Девиз павшего

Прошел наверное месяц с той встречи с Аароном. Лиам выполнил контракт с университетом, стараясь каждый раз заезжать с какого-то из боковых входов, чтобы то злосчастное кафе не попадалось на глаза. На душе снова стало погано. Только-только собранный по кускам мир, где люди, которые были ему дороги, неожиданно приняли его с со всеми потрохами, рассыпался под натиском нескольких злых фраз. Чувство вины воспряло и нашептывало бесконечно дерьмовые мысли. Хотелось пить и драться, лишь бы забыть как человек, который когда-то смотрел на него так тепло и нежно, что щемило в груди, смотрел теперь с гневом и презрением. Затаенных надежд, в которых он мог хотя бы общаться с Аароном (о которых Лиам себе даже не признавался) больше не было. Миссис Фергюсон была в корне с ним не согласна: — Милый, если человек на тебя не только кричит, но и слушает, что кричишь ему ты, значит у вас уже диалог. Он бы просто пробовал избить тебя, если бы ему было все равно. А он разговаривал. Попробуй еще раз. Будь искренен. Ты ведь и вправду нехорошо поступил, ты же и сам знаешь. Люди ценят искренность. Не получится, тогда уже будешь убиваться. Лиам только вздыхал, сил на еще одну надежду не было. Оставалось только загрузить себя работой и тренировками, чтобы меньше думать. Тем более, что на ферме покосился сарай, на пастбище опять прохудился электрозабор, в курятнике нужно было переделать насесты, а миссис Майерс — главная по молокопереработке — настойчиво требовала обновить оборудование. Многое из этого Лиам мог сделать сам — не хотелось пускать чужих людей и тратить лишние деньги. Поэтому, взяв в помощники двух постоянных работников он плотничал днями напролет. Только иногда выбирался в город по делам да в Шелтер. Сегодня как раз был такой день. Лиам отвез партию продуктов заказчикам, обновил инструмент, забрал из DHL посылки и свои, и работников. Вроде и немного сделал, но накопленная усталость дала о себе знать: обратно ехал только на мысли про сытный обед и крепкий сон. Еще и погода не располагала к работе: с самого утра дождь лил сплошной стеной. Он свернул с трассы на дорогу между полями, мысленно проклиная неуступчивых соседей, из-за которых где-то через пару миль асфальт заканчивался и начиналась гравийная дорога, раскисавшая после любого ливня. Лиам не зря купил внедорожник, тот даже по жидкой грязи пер как танк, а вот парню на аварийках впереди повезло явно меньше. Что ж, придется помогать. Он проехал вперед, остановился и вышел из машины. Застрявшая тачка была достаточно высокой, но все же легковушкой и намертво влипла в тракторной колее. Водитель зачем-то открыл капот и нервно копошился в моторе. Лиам натянул куртку, чтобы дождь не так донимал и подошел к мужику: — Эй, помощь нужна? Что ж. Лиам не был бы Лиамом, если бы это оказался левый мужик. — От тебя не очень, — отозвался Аарон поворачиваясь обратно к мотору. Миссис Фергюсон редко ошибалась в своих суждениях о людях и… Он все равно не терял ничего, если попробует. — Слушай. Ближайший телефон или у меня на ферме, или у Митчеллов. Гвенсы пошлют тебя и плевать им на все с высокой колокольни. До Митчеллов шесть миль идти. И эвакуатор приедет не раньше завтрашнего дня, когда чутка подсохнет. Все в округе знают, что тут дерьмо в дожди, никто не будет рисковать машиной. А у меня есть трактор, через полчаса вытащим тебя. Аарон обернулся, на его лице отразилась внутренняя борьба. Он явно не был готов к дождю, стоял промокший насквозь в тонком свитере, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Ему явно хотелось в тепло и даже помощь от человека, которого он ненавидел, уже казалась приемлемым вариантом. — Откуда у тебя трактор? — Видишь поле? — Лиам махнул рукой влево. — Это мое. И у меня не только трактор есть, — хмыкнул он. — Да тут трактор не поможет, — Аарон явно сдался желанию уйти из-под проливного дождя. — Что-то застучало, потом вообще заглох. Без эвакуатора не обойтись. — В любом случае не бросать же твою колымагу посреди дороги. Да и у меня парни посмотрят, если что. Может, дотянешь до трассы хотя бы. — Ладно, — Аарон заглянул в машину, достал сумку и обернулся. — Поехали. Лиам достал из багажника сухую куртку и кинул ее Аарону: — Мокрым в машину не пущу. Тот вроде и захотел что-то сказать, но махнул рукой и быстро переоделся в сухое. Лиам чувствовал себя гребанным извращенцем, не в силах отвести взгляд от широкой спины, под смуглой кожей которой перекатывались мышцы. Аарон, кажется, за эти пару лет стал еще больше, хотя и раньше мелким его назвать было нельзя. Он обернулся и Лиам быстро переключился на созерцание вспаханного поля, очень надеясь, что его взгляды не заметили. Аарон сел на заднее сидение и не проронил ни слова. До дома доехали быстро. На ферме оставались только Майк и старина Хендрикс, который после смерти жены почти полностью перебрался к Лиаму, взяв на себя часть обязанностей по управлению. — Мне сегодня нужно к Джейкобу Митчеллу попасть, — заметил Аарон. — Мы договаривались. — А старый Митчелл тебе нахрена? — удивился Лиам. — Старик сдавать начал, сейчас его сын всем заправляет. — Мы договаривались, — ответил Аарон, показывая, что не намерен развивать тему. — Я тебя отвезу, тут недалеко. — Спасибо, — сквозь зубы проговорил Аарон. Пришел Майк, сказал, что готов вытаскивать потерпевшего и они с Аароном ушли. Лиам устало опустился в кресло. Сердце билось, как бешеное, руки немного подрагивали. Он давно так не нервничал. Ему казалось, что он идет по заминированому району и чудом обходит растяжки. Пока обходит. Случай свел их тогда, когда у Аарона просто не было выбора. И просрать такой шанс было нельзя. Надо было поговорить. Быть искренним. Попросить прощения. Объясниться. Лиам сжал голову руками: было откровенно страшно. Вот так, по-настоящему, до тошноты. Где-то через полчаса вернулись Майк и Аарон. — Что там? — Да ничего. Я посмотрю машину, у брата та же модель, так что, разберусь. Может, и удастся вас, — Майк обернулся к Аарону. — Обратно на колеса вернуть. Ну, если что, дотянем до трассы. А то сдерет эвакуатор-то за наши дороги — не расплатитесь. Аарон вежливо поблагодарил Майка и повернулся к Лиаму: — Могу ли я?.. — Я же сказал, что отвезу. Аарон только кивнул. Ехали снова молча. Лиам затормозил у дома Митчеллов, из дверей показалась вихрастая макушка старшего сына Митчелла-младшего. Пацан натянул на себя дождевик, резиновые сапоги и подбежал к машине. — Дядя Лиам, а вы как тут? — Деду твоему гостя привез, — он кивнул на Аарона. — Ого, к дедушке редко кто приезжает. А вы по какому делу, сэр? — вежливо спросил мальчишка. — Я ищу поставщиков овощей, мы договаривались с Джейкобом на ярмарке в городе. — Погодите, так вам не дед нужен, а батя мой, — пацан шмыгнул носом. — Деда давно в городе не был. Ладно, батя сейчас сам все вам расскажет. Дядя Лиам, я гараж сейчас открою. Спустя несколько минут они уже стояли в благословенном тепле дома Митчеллов и обменивались любезностями с хозяевами. Джейкоб Митчелл-младший — сын и наследник Джейкоба Митчелла — добродушно встретил Аарона, крепко обнял Лиама и пригласил обоих к столу: — Мы как раз собрались ужинать. Хозяйка дома выбежала с кухни, всплеснула руками и тут же захлопотала вокруг промокшего насквозь Аарона. Лиам только хмыкнул. Митчеллы были семейством большим, даже огромным. Старик Митчелл, Митчелл-младший и его жена, восемь их отпрысков, трое племянников и младшая сестра жены. Это не считая нескольких наемных работников, к которым тут относились почти как к родным. Они были большим дружным кланом, славящимся на всю округу гостеприимством и верностью традициям. У Аарона просто не было шансов не попасть под опеку Мег — жены Митчелла-младшего. К Лиаму здесь относились проще — все же был соседом и часто бывал в доме, так что мог позаботиться о себе сам. Ну, или дети позаботятся о нем. Самые младшие гурьбой скатились по лестнице и жизнерадостно повисли на нем, наперебой что-то вереща. У детей Митчеллов Лиам почему-то вызывал приступ неимоверного восторга. Вначале он цепенел, как перед атакой, каждый раз, когда малолетние сорванцы окружали его, но потом оттаял и даже научился почти без страха что-то им сломать, с ними возиться. Он каждого подбросил по несколько раз к потолку, похвалил кукол девочек, выслушал несколько историй от средних мальчиков и наконец-то был спасен хозяевами дома. В большой гостинной стоял длинный стол, где в традиционном порядке рассаживались домочадцы и гости: во главе стола Митчелл-младший (старый Митчелл неважно себя чувствовал и остался у себя), по левую руку его жена и дети по старшинству, по правую гости в лице Аарона и Лиама, сестра и работники. — Прочтем молитву, — протянул Митчелл-младший руки. Аарона посадили рядом с Лиамом и не взять того за руку было бы чертовским неуважением. Как и то, что у Лиама от прикосновения теплой шершавой ладони заинтересованно дернулся член в штанах. Хотя, к счастью, под столом этого никто не заметил. За ужином говорили в основном взрослые: дети благовоспитанно молча стучали ложками по мискам. Разговаривали о погоде, урожае, ценах на топливо, аренде машин на будущий сезон. — Салливан, — Митчелл-младший, утерев губы салфеткой, задумчиво глянул на него. — Ты же арендовал на прошлый сезон комбайн? — Ну, арендовал. А что? — Да я вот думаю, у меня теплицы в основном, поле одно и то небольшое, а у тебя пастбища. Ты сколько засеял? — Те два, что у дороги. Майк говорит, что Санчез за свой комбайн что-то на треть больше просить собрался. — Вот именно. В складчину взять не хочешь? — А чего ж нет, — Лиам хмыкнул. — Экономия всегда хорошо. Митчелл-младший кивнул и переключился на кого-то из работников. Лиам краем глаза почувствовал очень внимательный взгляд Аарона, но виду не подал, только сильнее сжал ложку в кулаке. После ужина женщины увели многочисленных детей спать, оставив только старших сыновей Митчелла-младшего — тех отец уже допускал к делам. Сам Лиам, не желая присутствовать при чужих переговорах, вышел на веранду, благодарно принял большую кружку какао, которую ему, краснея, принесла Мэри — кажется, вторая дочь Митчелла-младшего, застенчивая девочка-подросток. Чиркнул спичками, закурил сигарету, сел в кресло. Была одна мысль, не дававшая ему покоя весь вечер: знал бы Митчелл-младший, что делали его гости друг с другом когда-то давно в крошечной комнате мотеля… Знал бы — на порог не пустил, не то что дела бы не вел. Как иронично сложилась жизнь: из одного гомофобного мира он попал в другой. С единственной лишь разницей, что в первом его еще и посадить могли. Где его место, если почти все люди, которых он знал, готовы были отвернуться узнав то, что он предпочитает мужские задницы женским. Они смеялись, хвалили его, вели дела, некоторые даже предлагали породниться, но узнай они и в следующую секунду готовы бы были разорвать на части. Будто забыв про то, что было в нем хорошего, за что они ценили его. Лиам внутренне содрогнулся, слишком явно представив, что сделали бы с ним его многочисленные соседи. Где его место, если он что ни выбирает в своей жизни, оказывается связан с теми, кто ненавидит саму его суть? Как выбрать так, чтобы не зависеть от мнения окружающих, чтобы иметь силу быть собой? Лиам затушил сигарету о край пепельницы и хлебнул остывшего какао. Если бы он так не гнался за признанием и славой, он бы не бросил первого в своей жизни человека, который принял его таким, какой есть. Хотя, не стоило себе в этом врать: в армии он чувствовал себя настолько на своем месте, насколько мог. Он мог бы пойти в академию, стать офицером, но не хотел. Ему нравилась полевая работа, а не бумажная волокита. Он чувствовал любопытство и азарт от сложных заданий, ему нравилось пересиливать страх, заставляя его служить себе, нравился адреналиновый восторг после успешной вылазки. Разведчик должен был быть умным, а не только физически сильным. У разведчика должны быть развиты дедуктивные способности, память, он должен уметь мимикрировать, быть эрудированным и иметь навыки, которые редко кому пригодятся. Лиам едва закончил школу — в старших классах он в основном работал на родительской ферме да пытался хоть как-то исправить свою худобу. В школу старался приходить как можно реже: если ты дохляк, ты автоматически любимая груша для всех. А учиться, пока прокручиваешь в голове план побега на перемене, раз за разом оказывалось гиблой идеей. Выпуск для него был избавлением от всех страданий. В армии он как-то сумел выйти из положения мальчика для битья: наверное, из-за отчаянного упрямства и бешеного желания выжить, выкарабкаться и стать лучшим. Уже морпехом, а потом разведчиком Лиам неожиданно понял насколько ему не хватало образования. Он не был артиллеристом, чтобы пригодилась тригонометрия или механика, но историю, в том числе и военную, географию, тактику и прочие науки стоило бы учить. Со скрипом, чувствуя как мозг буквально трещит по швам, он начал учиться сам в свободное время. И вскоре, со свойственным ему упрямством, знал больше, чем многие сослуживцы, даже те, кто успел поучиться в колледже перед контрактом. В Гуаме была маленькая библиотека, старый телевизор и пачки сводок, которые доставляли с большой земли. Лиам часами просиживал в читальном зале, разбирая недавние операции, рисуя тактические карты и упражняясь в задачах по шифрованию, чувствуя, что мозги в этой забытой Богом дыре без должной нагрузки быстро заржавеют. Кроме него в библиотеку часто захаживал только один смуглый широкоплечий офицер, чью национальность Лиам долго не мог определить: говорил тот без малейшего акцента. Офицер брал какую-то классическую литературу, садился в противоположном от Лиама углу и читал, иногда что-то писал в блокноте, задумчиво глядя вдаль. Со временем Лиам начал замечать, что офицер задумчиво поглядывал уже не вдаль, а на него. Однажды они встретились глазами и тот улыбнулся светлой яркой улыбкой, будто очень хорошему другу, которого долго не видел. И Лиам поплыл. С тех пор они обменивались кивками, иногда короткими улыбками, но не говорили, пока не столкнулись у библиотекарского стола: Лиам сдавал подшивку сводок с Карибского конфликта, офицер брал толстый том какого-то старого деда. — Простите, сержант, — вежливо произнес офицер. — Прошу вас. Лиам сдал свою литературу и почему-то замешкался на крыльце у выхода, прикуривая сигарету, хотя обычно старался курить где-нибудь подальше от помещений и людей. — Любите читать, сержант? — Занимаюсь профессиональной подготовкой, сэр, — ответил Лиам, принимая менее расслабленную позу. — Похвально, — офицер жестом попросил сигарету. — Я в отличии от вас просто для удовольствия, — он показал обложку с надписью «Портрет Дориана Грея». — Не читали? — Нет, сэр. — Аарон Уилкинсон, сержант. Можете звать просто Аарон, мы с вами не на плацу. — Лиам Салливан, — они пожали руки. — Не было времени и не вижу смысла. — Зря, художественная литература многому может научить. Ну, с этим Лиам мог поспорить. Учебник по тактике или разбор какой-нибудь операции мог научить гораздо большему. — Я солдат. Мне важнее разбираться в тактике и стратегии, чем в искусстве. — Вы солдат, но не робот же, — хмыкнул Аарон. — В книгах можно прожить то, что никогда не проживешь в жизни. Они расширяют кругозор также, как справочники. — Может быть, — сигарета закончилась. — Разрешите идти? — Идите, — и снова улыбнулся невозможной яркой улыбкой. После этой встречи, они вначале просто перебрасывались парой слов, потом начали делать комментарии касательно той или иной книги, схемы, статьи в газете, а через несколько недель Лиам обнаружил себя втянутым в очень жаркий спор. Но хотя и Аарон был с ним не согласен и уже битый час доказывал свою правоту, спорили они шепотом: сержант Накамура, заведующий библиотекой, несмотря на преклонный возраст обладал очень хорошим слухом и громких разговоров на дух не выносил. Он не знал, когда окончательно втрескался в этого любителя художественной литературы, просто в какой-то момент, придя вечером и не увидев на привычном месте, в груди тоскливо защемило и даже интересная тактическая задачка не обрадовала. Лиам не любил вспоминать о своих предпочтениях, отпуская все чертовы желания на волю в немногочисленных отпусках, когда он приезжал на Большую землю и ходил в гей-бары, где никто его не знал и не собирался запоминать. В армии по молодости у него были короткие и не очень интересные отношения с сослуживцем, который вскоре погиб на берегах гребанного Персидского Залива, а потом с гражданским парнем с суицидальными наклонностями. После этого Лиам держал свою темную сторону так глубоко, как только мог. Но вот этот смуглый красивый офицер, с совершенно несоответствующим его внешности именем, вытаскивал это все на поверхность. Он не делал никаких намеков, но при этом оказывал внимания больше, чем просто сослуживцу с похожими интересами. Лиама разрывало на части от желания и от невозможности его удовлетворить. Он бы наверное, так и смотрел на Аарона, как на что-то недостижимое, если бы не тренировка, в которой они оказались спарринг-партнерами. Там резко все стало понятно. Как Аарон не боялся так рисковать — Лиам до сих пор не понимал. Наверное, поэтому Майтра так легко и сказал: «он же педик»: в некоторых случаях Аарону оставалось только повесить себе на грудь табличку «голубой». — Дядя Лиам, — голос Мэри встрял в его мысли откуда-то извне и он вздрогнул. — Дядя Лиам, папа вас зовет. Лиам прошел в гостинную, мельком бросил взгляд на часы — надо же, уже поздно, да и на улице смеркалось, а дождь так и не прекратился. — Ну, что, сосед, поздравляй меня с контрактом, — весело сказал Митчелл-младший, довольно щурясь. — Аарон, вы не прогадаете. А теперь, господа, позвольте пригласить вас найти приют под моей крышей. — Мистер Митчелл, — вежливо заметил Аарон. — Я бы все же не хотел… — Просто Митчелл-младший или Джейкоб, Аарон. Я что, вам белый воротничок какой, чтобы вы мне тут «мистеров» устраивали. И не спорьте. Куда вы поедете? У Лиама дома опять не топлено небось, а? И жрать что старина Хендрикс приготовит, то и будете. А он, знаете ли, не чета моей хозяйке, — он подмигнул жене и та смущенно потупила взгляд. — Мне очень не хотелось бы вас стеснять. — Слушай, — вмешался Лиам. — Майк все равно твою машину раньше завтрашнего утра не починит, если вообще починит. Он по такой погоде к брату не попрется. А я не хочу лишний раз по болоту ездить. Аарон сжал зубы, видно было как ему это все не нравилось, но он только вздохнул: — Тогда позвольте воспользоваться вашим телефоном? — Да, пожалуйста. Салливан, вам Мэри во флигеле постелит. Тут, уж прости, комнат не хватает, пацаны мои ремонт затеяли. — Да я бы поехал, — задумчиво сказал Лиам. — А мне потом твоего приятеля к тебе везти? Или ты его по нашим полям пешком отправишь? Утонет же парень. Митчелл-младший был прав. — Тогда и я позвоню, — со вздохом сказал Лиам. — Хендрикс будет волноваться. Спустя несколько минут они, возглавляемые Мэри и ее фонариком, вышли из хозяйского дома и завернули за угол к небольшому гостевому домику. У Митчеллов родни было еще больше, так что на праздники, когда собиралась вся семья, даже большого дома не хватало. — Дядя Лиам, вот ваша комната. Мистер, а ваша там, дальше по коридору. Я воду вам включила и полотенца в корзинке. Света только нет, простите, генератор папа на большой дом перекинул, — она положила на стол два фонарика. — Ничего, чтобы спать свет не нужен, — улыбнулся девочке Лиам. Пожелав спокойной ночи, Мэри ушла. Лиам зажег фонарь, осветивший общую комнату флигеля теплым светом. Аарон задумчиво повертел в руках второй и неожиданно сказал: — Умеешь ты выбирать, Бобби. От этого Бобби защемило в груди. Обычно оно произносилось иначе, нежнее и мягче. Сейчас же звучало немного с издевкой. Но спасибо, что Аарон не двинул ему прямо тут. — Вначале морпех, теперь фермер. Оригинально. — Я делаю то, что умею, — отозвался Лиам. — Вырос на ферме. — Почему не что-нибудь другое? Не такое… Приземленное? — Аарон смотрел насмешливо, но за насмешкой проглядывалось любопытство и что-то еще, чему Лиам не мог дать названия. — А что, позор — руки в земле марать? Или ты что-то другое ешь, не то, что в земле растет? — Ты ушел из армии. — Я ушел? — Лиам с изумлением посмотрел на Аарона. — Меня ушли. Уволен. Лишен наград. Лишен звания, — он зло отчеканил каждый пункт. — Отсидел месяц, пока шло следствие. — Да, ты мне в нашу ту встречу сказал, но я… — на лице Аарона отразилась злость, смешанная с болью. — Эта сука из военной полиции приходила. Допрашивала меня, — Лиам прикрыл глаза. — Спрашивала про тебя и про меня. Не гей ли я, — он невесело фыркнул. — Но уволен не за это. — А за что? — Аарон сел, неотрывно глядя на него. — Тебе лучше не знать, — отозвался Лиам. Зря он затеял этот разговор, Лиам развернулся и хотел было идти, как Аарон его остановил: — Я тогда думал, что ты служишь. Майтра перед арестом мне сказал, что это ты ему шепнул. Что я тебя домогался. — Я не это ему сказал, — повернулся обратно Лиам. — Я сказал ему совсем другое. Что ты ко мне подкатил. Не думал, что он воспримет это так. — Ты поспешно уезжал, что ему еще было подумать? Он думал, что ищет справедливости для друга, который пострадал от насилия со стороны старшего офицера, — Аарон внимательно смотрел на него. Кажется, наступил тот самый момент, когда стоило извиниться. Лиам опустил голову, сжал челюсти, чувствуя как слова застревают в горле, но он не мог еще раз все потерять, если судьба давала шанс… — Я идиот. И трус. Я не думаю, что такое прощают, но просто… Прости меня. Прости, что, — он сглотнул. — Разрушил твою жизнь. И что предал. Я не хотел уходить, не хотел, чтобы они узнали кто я. Не знал как по-другому, кроме как перевестись. Не хотел тебе говорить, потому что ты бы меня уговаривал… А я бы послушал тебя. Я бы ушел из армии. Меня между тобой и службой рвало на части. Еще и Майтра… Он говорил, что начали что-то подозревать. Он знал про тебя. Все знали, черт возьми. И, прости меня, это не прощают, я знаю… — Эй, эй, — Аарон неожиданно оказался очень близко. — Я прощаю, Бобби. Я не начну тебе доверять, как раньше, я ничего не забуду, но я знаю, что такое быть между молотом и наковальней. Уже знаю, — как-то грустно заметил Аарон. — И у тебя всегда было сложно с чем-то, что… — Он покрутил рукой в воздухе. — Не служба. Я получил то, что хотел — свободу. Пусть и после увольнения с голубым билетом мне мало что оставалось, но я доучился как хотел, у меня есть мое дело, все хорошо, Бобби. Лиам поднял на него глаза, в уголках предательски собрались слезы. — Спасибо… Я… Аарон качнул головой: — Я не Господь Бог, чтобы судить тебя. Жизнь сама рассудила, как оно должно было быть. То, что они с тобой сделали… Даже такой идиот как ты этого не заслуживает. Стоило обидеться на эти слова, наверное, но Лиаму было все равно. Его простил человек, который он думал, что никогда в жизни не простит. Предательство, следствие, разрушенная жизнь. А он простил. Что ж, может быть, у Лиама даже когда-нибудь будет еще один шанс. — Так за что тебя? — За драку, — отозвался Лиам. — С гражданским. Мне тогда сказали, что тебя арестовали. — Ты вспыльчивый идиот, знаешь об этом? У тебя были шансы отвертеться, а ты… — он грустно вздохнул. — Не надо. Я думал об этом годами, мать его. Я думал, что мог бы остаться на службе, не просрать десять лет своей жизни. Не оказаться здесь, — он махнул рукой в сторону своей фермы. — Нахрен никому не нужным. Думаешь, я рад коровам хвосты крутить? Но это реально единственное, что я умею делать. И оно получается. И я могу заработать себе на жизнь, а не гнить где-то в канаве. — Эй, я не хотел… — Это ты прости, это мне стоит извиниться перед тобой. Ты ведь ни в чем не виноват. — Думаешь? Я был эгоистом. Совсем забыл, что ты другой человек, у тебя есть свои цели и своя жизнь. Я сам устал от этого всего, от того, что нужно скрываться, так хотел свободы, что сам загнал тебя в тупик. Прости меня, Бобби. — Спасибо, — Лиам попытался улыбнуться, стараясь, чтобы не потекли таки слезы. — Спасибо. Аарон вздохнул: — Здесь бы не помешало выпить. — Я не пью, — ответил Лиам. — Давно? — Могу пива иногда, но очень редко. — Что ж, тогда разве что чаю. — А здесь есть? — Так вон же коробка стоит. Пока Аарон разбирался с чайником, Лиам вышел в туалет. Умыл лицо, несколько раз глубоко вздохнул, опираясь ладонями о борта раковины. С души будто камень свалился, но он был к этому не готов. Совершенно не готов — руки дрожали. Он помнил как исказилось гневом лицо Аарона в ту их первую встречу и эта перемена смущала. Он никак не мог до конца поверить, что Аарон… Простил его. «Я не начну тебе доверять как раньше, но я прощаю тебя», — что ж. Он и на это не рассчитывал. Лиам снова плеснул в лицо водой, вытерся и, собравшись с силами, вышел в общую комнату, где Аарон задумчиво вертел в руках коробки с чаем. — Это кто-то из родичей Митчеллов привозит. У то ли тетушки, то ли сестры, их столько, что никогда в жизни не запомнишь, производство чая. Мне нравится этот, — Лиам ткнул в розовые пакетики пальцем. — Что ж, попробуем. Почему-то этот совсем маленький и ничего незначащий жест доверия отозвался где-то внутри приятным теплым чувством. Они снова говорили, как когда-то в Гуаме. Долго и обстоятельно. Что у Лиама, что у Аарона за три года накопилось новостей. Не обошлось без короткой взрывной ссоры, когда они снова коснулись больной темы, но оба вовремя остановились. Кажется, Аарону не было на него наплевать, даже после всего, что между ними произошло. — Литературу интересно изучать, но люди, которые ее изучают — это кошмар, — он хмыкнул. — Мне было сложно с ними, особенно после армии. Я уже не говорю про работу в издательстве. Работать с молодыми авторами — хуже чем с рядовыми. Столько скандалов было. Так что, пока взял паузу. Хочу немного сменить направление. Да и тетушке нужна помощь. — Тетушке? — А помнишь она нас водой облила? Моя тетушка Айрин. Владеет сетью кафе. Пока что у нее администратором, а там посмотрим. — Так вот что ты там делал, — задумчиво протянул Лиам. — А ты что думал? — с легкой насмешкой поинтересовался Аарон. — Да ничего, собственно не думал. Думал какой ты мудак и что я все просрал. — Я тоже думал, что ты мудак, — он сделал паузу. — Ты правда жалеешь? Лиам замер: вопрос был неожиданным и упал осколками куда-то внутрь, цепляя больно только зажившие раны. — Я… Да, — отозвался Лиам. — Жалею. Аарон смотрел на него испытующе и, не дождавшись продолжения ответа, ответил сам: — Я тоже. На этом разговор как-то сам по себе оборвался, они в молчании допили чай и, скомкано пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам. Утром, прощаясь с Аароном, Лиам произнес: — Увидимся? Аарон внимательно посмотрел ему в глаза, помолчал долго, так, что Лиам готов был словить паническую атаку сидя в собственной машине, а потом сказал: — Заходи. Крепко пожал руку на прощание и вышел общаться с подъехавшим эвакуатором.