Девиз павшего

Поворочавшись, Лиам повернулся на бок, уставившись на Коупа — тот лежал как образец устава: ровно на спине, руки поверх одеяла. Свет из окна красиво подчеркивал рельеф мышц. Еще раз подумалось, что парень большой молодец: за три года нарастить такую массу было очень тяжело. Особенно если вспомнить, что услали его в такую жопу, где про тренажерный зал не приходилось и мечтать. Коуп, словно заметив его взгляд, повернулся к нему на бок и, открыв глаза, уставился. — Не спится? — Лиам тоже повернулся к нему. — Бессонница? — Нет, психологи говорят, что у меня для этого слишком крепкая психика, — фыркнул Коуп. «Крепкая психика». Кто бы мог себе такое представить из тех, кто знал Коупа по учебке. Да никто. — Так спи, — хмыкнул Лиам. — Не могу, — вздохнул Коуп. — Я думаю, — он помолчал и добавил. — У меня через полгода заканчивается контракт и я совершенно не знаю что делать дальше. Лиам замер: как-будто наяву увидел маленькую комнату в мотеле Гуама, темные глаза Аарона и его вопрос: — У нас через пару месяцев заканчивается контракт. Что ты планируешь делать? — Продолжать, конечно, — с легким удивления отозвался Лиам. Аарон как-то расстроенно посмотрел на него. — Я думал… — Что такое? — Лиам приподнялся на локте. — Я думал уйти. Закончить колледж. Найти обычную работу и просто жить. С тобой. Лиам долго молчал, сцепив зубы. Предложение было неожиданным, пугающим и разрывающим надвое. Сколько раз в голову приходила мысль: а если бы можно было… А если бы он мог ни от кого не скрываться, быть как тот же Майтра, битый месяц ухаживающий за красавицей-медсестрой под смех всей базы? Но с другой стороны подступал к горлу комок: как же бросить все. Любимую службу, только появившиеся достижения и маячивший на горизонте карьерный рост. Друзей. Братство, которое может дать только Корпус. Привычную жизнь. Лиам ушел в армию, когда ему было восемнадцать. Он вырос на ферме и бывал в большом городе всего несколько раз в жизни, хотя и жил относительно близко. А потом и вовсе стало не до того: служба забрасывала его куда угодно: в джунгли, в пустыню, однажды даже в непроходимые северные леса, но никогда он не служил достаточно долго там, где город и все прелести цивилизации были доступны настолько чтобы привыкнуть и освоиться. Он банально не знал что будет делать на такой далекой и непонятной гражданке. Аарон, конечно, знал больше. Он учился на офицерских курсах, а до Корпуса успел даже закончить курс или два колледжа. Расставаться с Аароном отчаянно не хотелось. Лиам не знал как назвать и описать эти теплое чувство, которое разливалось в груди, когда он смотрел на Аарона, как объяснить желание прикасаться и ласкать вне постели, просто так, как понять почему хотелось видеть его чаще просто чтобы услышать голос и заглянуть в глаза. Ради этого можно было и… Что «и», Лиам Роберт Салливан, сержант морской пехоты ВМФ США? Присяга, долг для тебя пустой звук? А цели, которые ты сам себе когда-то дал обещание выполнить? Ради первого же хуя готов все бросить? — Эй, — окликнул его Коуп. — Ты чего завис? — Я задумался, — Лиам потер лицо ладонями. — Делай то, что тебе по душе, Коуп. Ты ветеран, тебе полагается и место в колледже, и выплаты. Устроишься в любом случае. И матери помогать сможешь. — Знать бы еще что мне по душе, — устало вздохнул тот. — Я и не знал толком никогда чего хочу. У мамы никогда не было денег на колледж, учился в школе я так себе. Ну, знаешь там, в Денди поиграть всегда оказывалось интереснее, чем делать математику. Думал, поработаю кем-нибудь, все равно карьера мне не светит с тем, как мы часто переезжаем. Лиам молчал. Он не знал, что сказать Коупу, да и не понимал: тот просто думает вслух или ему действительно нужен совет. — Рея и Нэша через пару месяцев перевели на материк, чтобы они могли поступить Академию в Мэриленде. Наш командир сказал, что грех таким мозгам пропадать в той сраной пустыне. Знаешь, Рей в учебке так хотел впечатлить отца тем, что пошел по его стопам, а потом в Заливе после пары боев понял, что нахрен ему оно не сдалось. Он хотел закончить академию, дослужить контракт где-то, где поспокойнее, и больше никогда не видеть армию. У Нэша с будущим и так все было хорошо, — Коуп грустно вздохнул и замолчал. — Кэм, я же не смогу за тебя сделать выбор… — И не надо, я разберусь, только вот… Сложно это, — он вздохнул. — Как ты справился? Лиам замер. Вопрос был дурацкий, бестактный, но заданный так грустно и искренне, что послать Коупа не получилось. — Жить захотел и справился, — пожал плечами Лиам. — А как ферма появилась, то вообще не до глупых мыслей стало. — Ты никогда не думал о том, кем хочешь быть на гражданке? И снова оно: темные глаза, ласковая улыбка, рука, лежащая поперек груди Лиама, и вопрос: — Неужели ты не хочешь жить для себя? Найти любимое дело? Построить семью? Перестать всю свою жизнь отдавать только службе? — Семью? Такие как я семьи не заводят. — Ошибаешься. Это здесь, — Аарон описал рукой круг и снова обнял Лиама. — К нам относятся как выродкам. Но на Большой Земле, особенно в городах, с этим спокойнее. Да, официально брак не зарегистрируешь, но жить можно. — Думал, но так и не придумал, — огрызнулся Лиам, чувствуя что еще неловкое слово и он вспыхнет. Коуп ахнул и свесился с кровати, беря его за плечо. — Прости, пожалуйста, я не подумал. Я мудак, ты же, ну… — он запнулся. — В общем, давай не будем об этом, — он почти сполз на пол. Лиам вздохнул. Злиться на Коупа толком не получилось: после короткой яркой вспышки гнева внутри тоскливо и больно потянуло. Лиам отвернулся. А в следующее мгновение к нему прижался со спины Коуп и ткнулся лбом куда-то в шею. — Эй, что за нежности, — Лиам как-то извернулся в объятиях и уставился на него. — Какого черта? — Я виноват, — грустно дернул головой Коуп. — Только в том, что ты идиот. Но идиотов не судят. — А ты говорил, что единственная вещь, которая про меня неправда — это то, что я идиот, — пробормотал Коуп. — А теперь я беру свои слова обратно, — проворчал Лиам, вспоминая тот разговор посреди болота. — И спи давай, я проснусь завтра рано. — Можно я здесь останусь? — Тесно же будет. — Та я скраешку… Лиам вздохнул. С Коупом творилось что-то странное. Он так стал похож на того мальчишку из учебки и совсем не был похож на веселого открытого парня, которого Лиам видел еще час назад. — Какого хрена происходит, — он заглянул Коупу в глаза, пронизывая его до костей. — Я, — Коуп замялся. — Могу быть очень бестактным и навязчивым, это много кого бесит. — Расслабься, я не старшеклассница, чтобы рыдать в туалете от пары слов. Коуп кивнул, но не отпустил его. Лиам вздохнул, обнял его в ответ. Пацан судорожно вздохнул, но наконец-то расслабился. Он давно не спал ни с кем обнявшись, было жарко и неудобно, затекала рука, но Коуп так трепетно держал его за плечи, что Лиам не смог заставить себя ему отказать — он все же мудак. Одно дело оттолкнуть молодого рекрута или морпеха, сказав подобрать сопли, а другое дело — парня, с которым переспал. Но стараясь устроиться поудобнее Лиам все же подумал, что происходящее между ними — не самая здоровая вещь. Коупу явно было одиноко и тоскливо, а то как он обмолвился про «мечтал о тебе» вкупе с яркими впечатлениями после первого нормального могло привести к безответной глупой привязанности, которую Коуп не заслуживал. Лиам почувствовал себя дерьмово: как он мог не разглядеть за уверенным капралом испуганного мальчика? Как он мог забыть, что это Коуп? Лиам вздохнул. Что ж, сейчас ночью он, естественно, никуда не пойдет, но завтра стоит сказать парню, что то, что произошло — не повторится. Утро наступило резко и внезапно, отдавшись в висках легкой болью. Вроде бы и немного вчера выпил, но организм, давно не видавший алкоголя, был не согласен. Коуп уже сидел за барной стойкой на маленькой кухоньке с миской хлопьев и сосредоточенно читал вчерашнюю газету. — Что пишут? — спросил Лиам, наклоняясь над раковиной, чтобы умыться. — Все, как всегда, — ответил Коуп. — На фронте пока без изменений. Хорваты и сербы пытаются порвать друг другу глотки. Советы, конечно, создали пороховую бочку посреди Европы, — он перелистнул страницу. — Арабы сидят тихо, ну, насколько могут тихо. Лиам налил себе молока и сыпанул хлопьев из пачки: у Коупа не водилось ничего приличнее и пришлось смириться с отсутствием нормального завтрака. — Ты как? — внезапно напряженно спросил Коуп. — Нормально, голова немного болит, но в остальном, — Лиам развел руками. — Не могу жаловаться. Коуп кивнул, закусив губу. Лиам прекрасно знал это выражение лица: за ним обязательно следовала какая-нибудь глупость. — Слушай, — он поднял руку. — Я не хочу давать тебе никаких надежд. Секс был. Секс крутой. Давно не было так хорошо. Но я не смогу быть с тобой в отношениях. Думаю, сам понимаешь. И чтобы не привязываться лишний раз, предлагаю больше не повторять. Коуп поднял на него глаза: — Я и не собирался повторять… Секс крутой и, — он запнулся. — Я понимаю, — он сгорбился. Лиам вздохнул: кажется, он все-таки перегнул палку с жесткостью. Коуп посидел, ковыряясь ложкой в миске хлопьев и произнес: — Я ни на что не рассчитывал, правда. Какие уж тут отношения. Ты здесь, я там, куда пошлют. Но мне было круто. Я хотя бы чуть-чуть почувствовал себя нужным и мне не было одиноко. — Рад слышать, — Лиам дернул уголком губ в улыбке. — Так давно… Да, наверное, никогда такого не было. Лиам вздохнул: он вступил в большое дерьмо. Обычно, он старался избегать и таких ситуаций, и разговоров — они всегда выбивали его из колеи, но теперь он обязан был объясниться. Он сжал челюсти, а Коуп продолжил: — Еще и это, — он коснулся щеки. — Думал вообще… Никогда и ни с кем. — Коуп, ты последний идиот, — устало отозвался Лиам. — С какого хрена ты решил, что никому не нужен? Красивый, мышцы набрал, лицо хорошее. А шрамы… Да их и не видно почти. Закончишь контракт — переедешь куда-нибудь в Нью-Йорк или Калифорнию, там от парней отбоя не будет. — У меня был один… А когда меня ранили, то он сказал, что я ему больше не нужен и вообще… Почему я принял секс за что-то больше? Ах, вот оно что. Лиам бы ударился головой об стену от собственной глупости, если бы мог. Как он оказался настолько слепым? Где было его чутье? Пацан еще и после неудачных отношений. — Один оказался мудаком, так все теперь? — Нет, но… — Коуп вздохнул. — Послушай меня, — Лиам развернул его к себе, глядя фирменным пронизывающим взглядом. — Ты заслуживаешь всего. Ты на своем месте. Ты добился того, чего от тебя не ожидал никто. Ни один человек не верил, что дойдешь до конца учебки. Ты дошел? — Да, сэр — ответил Коуп, мгновенно вытягиваясь на стуле. — Дошел. Ты справился со службой? — Да, сэр. — Справился. Звание получил? — Да, сэр. — Ты добился больше, чем многие. Черт возьми, чем большинство. Ты выбрался из дерьма туда, куда мечтают попасть тысячи парней по всей стране. И ты все еще в себе сомневаешься? — Но… — начал было Коуп, но Лиам усилил напор взглядом и тот замер. — Что но? Один мудак тебе попался и ты разуверился в себе, капрал? Ты — морпех. У тебя Пурпурное Сердце. Ты кровью и потом заработал все, что имеешь. Ты каждый день делаешь то, чего не могут миллионы. Ты заслуживаешь всего хорошего, что только может быть. — Да, сэр, — Коуп смотрел на него как кролик на змею. — Выкинь дурь из головы. Ты большой молодец, Коуп. — Да, сэр. Лиам разорвал контакт, Коуп ссутулился и уставился в миску. — Как ты это делаешь? — спросил он. — Делаю что? — Становишься таким убедительным. Лиам хмыкнул. Коупу не стоило знать что ему пришлось пережить, чтобы научиться такому. И было бы очень славно, чтобы он никогда не узнал. — Я же разведчик, — улыбнулся он. — В разведке такому учат? — как-то по-детски наивно спросил Коуп. — И не такому там учат, — засмеялся Лиам. — Но на самом деле, это моя отличительная черта. Коуп, кажется, огорчился. — Это я к тому, чтобы тебе не взбрело в голову идти в разведку, — хмыкнул Лиам. — Выбирай дорогу после контракта сам и думай что тебе по душе. Коуп повертел ложку в руках и улыбнулся. Прощались тепло, Лиам, как ни смотрел, не мог заметить в Коупе того обнажившегося надлома, казалось, что его речь возымела действие и Коуп выглядел повеселевшим, более уверенным и спокойным. Лиам коротко и крепко обнял его на прощание и сказал: — Выше нос, Кэм. Ты очень хорош и будешь только лучше. Коуп ткнулся носом куда-то в шею и вздохнул. — Спасибо. Ты… Просто спасибо. — И тебе спасибо, Коуп. Лиам вышел из его дома и пошел в сторону рынка: нужно было уже разворачивать торговлю. На душе было зыбко: кто знал, что себе придумает после их встречи этот побитый жизнью мальчишка, которого, кажется, никто никогда не любил. Единственное, на что Лиам надеялся — это на то, что устроенная головомойка немного встряхнет его, заставив вынуть голову из задницы. У парня были все шансы на большое будущее, вот только он их в упор не замечал. Хотя, может, это и к лучшему. Будет больше стараться. Лиам закурил. Сделанного не вернуть — на его счету и так много ошибок, но здесь он надеялся, что хоть как-то исправил случившееся по свежим следам. И в этот раз он хотя бы не сбежал. *** Спустя пару недель после той ночи Лиам неожиданно для самого себя оказался в баре на Вестпоинт стрит. Чак крепко пожал ему руку, налил выпить и… Лиам остался. Публика в баре была разношерстная: ветераны Вьетнама на дорогих байках, несколько пилотов Ливийской кампании, отставные морпехи, служившие везде, куда посылала страна, двое совсем юных мальчиков, закончивших контракты в Панаме и многие другие. Белые, негры, азиаты, латинос. С ранениями, шрамами и даже ампутациями — красавец-колумбиец Макс с гордостью носил спортивный протез. Разного достатка и… Разной ориентации. Именно в Шелтере Лиам первый раз в жизни увидел открытых геев. Энди и Деннис — ветераны Гренады и Ливии — два огромных стремных мужика на Харлеях позволяли себе многое. Лиам, когда отошел от первого потрясения, принялся оглядывать бар: косые взгляды были, но в основном всем было плевать, кто-то даже одобрительно свистел и отпускал скабрезные шуточки, которые что Энди, что Деннис поддерживали громогласным хохотом. Самого Лиама приняли дружелюбно и хотя он и не искал общения, его постоянно пытались втянуть то в разговор, то в какой-то спор, то в игру, то еще Бог знает куда. Ему рекомендовали врачей, юристов и даже сантехников. У него самого спрашивали не знает ли он у кого можно отремонтировать машину или откачать септик. Лиам, давно не бывавший среди людей, тем более настолько активных, вначале уставал, но потом понял, что не может обходиться без этого шумного сборища разномастных вояк. Шелтер формировал сообщество, готовое помочь, поддержать, споить или отсыпать шуток — и это было то самое братство, которого всем не хватало на гражданке. Чак вместе со своей женой — высокой крепкой норвежкой с безумной прической из множества кос — ухитрялся держать в узде все это сборище. К самому Лиаму он относился как к младшему брату, ненавязчиво опекая. Это одновременно и бесило, и радовало. Лиам впервые за долгое время напился в его компании, рассказав свою глупую неприглядную историю. Но Чак неожиданно не стал осуждать, даже за того избитого гражданского и даже за Коупа. И это было настолько хорошо, что щемило в груди. Его, кажется, впервые приняли со всеми потрохами. С тех пор он окончательно прижился в этом маленьком баре, затерянном среди ярких домов Вестпоинт стрит. *** Контракт с местным университетом Лиам получил неожиданно и как водится случайно. Как-то вечером ему позвонила женщина, представилась Барбарой, и спросила не будет ли он так любезен обеспечить некоторыми продуктами традиционную весеннюю ярмарку на кампусе. Оплату предлагали хорошую, хлопот добавлялось немного, даже наоборот — можно было пропустить эти выходные на опостылевшем рынке и развеяться. На следующий день Лиам уже подписывал бумаги в университете. Барбара выделила ему двоих студентов, точнее студенток, из числа организаторов ярмарки и они, не закрывая ртов, жизнерадостно провели ему экскурсию чуть ли не по всему университету, а не только рассказали про рабочие моменты. Они строили ему глазки всю дорогу, старались ненароком прикоснуться — вроде просто привлечь внимание к очередной (очень важной, конечно) достопримечательности исторического корпуса. Это было приятно. Природа наградила Лиама красотой и он прекрасно это знал, нагло пользуясь этим в разведке, а потом и здесь при заключении контрактов с хорошенькими женщинами, которыми обычно оказывались менеджера магазинов и кафе. Сейчас же внешность скорее мешала: девчонки еще чуть чуть и точно зажали бы его где-то в темной арке. И стараясь покрасоваться трепались раз в десять больше, чем следовало. Но на душе было тепло: он резко почувствовал себя живым. Попрощавшись с жизнерадостными девушками, Лиам вышел за ворота университета, чувствуя, что противостоять зову природы становилось все сложнее и сложнее. К счастью, на противоположной стороне улицы нашлось с полдюжины кафешек, Лиам влетел в ближайшую, поинтересовался у парня за стойкой где уборная и закрылся там, чувствуя невероятное облегчение. Выходя, в дверях туалета он столкнулся с каким-то мужиком, пробормотал извинения и хотел было пройти дальше, как мужик схватил его за руку. Лиам поднял глаза и на мгновение оцепенел: как же давно он не видел это лицо. Предмет его оцепенения сантиментов не разделял и сдавив плечо лапищей потащил Лиама куда-то через подсобку. Он дернулся, вырвал руку, но Аарон явно не растерял навыков и после короткой схватки Лиама таки выволокли на задний двор, прижав к стене. — Что ты тут делаешь?! — карие глаза сверкали гневом. — Какого, мать его, хрена?! Лиам не сдержался и заржал. В почти родном городе это ему стоило спрашивать: какого хрена, Аарон? Какого хрена ты тут делаешь и почему я сталкиваюсь с прошлым за эту зиму чаще, чем за предыдущие три года? Впрочем, последний вопрос стоило адресовать кому-то более вышестоящему. — Живу, — отсмеявшись, ответил Лиам, глядя прямо в разгневанные глаза. — А ты? — Что, прям здесь, Салливан? — Здесь, как ты выразился, я работаю. Точнее не здесь, — он ткнул рукой в кафе, а потом сделал жест навесом, подразумевая через дорогу. — А там. — В универе?! Ты?! — А я что, совсем тупой, до универа не дорос? — криво ухмыльнулся Лиам. Аарон замешкался с ответом, даже как-то смутился, но этого мгновения хватило, чтобы Лиам, резко дернувшись, перехватил инициативу и уже сам прижал Аарона к стене кафе, взяв руку на болевой. Он с ума сходил от того, что прикасался к нему, от того, как тепло и знакомо от него пахло, от лица, которое было так близко, как не было уже очень, очень давно. И сходил с ума от того, как всплыли наружу все чувства, спрятанные до этого глубоко внутри: вина, обида, злость, тоска. — Моя очередь спрашивать, — вкрадчиво произнес Лиам. — Какого хрена ты здесь?! — Работаю, — хрипло ответил Аарон, на пробу пытаясь вырваться из захвата. — Ублюдок. — А как же получить бакалавра, найти достойную работу, не вышло, да? — теперь он специально бил по самому больному, чувствуя как злость застилает разум. — Какой же ты мудак. И всегда им был. Я тебе доверял, а ты на меня донес. Они меня выперли с голубым билетом. С позором, мать его. Что, хреново тебе было, да? Пострадал от харассмента, разведчик? Серебряная звезда не жмет? Внутри что-то с противным звоном оборвалось: Аарон знал про то, кто сказал Майтре. Что ж. Заслуженно. Каждое слово будто бы било по лицу. Что он скажет? Как оправдается? Все, что выстраивалось в голове эти три года звучало теперь жалко по сравнению с тем, что он сломал Аарону жизнь. Одной, мать его, фразой. Минутной слабостью. — Нет у меня звезды, — отозвался Лиам, сильнее выворачивая руку в болевом. Аарон дернулся, попытался уйти вниз и вырваться, но не тут то было. Лиам толкнул его коленом, увернулся от удара головой и впечатал в стену. Чувство вины мешалось со злостью, в голове гудело, но он продолжил, выплевывая каждое слово: — Один такой страдалец нашелся. Нихрена подобного, майор. Нет у меня ни звезды, ни звания. Думаешь, под тебя одного копали? Думаешь, тебя одного та сучка допрашивала? Где один пидорас, там и два пидораса. Не ожидал, да? Я такое дерьмо на гражданке жрал, что засунь себе в задницу свои обвинения, ублюдок. Аарон расхохотался. — Ты это заслужил, — он охнул от боли в выкрученной руке. — Все, сука, заслужил. Неучтенный рикошет. — А ты нет? Ты же хотел уйти, тебе же хотелось свободы, — Лиам почти кричал. — Армия же тебя ломала. И меня ты подбивал уйти. Я десять лет себе место под солнцем выбивал. Я десять лет кровью и потом добивался того, что у меня было. А ты хотел у меня мою жизнь забрать. Еще и правым себя считал. Вот она, твоя свобода. Не нравится?! — он прижал Аарона лицом к стене и наклонился ближе. — Вот она гражданка, еби кого хочешь, будь кем хочешь, ты свободен, — он отпустил его и отошел. На душе было погано, будто ее окунули в навоз. Он не так хотел говорить, слова — непослушные твари — вылетали сами, контролируемые только гневом. Если бы Аарон не начал с порога обвинять, если бы… Он бы просил прощения так, как только мог. Он смертельно виноват. Аарон мог бы учиться в хорошем универе, как бывший военный, получить свою степень, а не работать вот здесь, в каком-то кафе. Но сейчас внутри клокотала обида и гнев. Он был прав — Аарон хотел забрать его жизнь, то, что он выстраивал годами. И это стоило признать. — Ты мог бы сказать. Мы могли просто это прекратить. А так, выслужился перед начальством, карьерист хренов? Сука. — Ты бы так легко послушал. Эгоистичный ублюдок. Они сошлись посередине грязного заднего двора. Непонятно, кто бросился драться первым. Боролись в исступлении, не как на тренировке. Аарон не растерял ни грана навыков. Но Лиам был моложе и сильнее. Они катались по грязному асфальту, прижимали друг друга, стараясь провести болевой, ранили кожу о камни и рвали одежду. По негласному сговору не били кулаками, а только ломали. Лиам даже начал получать давно забытое удовольствие от хорошей драки, как их обоих окатили водой. На незнакомом языке закричала женщина. Они расцепились, тяжело дыша, грязные и мокрые. Запал спал. Вернулись все тяжелые темные чувства. Женщина уперла руки в бока и закричала еще громче. Аарон заговорил с ней успокаивающим тоном. Сейчас было бы славно сбежать и никогда не возвращаться, но гордость не позволила. — Пошел вон, — прохрипел Аарон, глядя на него. — И больше не приходи. — А то что? — с вызовом произнес Лиам. — Я не хочу тебя видеть. Я только начал жить. А тут ты, — Аарон сплюнул. — На кой черт ты сюда приперся? — снова вмешалась женщина, крича что-то Аарону. Что ж, наверное стоило уйти, пока это не выглядело как бегство, но он остановился и сказал: — Взаимно. Только жизнь наладилась. И тут ты. Женщина снова замахала руками, выговаривая что-то Аарону, и Лиам ушел не оборачиваясь.