Capable Girl

I feel you in my blood

A sucker for your touch

I don't believe in much

But I'm saying «oh my God»

©

      Если бы Луна всё ещё была маленькой глупой девочкой, которая верит в Санта-Клауса, она бы точно попросила у него на Рождество одну-единственную вещь. Точнее, называть человека вещью, конечно, неправильно, но Луна настолько устала от одиночества, что уже готова была закрыть глаза на такие лингвистические тонкости.       С самого детства, красуясь перед зеркалом, она слышала в свой адрес одно и то же: её называли маленькой принцессой, невестой, феей и другими приятными словами, которые Луна тогда начала прочно ассоциировать с собой. Она играла свадьбу кукол, представляя себя на месте худой шарнирной красотки в белом платье, и мечтала о том, как все эти фантазии однажды станут реальностью. А потом что-то резко изменилось — на смену беззаботному детству пришёл возраст, когда с телом начали твориться самые странные вещи, не поддающиеся объяснению, а вместе с телом изменились и мысли. Луна, как и все её подруги, ездила на маникюр, делала модные стрижки и носила самую красивую одежду, но постоянно чувствовала себя не в своей тарелке — так, будто в чём-то не дотягивает до других. План по встрече прекрасного принца с последующим его обольщением также провалился: никто из знакомых не подходил под простой набор критериев. Умный, красивый, уверенный в себе, упорный — разве Луна так многого просила?       Видимо, да, потому что к своим девятнадцати годам она так и не нашла никого, кто бы удовлетворял этим требованиям полностью. А встречая кого-то, кто хотя бы отдалённо напоминал идеал, Луна неизменно натыкалась на холодное безразличие к своим чувствам, а уж этого она стерпеть не могла.       «Я — Луна, я со всем справлюсь, я сильная, я всё смогу», — но верить в это всё сложнее, когда твои ожидания никак не совпадают с реальностью. Луна знала, что нравится многим — те же Карлос и Макс вьются вокруг неё отнюдь не потому, что это их работа. Но Карлос и Макс, а уж тем более остальные ухажёры были невероятно далеки от того образа, что жил в её голове с самого детства.       Слава Богу, у Луны было достаточно самоуважения, чтобы не идти на поводу у мимолётных симпатий к тем, кто в ней совсем не заинтересовал, и не вешаться этому кому-то на шею…       По крайней мере, так казалось до этого дня.       Это и правда было событие века. Точнее, даже тысячелетия, причём буквально. Луне тогда стало смешно от этой мысли — впрочем, после такого количества выпитого смешит любая ерунда.       Повод и правда был ого-го: первый успешный полёт на самолёте, который проектировал Ксено и пилотировал Стэнли. Луна не знала, от кого они так усердно собираются защищаться, но радовалась вместе со всеми, когда эти двое вернулись с довольными лицами. Улыбку Стэнли Луна тогда вообще увидела впервые — и сделала вывод, что быть весёлым ему идёт куда больше, чем высокомерным. Стэнли пугал и манил её одновременно — высокий, сильный и властный. Такой, кто ещё лет пять назад точно бы понравился ей. Впрочем, и для нынешней Луны он очень даже хорош. Она частенько думала о том, с кем из своего нынешнего окружения готова была бы попробовать то, о чём давно мечтала, и раз за разом представляла именно его, точно зная, что это лишь фантазия. Они разные, как небо и земля, и никогда не встретятся ближе, чем на общем собрании их «колонии».

***

      Луна сидит на импровизированной вечеринке, которую Ксено скрепя сердце согласился закатить по такому случаю, и думает о своей судьбе. Эти мысли, несмотря на всеобщее веселье вокруг, её отнюдь не радуют.       Всё было просто как дважды два: ей уже девятнадцать, а она даже ни разу не целовалась с парнем. Позор, да и только. Масла в огонь подливает осознание, что в сложившейся ситуации виновата прежде всего она сама. У неё была масса возможностей и шансов, которые она упустила из-за своей гордости — гордости, которая была под стать настоящей принцессе, а не обычной девчонке, пусть и из богатой семьи.       Луне вдруг становится ясно: она возненавидит сама себя, если не решится на крайние меры.       — Госпожа, вы куда?       Карлос и Макс заслуживают уважения хотя бы за то, что слушают её пьяный бред весь вечер, но сейчас Луне не до них.       Пара шагов — и она оказывается у стола, за которым сидят Стэнли, доктор Броуди, Шарлотта и…       Впрочем, неважно, кто ещё. Взгляд Луны сфокусирован на цели — на золотом кубке, до которого она обязательно доберётся.       — Стэ-э-энли!       Она сама не ожидала, что её голос так изменился. Но ничего — она справится и с этим, возьмёт себя в руки и скажет всё, что думает.       — О, Господи, — вздыхает Шарлотта, — да она же совсем…       — Я всё слышу, — громче, чем хотелось, сообщает Луна, нависая над столом, — Стэнли! М-мне нужно кое-что с-сказать!       Да, пожалуй, речь стоило заготовить заранее.       — Говори.       Он смотрит на неё с интересом, и Луне очень льстит такое внимание. Она привыкла к таким взглядам, но от Стэнли, который вечно смотрит на всех, кроме Ксено, свысока, совсем не ждёшь такого отношения. Значит, её чары наконец-то подействовали и на него. Умница, Луна!       — Ну?       Его нетерпеливый голос заставляет Луну вернуться в реальность из сладких грёз. Всё и сразу получить нельзя, всё верно. Нужно постараться ещё немного.       — Не з-здесь, — как можно более чётко произносит она, — наедине.       Дружный смешок, прокатившийся перед ней, нисколько не обижает. Они пока не знают, на что она способна, но она выйдет победительницей из этой битвы. Она будет первой, кто заставит Стэнли признать поражение перед её красотой. Она…       Картинка резко меняется, и Луна понимает, что почему-то лежит на земле. Когда она успела упасть?..       — Всё в порядке, Госпожа?       — Боже…       Луна отмахивается от этих назойливых голосов. Сейчас она встанет, и всё снова пойдёт так, как нужно.       Она инстинктивно цепляется за протянутую руку, тянущую её наверх, и не сразу осознаёт, кто ей помогает.       ЧТО?!       Пока две пары рук отряхивают её платье, Стэнли смотрит на неё снисходительно, но, кажется, с симпатией. Луна тут же отметает мысль о том, что это ей просто кажется — она не может настолько ошибаться.       — Стэн! — Луна злится этому оклику. Только-только что-то начало получаться, а теперь… — Отправь её спать уже. Видишь, она на ногах не стоит.       — Ты прав. — Стэнли подходит к Луне ближе, окидывает оценивающим взглядом и обращается к ней: — Иди-ка ты поспи. Уже натворила достаточно, чтобы завтра умереть со стыда.       На последней фразе он усмехается, и Луне хочется ударить его. Почему он думает, что знает её чувства лучше неё самой?!       Полная чушь.       — Проводи меня, — она пользуется шансом и вцепляется Стэнли в руку мёртвой хваткой, — а вдруг я п-потеряюсь?       — На то, чтобы тебя проводить, тут уже очередь, — Стэнли выразительно смотрит на Макса и Карлоса за её спиной, и Луна даже не оборачивается.       — Проводи меня, — упрямо повторяет она, — невежливо о-о-отказывать д-девушке!       Сработало. Это всегда работает.       — Я скоро буду, — бросает Стэнли через плечо, тут же снова оборачиваясь к ней, — ну пошли.       — Ждите т-тут! — строго говорит Луна, уже увлекаемая прочь быстрыми шагами Стэнли. — Увижу, что пошли за мной — разозлюсь!       Она видит, как Стэнли улыбается этой привычной для неё фразе, и тает, как шарик её любимого ванильного мороженого. Чёрт, как же давно она его не ела… Тоска по пломбиру даже на секунду затмевает жажду прикосновений.

***

      — Так что ты хотела сказать? — спрашивает Стэнли, когда они отдаляются от празднества, входя в длинный каменный коридор замка. Докурив сигарету, он выглядит теперь куда более серьёзным и сосредоточенным.       — Я… — Луна на секунду теряется, не зная, как начать. — Я… Нет, ты не подумай, я не то чтобы…       — Луна.       Они останавливаются у нужной двери, и Стэнли разжимает свою железную хватку, с которой тащил её за собой. Сейчас или никогда.       Луна приподнимается на цыпочки и целует его в губы. Вкус табака жжёт ей рот, но она не торопится отстраниться — да и Стэнли не отталкивает её, а стоит спокойно, будто ждёт, что будет дальше.       Что же, она сможет его удивить.        Отрываясь от его губ, которые со второй попытки кажутся гораздо вкуснее и мягче, Луна смотрит на него снизу вверх. Стэнли выглядит удивлённым, но пока ещё не шокированным настолько, насколько ей бы хотелось. Ничего, всё ещё впереди.       — Ты меня ни с кем не путаешь?       Вопрос на мгновение ставит Луну в тупик. Что за глупости!       — Т-ты о чём?       — Все знают, о ком ты мечтаешь, — Стэнли смотрит ей прямо в душу, — я в том числе. И мне кажется, что я вообще не подхожу под твои фантазии. Нисколько.       — Ты… — Луна аж задыхается от волнения. — Ты… Даже не говори об этом! Я много раз д-думала об этом… О тебе… И я…       Ей девятнадцать лет, и она только что поцеловалась впервые в жизни. Какие ещё слова тут нужны?!       — Слушай меня внимательно, — Стэнли больно берёт её за запястье, и Луна вздрагивает от неожиданной грубости, — мне не нужны твои розовые сопли, окей? Если ты хочешь чего-то романтичного — ты ошиблась адресом. Если завтра ты начнёшь задалбывать меня чем-то таким — то мне это не надо. Вообще. Поняла?       — Поняла, — Луна чуть не плачет от того, как с каждым его словом в ней отзывается что-то болезненно-глубокое, — я не буду ничего просить. Обещаю. Я просто хочу… Пожалуйста, просто…       Она замолкает, не в силах выговорить простую и очевидную, но такую неловкую вещь.       Стэнли не даёт ей собраться с силами, впиваясь ей в губы так, что Луна забывает дышать. Так вот оно как — целоваться по-настоящему. Когда у тебя во рту становится мокро от чужой слюны со вкусом сигарет, когда чужой язык проходится по твоему, когда внизу с каждой секундой тоже собирается больше и больше влаги.       Открывая дверь, Стэнли легко приподнимает Луну, как будто она совсем ничего не весит, вносит внутрь, и от этого упоительного ощущения ей хочется кричать. Эти сильные руки обхватывают её тело, могут убить кого угодно одним движением — но выбирают крепкие объятия и ласки, которые становятся всё грубее и грубее, но Луне это ужас как нравится. Она не замечает, как оказывается лежащей на кровати, пока ладонь Стэнли с силой мнёт её грудь, стискивает сосок и умелыми движениями заставляет выгибаться. Луна сжимает его бедро между ног, начинает тереться, и даже это кажется сейчас верхом блаженства — что же будет потом?       — Р-раздевайся, — властно командует Луна, почувствовав себя ведущей. Неважно, что будет завтра — а пока Стэнли находится под её властью и пусть делает, что говорят.       Он снова беззвучно смеётся, обнажая зубы, но подчиняется, и Луне невероятно хочется потрогать его пресс, провести ладонями по груди. Она никогда не видела такого красивого тела так близко, и упускать это удовольствие — так себе идея.       Стэнли ложится на неё сверху, прижимая к кровати, и Луна сначала ёрзает, пытаясь найти удобное положение, но быстро понимает, что ей совсем не тяжело. У него идеальные для объятий широкие плечи, тёплая кожа, и то, как он целует её, ведя рукой по животу и ниже, заставляет громко вздохнуть.       Луна тоже всегда добивается своего, и в этом они со Стэнли похожи. Даже слишком.       Когда его пальцы дотрагиваются до неё там, Луна вздрагивает, внезапно осознав, что сейчас произойдёт. Всё это вдруг кажется ей слишком быстрым, слишком торопливым, и Луна хватает Стэнли за запястье, уводя его руку подальше.       — Что такое?       Он смотрит на неё с непониманием, и Луна хочет задать себе тот же вопрос.       Она… испугалась?       Луна смотрит на всё вокруг трезвым взглядом — по крайней мере, образно. Она лежит полуголая на кровати, рядом с ней сидит такой же полуголый Стэнли. Стэнли Снайдер. Рядом с ней. На кровати. Звучит как бред, но, кажется, это происходит взаправду.       — Ничего… — Луна снова мнётся, предательски теряясь в своих мыслях. — Продолжай… Я просто… Это у меня в первый раз.       Стэнли пару секунд смотрит на неё со смесью разочарования и злости, и Луна вздрагивает в новом приступе испуга, но это выражение лица тут же сменяется на прежнее, спокойно-заинтересованное.       — Ну хотя бы сейчас сказала.       Когда рука Стэнли снова проходится у неё между ног, Луну снова прошибает мурашками, но теперь это больше не пугает. Она всегда была ответственной и сильной. Не может же она спасовать перед такой ерундой!       Луна вздрагивает, внезапно удивленная новым пронзительным ощущением. Это так странно: ощущать внутри себя что-то постороннее, пусть даже это будут пальцы человека, которого ты так хочешь прямо сейчас. Стэнли словно прощупывает её изнутри, и это немного больно, но больше любопытно. Что будет, когда он добавит второй палец?       — Ещё, — просит Луна, жарко дыша ему в плечо, — п-пожалуйста…       И он выполняет просьбу. Это точно должно быть так легко? Луне всегда казалось, что в первый раз должно быть больно…       Когда Стэнли разводит пальцы, раскрывая её пошире, Луна не может сдержать вздоха. А вот и те самые неприятные ощущения. Но ничего, она потерпит, чтобы потом было хорошо.       Стэнли встаёт, заслужив недовольный взгляд Луны, и начинает стягивать с себя и штаны. Луна завороженно смотрит на него, со страхом ожидая впервые увидеть то, что ей предстоит принять в себя совсем скоро. Два пальца, конечно, не идут ни в какое сравнение с членом. Луна давно не ребёнок и все прекрасно понимает.       Когда Стэнли возвращается к ней, уже полностью обнаженный, у Луны аж пересыхает в горле. Боже, какой же у него огромный. Это возбуждает, это кажется привлекательным, но если представить, как он будет пытаться войти… Даже от мысли становится больно.       — Ну что, готова? — усмехается Стэнли, снова целуя её, теперь будто глубже и нежнее.       — Я хочу тебя потрогать, — не к месту говорит Луна и тут же стыдится этой неловкой фразы, но Стэнли, кажется, это даже понравилось.       — Ну давай, — он ложится рядом на бок, подпирая голову рукой, — показать, как надо?       — Не надо, — отмахивается Луна, — ты думаешь, я не знаю? Знаю. Я всё знаю.       Она берет его член в руку — аккуратно, боясь сделать больно — и поначалу просто наслаждается этим новым ощущением. Её рука идеально обхватывает толстый красивый ствол, и она краснеет одновременно от смущения и гордости, когда в очередной раз думает о том, чем она занимается прямо сейчас.       У Стэнли терпение заканчивается быстрее, и он накрывает её ладонь своей, делая первые плавные движения. Луна справится и сама — и, скидывая его руку прочь, продолжает водить своей вверх-вниз.       — Сжимай сильнее, — просит Стэнли, и в его голосе Луне впервые за весь вечер слышится трепет, — и бери амплитуду побольше.       Нахватался у Ксено, не иначе. Кто ещё в ситуации, когда тебе дрочит красавица, будет так выражаться?       — Нравится? — Луна пытается состроить соблазнительное лицо, но, кажется, получается что-то далёкое от желаемого. Ну ничего, зато снова можно полюбоваться на улыбку Стэнли.       — Да.       Этот лаконичный ответ, приправленный тяжелым дыханием и лукавым взглядом, — лучшее, что она только могла услышать.       Луна в один миг замирает, поняв, что настало время решиться. Она уже немного оттянула время — пытаться увиливать дальше будет позором и поражением. Этого Луна допустить уж никак не может.       — Я готова, — она быстро убирает руку, натыкаясь на колючий взгляд Стэнли, — д-давай!       Дважды просить не пришлось: Стэнли устраивается сверху, раздвигает её ноги, разводя их так, что Луне даже становится неудобно, и наваливается на неё. Луна чувствует движения у неё между ног, то, как Стэнли пристраивается к ней, и глубоко вдыхает. Расслабиться. Расслабиться, и тогда будет приятно.        Луна закусывает губу от боли, расходящейся снизу живота тянущими волнами. Стэнли двигается рывками, входя глубже и глубже, и Луне отчаянно хочется обнять его, вцепиться в его плечи, но невозможность сделать это приходится терпеть так же, как и боль. Стэнли смотрит вниз, туда, где их тела соединяются, и закусывает губу, а Луна боится лишний раз взглянуть туда и увидеть кровь. Странно, когда она выбирала профессию — кровь её совсем не пугала, что же изменилось сейчас?       Луна слышит, как Стэнли громко вздыхает, и тут же чувствует что-то новое: боль остаётся, но вместе с ней появляется и то самое чувство полноты, которое она уже ощутила сегодня, когда Стэнли ласкал её пальцами. Её будто распирает, она не может найти себе места в этом давящем изнутри ощущении, но это… интересно, что ли? Необычно, вот.       Она не успевает опомниться, как Стэнли резко начинает толкаться вперёд, наконец-то ложась сверху и открывая простор для поцелуев и объятий. Луна тянется к его губам, обвивает тело ногами, пока не поняв, нравится ли ей то, что происходит, но страстно желая ещё. Это быстро, это странно, это немного больно, но от одной мысли о том, что она занимается сексом — да ещё и не абы с кем, а с капитаном Снайдером! — её пьяную голову сносит окончательно.       Та часть Луны, которая всё ещё хоть как-то следила за происходящим, отыгрывала на славу: стонала, извивалась и впивалась ногтями в широкую спину. Луна не была уверена, что так нужно делать всегда, но сейчас ей самой хотелось показать, что ей, вообще-то, нравится…       — Нравится? — спрашивает Стэнли сквозь сбитое дыхание, и Луна чувствует стойкое дежавю.       — К-конечно! — Она выгибается ему навстречу, впиваясь в губы поцелуем.       Движения Стэнли становятся быстрее, и это кажется ещё более странным. У Луны уже пересохло в горле от стонов, ей хочется хотя бы на минуту остановиться и отдышаться, но Стэнли только ускоряется, не давая совсем никакого отдыха ни ей, ни себе. Краем сознания Луна задумывается о том, что будет, если Стэнли кончит в неё. Интересно, почувствует ли она что-нибудь в этот момент? Или…       «Этот момент» наступает быстрее, чем она рассчитывала, но выглядит совсем иначе. Стэнли резко отстраняется, пару раз быстро-быстро толкается себе в руку — а дальше Луна запрокидывает голову, чувствуя, как сперма растекается по её груди. Оказывается, она тоже очень тёплая…       — Мне очень понравилось! — сообщает Луна, пытаясь сесть на кровати, но Стэнли мягко удерживает её. — Хочу ещё!       Она лукавит: ей почему-то очень захотелось спать, и под гнётом навалившейся усталости она готова уснуть прямо здесь, у него на руках. Но самооценку парней тоже нужно вовремя тешить, чтобы не чувствовали себя обделёнными.        — А теперь — спать. — Эта фраза напоминает Луне что-то из детства. Ещё бы сказку на ночь предложил почитать. — Давай, вытрись и отдыхай.       — Ты т-тоже… — уже проваливаясь в сон, вяло отвечает Луна. — Стэнли... Я т-тебя…       Хлопок закрывшейся двери окончательно обрубает все зарождающиеся мысли, и Луна проваливается в счастливый беззаботный сон — такой, которого у неё не было уже долго.