The Rusted

Дорога до Хьюстона показалась ему сном. Хосе отказался ехать по шоссе и вёз Макса ухабистыми просёлочными дорогами. Один раз за всё время им встретилась старая заправка. Усатый дед в комбинезоне и ковбойской шляпе, типичный реднек, глядел подозрительно, содрал с них десятку за полный бак и сказал, что туалет не работает. Макс уже потом допёр, что дед принял их за «мулов», или наркокурьеров.  Пока Хосе цедил кофе, воняющий помоями даже на расстоянии, Макс полез в кабину и вытащил свёрток, который прихватил с собой, сам не зная зачем. Вернее, он собирался показать это Карен и спросить, что за чертовщина происходит в их доме.  — Не знаешь, что здесь такое? — Макс протянул Хосе ящик, покрытый облупившейся голубой краской. — Я нашел в комнате матери.  Тот разглядывал разрисованных кукол какое-то время, не прикасаясь.  — Качины, — мексиканец произнес это так, будто слово должно было что-то значить.  Макс нахмурился. Понятнее ему не стало.  — Не знал, что твоя мать была из пуэбло.  — Пуэбло?  — Индейцы. Они жили в здешних местах задолго до того, как Дева Мария родила Иисуса.  — Первый раз слышу. А ты откуда знаешь?  — Бабка мне все уши прожужжала индейскими сказками. Ну, знаешь, когда детям на ночь рассказывают про злых духов и вырванные сердца… Шучу! Она много чего говорила. Похоже, совсем из ума выжила.  — Ты можешь у неё спросить? — Макс ощутил надежду.  — Да она умерла ещё в прошлом году.  Понятно. Внутри Макса что-то оборвалось.  — У них, у пуэбло, всё знание передаётся от матери к дочери. Бабка мою кузину учила. А мой отец должен был вырезать для неё из дерева кукол. Только не таких страшных.  — Сколько лет твоей кузине?  — Двенадцать вроде. Они после смерти бабки в Сан-Антонио перебрались.  Макс подавил желание забросить злосчастную коробку далеко в пустыню и забыть про неё. Возможно, Карен знала больше. Кто знает, может, мать тоже делилась с ней своими тайнами.  До Хьюстона добрались уже в сумерках.  — Сиерра Драйв 9055, — бормотал Макс выученный наизусть адрес.  Когда родилась Пайпер, Карен позвонила матери. Ему посчастливилось быть дома в тот момент. Мать сняла трубку, и, едва голос сестры послышался в телефоне, Макс не то что прислушался, он весь стал мембраной, способной улавливать любое колебание воздуха.  Вначале голос Карен звучал бодро и сбивчиво, но уже спустя пару минут замедлился, а потом и вовсе замер.  — Приезжай, мы ждём тебя. Сиерра Драйв, 9055, — она повторила несколько раз.  Потом наступила тишина. Спустя минуту мать нажала отбой и осторожно поставила трубку на базу. Про Макса Карен не спросила ни разу.  Он не знал, живёт ли сестра до сих пор в том доме, но надеялся на это. У него просто не было выбора.  Собираясь, Макс покидал в спортивную сумку носки, трусы, пару футболок и только теперь вспомнил, что не захватил зубную щетку. Ничего, зубы можно и пальцем почистить. Ест он немного и спать может на диване в гостиной, так что не причинит Карен никакого беспокойства. Главное, он будет рядом с ней.  — Приехали, — грузовичок Хосе затормозил рядом с длинным одноэтажным домом на несколько семей. — Мне точно не стОит тебя подождать? — Нет, я заночую у Карен. Спасибо, друг! У меня нет денег, чтобы расплатиться с тобой, но… Спасибо!  — Давай, чувак! — Хосе хлопнул его по плечу. — Пусть всё слОжится! — Пока! Стоя на тротуаре, он огляделся по сторонам. Джип Карен был припаркован у зеленой двери, Макс без лишних размышлений направился туда.  Ему открыл высокий рыжий парень.  — Вам кого? — Чарли? Я Макс, брат Карен.  Он не ожидал, конечно, приветственных объятий, но то, что свояк захлопнет дверь прямо перед его носом, в планы тоже не входило.  — Подожди минутку, — крикнул Чарли через сетчатую дверь, — Я спрошу у Карри.  Карри — так Макс звал сестру в детстве, и теперь почувствовал себя обворованным.  За дверью промелькнул любопытный нос.  — Пайпер? — позвал Макс. — Это я, твой дядя Макси.  — У меня нет дяди, — взволнованная мордашка прижалась к сетке.  — Пайпер, брысь отсюда! — Чарли вышел на крыльцо. — Карен сейчас спит, извини.  И, поскольку, Макс не двинулся с места, продолжая растерянно смотреть на него, добавил: — Она не хочет тебя видеть.  Сумка в руке враз потяжелела, словно туда добавили кирпичей. Максу надо было что-то делать, потому что Чарли больше ничего не говорил. Он развернулся и пошел по улице направо, спиной чувствуя тяжелый взгляд мужа Карен.  Он оказался в незнакомом городе, один, без денег. Хосе уже уехал домой… Но слова «она не хочет тебя видеть» зажгли внутри костёр, в котором медленно сгорало то, что привязывало его к этой жизни, поэтому Макс знал: он дойдёт куда угодно, хоть до Аляски. Только нельзя останавливаться. Встав у светофора, он услышал за спиной оклик: — Стой, Макс!  Тело напряглось, как у бегуна перед стартом. Наверняка, Карен одумалась и послала Чарли, чтобы вернуть его обратно.  — Подожди! — свояк ухватил его за руку и запихал что-то в сжатую ладонь. — У тебя ведь денег нет на дорогу!  Чарли, тяжело дыша, махнул Максу рукой и потопал назад.  Макс застыл в потоке людей, растерянно глядя на смятую бумажку в ладони. Десять долларов. Он подавил желание отбросить деньги в сторону, словно ядовитое насекомое, и вытереть руку. Чарли прав, ему нужно купить билет на автобус.  Раз десять спросив, где автобусная станция, он всё-таки нашёл её, но в том количестве маршрутов, что оттуда отправлялись по всей стране, опять невозможно было разобраться без подсказки.  Пожилой водитель, который курил рядом со своим автобусом в нарушение всех правил безопасности, глянул на него с сочувствием. — Нидвилл? Это тебе нужен маршрут по шоссе пятьдесят девять, в Викторию. Сейчас, карту достану, — он развернул клочок бумаги из своего путевОго блокнота. — Вот, смотри, доедешь до пересечения с тридцать шестым. А потом по тридцать шестому на юг прямо до твоего Нидвилла.  — Спасибо большое!  — Удачи, сынок!  Сегодня уже два человека пожелали ему удачи, но Макс чувствовал, будто над головой у него собирается огромная чёрная туча. Всё теряло смысл, и двигался он больше по привычке.  На повороте у тридцать шестого шоссе он вышел один и поначалу не мог сориентироваться в темноте, куда идти. Указатель на Плек помог — Макс вспомнил: городишко с таким названием был в нескольких километрах от Нидвилла. Прикинув, что пешком дойдёт только к вечеру следующего дня, Макс поднял большой палец, стоя на обочине.  Здесь ему опять повезло: уже пятая машина затормозила. Гружёная фура со скрежетом встала далеко впереди, включив аварийку. Макс бросился догонять.  — Куда едешь на ночь глядя, парень? — Домой, — вздохнул Макс. Он правда не понимал, что сделал не так, где облажался в этот раз. Может, надо было согласиться на предложение Карен, сжечь дом и получить страховку? Или она просто не захотела иметь с ним дела, потому что он отвратительный, мерзкий извращенец? Макс едва не застонал.  — Приехали, парень. Где тебя высадить?  — Неважно.  Дом встретил его мёртвыми провалами тёмных окон. Фонарь на столбе раскачивался от ветра, как в фильме ужасов. Тени метались от крыльца к забору.  — Кэ… , — хотел привычно позвать Макс и осёкся. Острая боль пронзила тело. Несколько часов назад он похоронил друга. Слёзы выступили на глазах, но он приказал себе не смотреть в сторону пекана, чтобы не сломаться, не упасть на рыхлый земляной холм и не остаться там до утра.  В кухне гулял ветер, играя створками распахнутых окон и скрипя задней дверью. Макс всё тщательно закрыл.  С лестницы в подвал лился свет. Макс поругал себя за лишний расход электричества. Денег и так нет. Придётся спуститься и выключить.  С каждым шагом вниз звук становился отчётливее. Там лилась вода. Макс резко остановился. Грудную клетку сдавило, как перед приступом. Он хотел повернуть назад, бежать отсюда как можно дальше. Но рациональная часть мозга взяла верх. Если кран не закрыть, подвал затопит. Да и вода в цистерне закончится совсем.  Макс решительно преодолел лестницу. Дверь в ванную была распахнута настежь, это его успокоило. Там негде спрятаться.  Вода уже перелилась через край и тонким слоем покрывала пол. Надо только завернуть кран. Можно будет уйти, а с последствиями разобраться завтра. Уговаривая себя, Макс делал шаг за шагом. Голубой кафель притягивал его взгляд. Вот здесь несколько плиток скололись, когда мать ударила его головой о стену, и он упал. Макс с ужасом уставился на мутную поверхность воды. Там, в глубине, могло скрываться всё, что угодно. Не выпуская из поля зрения ванну, он наклонился, чтобы нащупать вентиль.  В первое мгновение ему показалось, что обрушился потолок. Сверху навалилась тьма, и его голова полностью погрузилась в воду. Он замахал руками, но пальцы скользили, не в силах уцепиться за бортик. Страшная тяжесть не давала ему подняться. Рот распахнулся в крике. Это было ошибкой, потому что вода полилась внутрь. Глаза вылезали из орбит от усилий. Он не мог дышать… Не мог…