиться его. Эванджалина сквозь боль кивнула. Слёзы не переставали течь по её щекам, а губы дрожать. Потянувшись руками к её щекам, Арвин стёр с них мокрые дорожки от слёз, горько улыбнувшись. — Пора, — шепнул он ей, напоследок оставив поцелуй в лоб. Эва собрала всю волю в кулак. Ком в горле мешал выдавить из себя даже короткое слово, которое положит конец этой истории. Но так нужно. — Синица, — тихо произнесла Эванджалина, подняв свой затуманенный от слёз взгляд на любимого. На его лице красовалась улыбка, столь обворожительная, как и в первую их встречу. Взгляд девушки упал на то, как ветер стал развивать плащ парня, а после уносить его частички вместе с ним. Арвин на глазах стал медленно исчезать. Крошечные светящиеся частички поднимались ввысь, растворяясь в пустоте. — Я люблю тебя, — сказал напоследок Арвин, после чего исчез навсегда. Эванджалина тут же очнулась в своей кровати, сжимая подушку в руках. Лицо мокрое от слёз, а взгляд опустошённый. — И я люблю тебя, — про себя шепнула девушка. Её глаза пробежались по комнате, по которой она успела соскучиться: её письменный столик, на котором царил настоящий хаос, сумка, брошенная рядом, стены, обклеенные постерами, тёмные шторы на окнах, плотно задернутые. Она глянула на часы у прикроватной тумбочки. Время было девять утра — не самое ранее, как оказалось. — Эва, милая, спускайся завтракать, — донёсся голос мамы издалека, от чего сердце Эвы сжалось. — Мама... Мама! — она тут же ринулась из своей комнаты к маме. Миновав лестницу, Эва полетела на кухню, где орудовала Маргарет. Женщина отвлеклась от жарки оладий на шум, увидев свою дочь. — О, ты только проснулась. Я тут твои любимые оладьи приготовила, — тепло сказала Маргарет. — Мам... — Эванджалина тут же кинулась обнимать мать, от чего та опешила. — Да, милая, что-то приключилось? — искренне не понимая, спросила женщина. — Нет, просто хотела сказать, как сильно я тебя люблю, — шмыгнув носом, проговорила девушка. — О, милая, я тоже люблю тебя, — ответила Маргарет, обнимая дочурку. Возможность стоять в объятиях матери — самое ценное, что есть у любого человека. Эванджалине пришлось пройти через столько всего, чтобы это понять. Но теперь она больше не допустит этой ошибки. Она выполнит данное слово Арвину. Она будет жить счастливо. Жизнь Эванджалины круто изменилась. Путешествие в мире грёз научило её многому: ценить время, людей, моменты счастья. Эва перестала замыкаться в себе, стала более открытой, у неё появились друзья, а психологи отметили высокий рост её эмоционального состояния. Бои на мечах стали её хобби, и со временем она записалась на секцию фехтования. Спорт стал для неё самым любимым занятием. Кроме того, она вновь занялась творчеством: снова погрузилась в мир искусства и красоты, запечатлевая в картинах всё то, что ей довелось увидеть во сне. Особенно часто она изображала парня с изумрудными глазами, при взгляде на которых её сердце начинало биться чаще. Отношения с матерью стали как никогда прекрасными. Маргарет была счастлива таким переменам в дочери, а Эва делилась с ней каждым своим новым открытием. Эванджалина Дефо сдержала данное ей слово: она проживает каждую секунду своей жизни на полную катушку, не жалея ни о чём. Теперь она поняла, в чём смысл жизни и что делает её счастливой. Ведь жизнь — это не просто проживание каждого дня; это крошечные моменты, порой грустные или радостные, но именно из них складывается наше существование. Главное — вовремя это осознать и начать строить свою счастливую жизнь. — Чем занята? — спросила Маргарет, вошедшая в комнату к дочери. — Да так, пишу книгу, — улыбнувшись, ответила Эванджалина. — О, как интересно! И как она называется? — поинтересовалась женщина. Эванджалина на секунду призадумалась, а после с улыбкой на лице ответила: — Сквозь сон или губительные грёзы...