The Rusted

Сначала Макс увидел звёзды. Множество ярких пятнышек. Их свет заливал глаза, это раздражало, но у него не было возможности ни зажмуриться, ни отвернуться.  Тогда Макс переключил внимание на слух. Рядом, точнее справа, что-то возилось, шуршало, вздыхало. Он попытался повернуться в ту сторону — и не смог. Тело больше его не слушалось. Или у него вовсе не было тела. Макс представил, как его голова валяется отдельно от туловища на заднем дворе и мысленно содрогнулся.  Спустя какое-то время возня рядом прекратилась, потом звёзды сдвинулись с небосвода и начали перемещаться. Макс сообразил: его куда-то волокут за ноги, значит, ноги пока на месте. Затем на секунду перед взглядом мелькнули ветви дерева и наступила темнота.  Нет, он всё ещё видел краем глаза звёзды, но они оказались теперь гораздо дальше, а прямо перед ним находилась стена из земли. Мелкие комочки сыпались на лицо, и он никак не мог этому помешать.  Потом его голову развернули, на глаза опустилась чья-то ладонь и прикрыла веки. Но за ту секунду, что он мог видеть, Макс узнал того, кто склонился над ним — это лицо впечаталось ему прямо в мозг.  Карен. Карен, Карен, Карен… Он всё вспомнил.  Удар. Голова погружается в воду. Он не может дышать. Сердце останавливается.  Карен убила его.  Стукнула по голове, а потом утопила в ванне.  И сейчас забрасывает его тело землёй в наспех вырытой могиле.  Макс попытался открыть рот, чтобы закричать. Ничего не вышло. Тело ему больше не подчинялось. Он мог видеть, слышать, частично осязать. Но ни ощущать запахи, ни двигаться не получалось.  Значит, он умер.  На уроках биологии им рассказывали, что электрическая активность мозга сохраняется ещё какое-то время после остановки сердца. У мертвецов растут волосы и ногти. Тело не умирает сразу. Придётся подождать ещё какое-то время, пока наступит покой. Макс замер. Вес почвы сверху ощущался, как мягкое тяжелое одеяло. Будто бы он снова стал младенцем и поместился в материнской утробе. Окружённый со всех сторон землёй. Защищённый. Умиротворённый.  Макс едва не зарычал мысленно. Спокойствие всё никак не наступало. В голове снова и снова прокручивался момент смерти… Карен. Он идиот! Он должен был это предвидеть. Близкие всегда причиняют больше всего боли. Отец. Мать. Карен. Гнев завивался внутри в тугую воронку урагана.  Оказывается, здесь, под землёй, тоже был ветер. Ветер шептал ему что-то, но Макс не мог разобрать слов. Нет, это земля шуршала, осыпаясь. Кто-то раскапывал могилу. Наверняка, Карен одумалась и решила проверить ещё раз, правда ли брат мёртв. Возможно, им рассказывали в школе про кому, про летаргический сон.  Кто-то очень спешил. Земля над ним ходила ходуном и отлетала комьями. Прохладная влажная темнота уступала место тёплому сухому воздуху. Макс приготовился ощутить, как руки Карен вытягивают его наверх. Вместо этого по телу, вызывая неприятную щекотку, забегали маленькие ножки. Ему приподняли веки, и Макс увидел прямо перед собой светящееся кукольное личико, окружённое множеством шевелящихся отростков. Он попытался заорать, но ничего не вышло, зато глаза немного подвинулись в орбитах.  Паучиха переместилась, её рот с опущенными уголками приоткрылся и завис прямо над лицом Макса, словно для поцелуя. Сверкнули длинные белые зубы, похожие на иглы. В шею кольнуло. Это продлилось всего мгновение, долю секунды, потом Паучиха приподнялась, и из нижней части её брюшка на Макса полилась какая-то слизь.  Это было так мерзко, что он едва не вырвал. Паучиха исчезла из вида. Его тело прокололи ещё в нескольких местах. Похоже на пытку, потому что вокруг прокола тело словно бы начинало оживать и чувствовать боль. Теперь он мог открыть и закрыть веки, пошевелить пальцами на ногах, ощущал грязь, забившуюся под ногти.  Чудовище начало плести над ним паутину. Снуя туда-сюда по тонким нитям, паучиха постепенно оплетала могилу, словно коконом. Макс до жути испугался. В голову пришло, что Паучиха впрыснула ему яд, и теперь он начнёт перевариваться заживо.  Он попытался шевельнуть рукой. Получилось. Правда, монстр заметил его попытки и переполз на грудь. Макс увидел, что вместо глаз у Паучихи светящиеся бельма — возможно, она слепая, — и затаился.  Чудовище приподняло голову и заверещало с диким скрежетом. Звук разрывал черепную коробку. Макс не мог это вытерпеть. Он вскочил, сбросив с себя монстра, и принялся срывать с одежды отвратительные липкие клочья паутины.  Паучиха скрылась во тьме ночи.  Макс огляделся. В доме горел свет. Неестественно обострившимся чувством он ощущал: Карен там. Макс взглянул на свою неглубокую могилу. Пожалуй, им стОит поговорить.    На кухне сестры не оказалось. Макс принюхался. Живое присутствие ощущалось на первом этаже. Его спальня. Дверь открылась не скрипнув. Она лежала в постели. Спала, как младенец, после убийства брата. Макс сжал пальцами спинку стула, и та треснула. Ого! Жаль, что это не шея Карен.  Её шея, не скрытая волосами, слегка подрагивала. Сбоку, под кожей, пульсировала артерия. Макс понял, что страшно замёрз. Могильный холод пропитал его кости. Карен ощущалась такой тёплой, такой живой… Он понял, что натворил, только когда сестра забилась, пытаясь вырваться из его железной хватки. Она истошно вопила и размахивала руками. Зато Макс чувствовал себя лучше с каждой секундой. По ощущениям это было как горячий глинтвейн, изнутри растекалось приятное чувство покоя.  — Заткнись! — он прикрикнул на Карен, и та послушно закрыла рот.  — Ты меня укусил! — прошипела она. — Ты пил мою кровь! Это что, грёбаный кошмарный сон? Макс засмеялся: — Ну, если ты в кошмарном сне убила и закопала своего брата, то да.  — Ты не умер! — Нет. — А это откуда? — она показала на его рот. — Что именно? — он ощупал свои зубы. Верхние клыки вытянулись и теперь довольно сильно торчали.  Это было смешно до колик! Макс-вампир! Вот умора!  — У тебя истерика! Прекрати! — холодно велела Карен. Она тряслась, обхватив себя руками, но прежнее высокомерие никуда не делось.  — Иди на кухню! — теперь он тоже может приказывать.  Увидев на полу в коридоре свою спортивную сумку, Макс вспомнил про коробку.  — Знаешь, что это? — он выложил на кухонный стол ящик с куклами.  — Понятия не имею, — Карен равнодушно отвернулась. Рукой она зажимала шею. — Что ты собираешься делать? Убьёшь меня?  Максу подобное даже в голову не приходило, поэтому он удивился.  — Нет. Но нам точно понадобится помощь.  Телефон на базе призывно подмигивал красным огоньком. Макс набрал знакомый номер.  — Хосе, я дома. Не мог бы ты приехать. Срочно, прямо сейчас.  В телефоне застыла тишина. Потом Хосе ответил: — Хорошо.  Макс сидел напротив Карен за столом, как день назад. Между ними лежала коробка с куклами.  — Зачем ты это сделала?  Максу пришлось стиснуть зубы изо всех сил, чтобы не закричать и не наброситься на сестру. Энергия внутри него бушевала, требовала действия.  Карен молчала. Синяки вокруг глаз делали её похожей на призрака. Она то и дело трогала ранки на шее.  — Отвечай! — из горла вырвалось рычание. Сестра испуганно открыла рот.  — Мне нужны деньги, Макс, — несмотря на трясущиеся пальцы, голос её звучал твердо. — Чарли уволили два месяца назад. Нам надо выплачивать кредит за машину, платить за аренду квартиры, медицинскую страховку, покупать еду. Если бы мы были безработными черномазыми, — она невесело усмехнулась, — государство выплачивало бы нам пособие… А она лишила меня наследства. Ты — единственный ребенок. Несправедливо! — от удара кулаком по столу ящик подпрыгнул.  — Я был готов отдать тебе половину! — прошептал Макс.  — Половину чего? Ты отказался продавать участок. Меня отыскал представитель нефтяной компании. Они хотели получить эту землю для строительства и предложили хорошую цену!  — Надо было сказать правду.  Сейчас правда вскрыла ему грудную клетку не хуже ножа. Её слова значили одно: Карен никогда не любила брата. Он был для неё обузой, если не хуже. Напоминанием о человеке, который изнасиловал её в детстве. Его рождение разрушило её жизнь. Оказывается, Карен никогда об этом не забывала.  Макс ощутил подступающее удушье, пока не вспомнил: больше он не нуждается в дыхании. Карен убила его и закопала в землю… От стука в дверь оба подпрыгнули.  — Что у вас стряслось? — Хосе переводил взгляд с одного на другого.  Макс улыбнулся, обнажая клыки: — Вот! — Иисус дева Мария! — мексиканец попятился.  Макс знал, что если кто и способен его выслушать, то это Хосе. Друг не подвёл.  — Не верится во всё это, — Хосе задумчиво почесал голову. — Значит, бабкины истории хоть наполовину правда.  — Что? — Макс и Карен спросили одновременно.  — Она рассказывала как-то, что в их племени плоть мёртвых колдунов отдавали Первому Другу, а кости зарывали на кукурузном поле, чтобы колдун не встал.  — Что это значит? Отдавали Первому Другу?  — После смерти кости должна была обглодать собака. Карен зарыла твоё тело в землю. И ты выбрался. Сам? — Нет, — Макс сглотнул, об этом он предпочёл бы не вспоминать. — Могилу разрыли.  — Кто?  — Паучиха. Я увидел её первый раз после смерти матери. Она была у неё в спальне, а потом у меня под кроватью. А потом раскопала землю и начала плести вокруг меня паутину… А я сбежал.  — В легенде пуэбло первые люди появились под землёй. Бабушка-Паучиха помогла им выбраться на поверхность, к солнцу.  — Не понимаю, что это значит! — Макс начал злиться. — Как мне стать снова живым?  Хосе и Карен уставились на него.  — Что? Мне восемнадцать! Я не планировал свою смерть!  — Ну… — Хосе снова почесал голову. — Я не знаю. Я не слышал легенд о том, чтобы мёртвые оживали. Только Иисус смог оживить Лазаря. Но я не уверен, что это твой случай. Прости, друг. — он вздохнул.  — Если я стал вампиром, — медленно проговорил Макс, — мне придётся пить кровь?  Карен схватилась за шею в панике.  — Возможно, — Хосе передвинулся ближе к двери. — Я ничего об этом не знаю.  Макс прижал ладони к лицу и замычал от отчаяния. Он не хотел становиться монстром.  — Я сгорю на солнце? Или вам придётся воткнуть мне в грудь осиновый кол?  — Боже! — вскрикнула Карен. — Я не собираюсь в этом участвовать!  — А что если я тебя покусал, и ты теперь тоже медленно превращаешься в вампира? — Макс с мстительным удовольствием впитывал ужас на лице сестры. — Не волнуйся, зато ты получишь сверхспособности. — он расхохотался.  — Идиот! Это оборотни заражают ликантропией через укус! — по Карен было видно, что она не уверена.  — Я не смотрю дурацкие подростковые сериалы, но что, если ты ошибаешься? — он скорчил страшную рожу.  — Тогда я убью тебя! — Карен вскочила. — Опять! — Вау! Вы оба такие горячие! — Хосе похлопал в ладоши, привлекая внимание. — У меня есть только одно предложение: мы все садимся в грузовик и едем в Сан-Антонио, к моей кузине… А там действуем по ситуации. …И если что, я убью вас обоих, — добавил он.  Макс ощутил, как место гнева внутри занимает страх. Он предпочёл бы остаться здесь, не показываться никому на глаза. Но… если оставался хоть крошечный шанс вернуть свою жизнь обратно, он сделает это.  Им предстояла долгая дорога.