Наш исход.

Все пошло не так. Совсем не так. Кажется, что весь мир сошёл с ума, по крайней мере для тех, кто был на стороне Дамблдора. В особенности для Рона и Гермионы. Война, смерть лучшего друга, плен и издевательства. Но ведь так не должно быть. Добро должно побеждать зло – именно так всегда думала Гермиона. Но они оказались не в сказке с хорошим концом. Сразу же после смерти друга Гермиону и Рона привели к великому темному лорду, чтобы тот решил их судьбы. Увидев двух лучших друзей мальчика-который-выжил, он рассмеялся и в его глазах заиграли опасные огоньки. Гермиона до сих пор помнит, как тогда у нее сжалось все тело от ужаса и непонимая происходящего. Хотя, на самом деле, она и сейчас находилась в полной дереализации. Волдеморт, недолго думая и не сомневаясь, сразу отдал этих двоих в качестве игрушек одному из своих генералов. На тот момент Рон и Гермиона все еще даже не представляли, кому именно теперь они отданы. Было предельно ясно только одно: их жизнь превращается в ад. И никуда им от этого не спрятаться.

***

После решения темного лорда, с помощью магии двух друзей на время лишили сознания. Пришла в себя пара уже в темнице, которая, судя по всему, находилась в подвале, поскольку камер было совсем немного, а вокруг была лишь сырость и пыль. Они с Роном находились в разных камерах, напротив друг друга. Очнувшись от сильной боли в животе, Гермиона осмотрелась и от осознания, где она находится, ей становилось все более жутко и страшно. Девушка сидела на холодном полу в темнице, здесь не было никакой мебели. Только холодный грязный пол, по которому, Гермиона была уверена, пробегали тараканы и крысы. Рон до сих пор не пришёл в себя, от чего Гермионе хотелось злиться сильнее – от безысходности, слабости: ей нужен был кто-то рядом. Поднявшись с пола и постаравшись отряхнуть свою одежду от грязи, Гермиона решила, что пора будить своего друга, который и не думал просыпаться. — Эй! Рон, открывай глаза, — друг не отзывался, может быть, даже не слышал её голоса, поскольку говорила она чуть громче шепота, сильно ослабев. — Рональд! Быстро просыпайся, черт возьми! — Гермионе пришлось повысить голос, чтобы друг наконец открыл глаза и осмотрелся по сторонам. — Гермиона, где мы? — хриплым от сна голосом, спросил Уизли. — На курорте, где же еще! В темнице, разве не видишь? — с сарказмом ответила Гермиона и тут же пожалела. — Ладно, Рон, прости... Я правда сейчас вся на нервах, — оправдалась девушка. На её извинения Рон лишь кивнул, принимая их. Они оба смотрели на друг друга, понимая, что они в полном дерьме. Тишину прервало урчание живота Гермионы. Черт, когда же она в последний раз ела? Кажется, несколько суток назад, теперь живот сводило от голода. Рон опустил глаза в пол и, по выражению его лица, Гермиона сразу же догадалась, что друг винит во всем себя. Прежде, чем она бы стала утешать рыжего, они услышали шаги. Перед ними появилась, судя по одежде, служанка. В ее руках был поднос, кажется, с едой. Девушка с явным отвращением на лице поставила на пол в каждой камере маленькие чашечки, в которых была каша, в ней же воткнутые ложки. Гермиона, даже особо разбираясь в том, что это за каша, в спешке принялась поглощать предложенную пищу. Чувство голода оказалось намного сильнее, чем чувство отвращения или желание знать, что именно она ест. Уизли же, в свою очередь, посмотрев, что в чашке лежит манная каша, тоже принялся есть, но не так спешно, как подруга. Блондинка, та самая служанка, что принесла им еды, еще раз скорчив на лице брезгливость, повернулась и ушла восвояси, вновь оставляя друзей наедине. Как и ожидалось, каша в чашках закончилась довольно быстро. Не сказать, что это как-то сильно помогло унять голод, но уже было намного легче, желудок уже не собирался, по ощущениям, поглотить сам себя. Казалось даже, что появилось немного сил и бодрости. Сегодня больше никто не приносил им еды, поэтому Гермиона сделала вывод, что, скорее всего, время уже близилось к ночи. Не было никакой активности поблизости.

***

На следующий день их покормили дважды, той же самой кашей. Изменилось лишь то, что им дали еще и по стакану воды в первый прием пищи. Интересно, тут заключённые когда-нибудь едят другую еду? Хотя, наверное, было слишком неуместно делать какие-либо выводы по этому поводу, главное, что их вообще кормят. Этот день Рон и Гермиона провели в размышлениях. Они рассуждали о том, что смогут ли вообще увидеть когда-нибудь свет? Хотя особых сил на разговоры не было, ведь каша не придавала никакой бодрости. Но молчать и оставаться в тишине хотелось меньше всего, несмотря на слабость. Казалось, тишина сейчас поглотит их обоих. Ведь только тогда, когда они разговаривают, им удается хотя бы немного не думать о своем отчаянном положении. Ведь только тогда демоны в голове затыкаются, пусть и ненадолго. В подобном темпе прошла примерно неделя, если судить по их подсчетам. За все это время еду им приносила одна и та же служанка, та же самая стервозная блондинка. То, как она корчила свою рожу в отвращении каждый раз... выводило из себя друзей. Господи, да что с ней не так?! Она ни разу так и не ответила ни на один вопрос. Она вообще с ними ни разу не заговорила, возможно, что по приказу, ну или по собственному желанию. Хотя, скорее всего, оба варианта сразу.

***

Наконец, спустя целую неделю однотипного темпа, служанка заговорила или, правильнее сказать, отдала приказ Гермионе. Она сказала, что ее выведут из темницы по указанию хозяина, также предупредила, что если она будет сопротивляться, то ее накажут. Хотя, конечно же, Грейнджер не стала бы ее слушать. Неужели они ожидали покорности и смирения от той, что провела целую неделю в ебаной темнице? Ее выводили из камеры охранники. Девушка брыкалась, пыталась кусаться и кричать, что было сил. Она и сама не знала для чего надрывала горло криками. Все было напрасно. За такое поведение, как только ее вывели наружу, в какой-то большой коридор, она сразу же получила «круцио». От боли глаза застелила пелена слез, Гермиона даже не успела увидеть, от кого она получила непростительное заклинание и, упав на колени от ужасных ощущений в теле, девушка закричала и сжала руки в кулаки, впиваясь в ладони ногтями до образования кровавых полумесяцев. Гермиона не переставала кричать и содрогаться от действия заклинания несколько минут, пока кто-то не приблизился к ним. Даже через собственный крик она услышала приближающиеся шаги. Когда незнакомый человек подошёл к ним, боль Гермионы прекратилась, тот, кто использовал на ней «круцио», отвел палочку. Грейнджер все еще сидела в той же позе, упираясь коленями в пол. Подняв взгляд, первой, кого Гермиона увидела, была Беллатриса Лестрейндж, а рядом с ней стоял также знакомый блондин. Драко Малфой. И выглядел он крайне взбешенным. — Какого черта, тетя? Что ты о себе возомнила, поясни? — он схватил Беллатрису за предплечье и дернул в сторону, с такой силой, что у той из рук выпала собственная палочка. — Кажется, тетушка, ты кое-что забыла. Ты здесь – гость. Ты – не хозяйка в этом доме, чтобы наказывать мою рабыню, — Драко отпустил предплечье Беллатрисы, посмотрев на Грейнджер. Беллатриса подняла свою палочку с пола и, хмыкнув, повернулась и ушла в противоположную сторону от них, явно оскорбленная тем, что племянник так себя повёл с ней из-за... какой то, мать его, рабыни! Хотя, она всегда знала, как Драко относился к вещам, которые принадлежали ему. Чертов собственник! Драко даже не обернулся, чтобы посмотреть вслед уходящей родственнице, показывая свое равнодушие к ее обиде, до этого ему не было дела. Он продолжал сверлить Гермиону взглядом так, что сидящей на полу девушке казалось, будто она абсолютно голая, беззащитная и уязвимая девочка. По-сути, так оно и было, за исключением того, что она сейчас всё-таки одета. Однако, от осознания сего факта лучше не становилось. — Не успела и часа пробыть наверху, так уже приносишь проблемы, грязнокровка. Это у тебя особенность такая? — нахмурился Малфой, преисполненный раздражением. После своих слов Драко прошел по коридору и, завернув в неизвестный Гермионе поворот, исчез с её поля зрения. Отлично! Теперь те прошлые издевательства от него продолжатся, но уже на постоянной основе, в его доме и на его правилах. Если ее, конечно же, не убьют. Все те же охранники схватили Гермиону и потащили на второй этаж к какой-то из комнат. Открыв дверь, ее кинули внутрь. Кажется, она содрала кожу с коленок, судя по жжению. Девушка поднялась на ноги и осмотрелась. В комнате сидели четыре девушки, одну из них она знала. Та самая блондинка, что приносила ей и Рону еду в темнице. Остальных троих видела впервые, но уже догадалась, что они все служанки. Одна из них подпрыгнула на месте и встала со своего стула, приближаясь к Гермионе. Молодая девушка, наверное, ее ровесница. Красивая брюнетка с гетерохромией. Правый ее глаз – голубой, левый – зелёный. Это выглядело очень красиво. — Привет! Нам уже рассказали, что сегодня прибудет новенькая. Меня зовут Флавия, а тебя как? А, познакомься, это моя сестра – Лавиния! — не дождавшись ответа, вновь начала говорить Флавия, указывая на сидящую девушку, такая же красивая брюнетка с гетерохромией, с тем же цветом глаз, только в ином расположении. По всей видимости, они были близняшками. — Меня зовут... Гермиона. Приятно познакомиться с вами. Гермиона уже заметила, что Флавия была гиперактивной, веселой девушкой. Лавиния же, смотря на сестру, вздохнула, словно ей было неловко от такого поведения сестры. Остальные две девушки не посчитали нужным представиться. Одна была уже знакома Грейнджер – кареглазая блондинка, а вторая, наверное, ее подруга, была русой с голубыми глазами и широкими зрачками, что выглядело странно. Неужели эта девушка что-то употребляет? В любом случае, конечно, это не ее дело и не ее ответственность. Интересно, если и вправду торчит, откуда она берет вещества? И не занимается ли блондинка тем же? Гермиона вздохнула и перевела взгляд на Флавию. — Правильно понимаю, все это значит, что я теперь новая служанка здесь? — Да. В твои обязанности будут входить: уборка, выполнение просьб... приказов хозяина, ну и, может быть, иногда помощь с готовкой, типа нарезать что-то или почистить овощи. Ничего сложного, — все также отвечала ей Флавия. Гермионе лишь оставалось надеяться, что ее слова являются правдой.

***

Чуть позже Флавия и Лавиния показали Гермионе ее комнату и сказали, в случае чего, чтобы обращалась к ним. Гермиона поблагодарила их. Оставшись одна в своей новой комнате, Гермиона села на край кровати, думая о том, что все не может быть так просто. Также она думала и о Роне. А его вытащат оттуда? Или нет? Гермиона вздохнула и, встав с кровати, решила осмотреть комнату. В первую очередь открыла дверцы шкафчиков, где она нашла только две формы, точно такие же, что носили другие служанки. Одна, скорее всего, запасная. Потеряв интерес к вещам, Гермиона оглянулась и вдруг поняла, что в комнате нет окон. Почему? Боятся, что сбежит? У нее даже палочки теперь нет, а снаружи все заставлено охраной. Глубоко задумавшись об этом всем, Гермиона была прервана стуком в дверь. Не мешкая, девушка открыла ее. За дверью стояла Флавия. — И еще раз привет. Хотела тебе сказать, что к работе ты приступаешь сегодня. Я могу показать тебе дом, но сначала переоденься в форму... хотя нет, лучше сначала прими душ, — после этих слов Флавия взяла Гермиону за руку и повела в неизвестном направлении. Служанка привела ее в небольшую ванную комнату. Внутри была душевая кабина, унитаз и раковина. Гермиона поблагодарила Флавию, после та оставила ее одну, сказав, что через несколько минут принесет ей сюда полотенце и форму. Гермиона вошла в ванную комнату и, закрыв дверь на защёлку, прошла немного дальше. Жаль, что внутри не было ничего похожего на зеркало, даже самого маленького. Ей хотелось бы узнать, как она сейчас выглядит. Наверное, грязной и жалкой. Отгоняя мысли о своем внешнем виде, Гермиона решила поторопиться, ведь Флавия придет через несколько минут. Быстро сняв с себя одежду, Гермиона вошла в душевую кабину и включила теплую воду. Спустя долгое время девушка наконец ощутила некое блаженство, да и водные процедуры очень хорошо успокаивают. Уже через десять минут Гермиона была одета в форму, уже находясь вместе с Флавией на кухне, помогая с уборкой помещения.

***

Драко сидел в своем кабинете, слушая свою жену – Асторию Гринграсс. Она стояла напротив его рабочего стола, сжимала и теребила в руках ткань своего платья. Девушка явно нервничала. — Драко... послушай, мы в браке уже целый год. Ты не думаешь, что нам пора завести ребенка? Я думаю... — не успела она договорить, как Драко встал со своего места и, обогнув рабочий стол, остановился возле нее. Наклонившись к ее уху, парень прошептал всего одно слово: — Исключено. Драко отстранился от жены. Только ребенка ему сейчас не хватало. Вздохнув и задержав взгляд на Астории, Малфой вновь заговорил. Он мог заметить, как у Астории пошли мурашки по коже. — Я занят. Выйди. Она наверняка хотела вспылить, но, конечно же, как «хорошая жена» никогда бы этого не сделала. Лишь кивнула и покорно покинула его кабинет. Драко проводил ее взглядом и сел обратно за свое рабочее место. Но ему не давала покоя нервозность Астории. Что-то с ней явно не так. Она что то скрывает – Драко уже это понял. Он уже решил для себя, что этой ночью проверит ее мысли с помощью легилименции. Его любимое заклинание еще с Хогвартса, ему всегда нравилось проникать в головы других. Он даже научился способу использовать «легилименс» без палочки. На самом деле, благодаря Снейпу, многие заклинания Драко может применять с помощью беспалочковой магии. Драко взглянул на настенные часы. Семь часов вечера, скоро подойдет время для ужина. Поскольку парень поздно заканчивает свою работу, то и ужинает также в позднее время. Неожиданно Драко почувствовал жжение на предплечье, в месте, где была черная метка. Лорд зовет. Кажется, что сегодня Драко ужинать вовсе не будет. Использовав аппарацию, переместился во двор особняка Волдеморта. Малфой стоял перед лордом, немного склонив голову. Он ждал приказа. — Драко. Мальчик, тебе понравились твои игрушки? — Да, спасибо лорд, — парень не понимал, к чему этот вопрос. Его ведь явно сюда призвали для другого. — Хорошо, я рад, что смог как-то возместить тебе ущерб за смерть твоего отца на войне. Но ты тут сейчас для другого: мне нужно, чтобы ты нашел остальных из шайки Дамблдора, а после уничтожил. Эти жуки мне надоели! Какого черта они не могут принять мою власть?! Гарри Поттер уже мертв, их уже никто не спасет! — Темный Лорд замолкает, тщетно пытаясь хоть немного прийти в себя и унять ярость, чуть погодя продолжает: — Поэтому избавься от них, как можно скорее. Я выделю тебе людей на это дело, но хочу, чтобы их всех убил лично ты. Драко поднял голову и посмотрел на Лорда. — Я понял вас, господин. Я приступлю к этому сегодня же. Он ещё раз поклонился, а после, вновь использовав аппарацию, вернулся в Малфой Мэнор, чтобы подготовиться. Он уже прикинул план, как выследит остаток Ордена Феникса. Они сами и приведут своего палача к их местонахождению. Переодевшись и взяв с собой свою палочку, Драко взял с собой нескольких пешек Лорда и своего друга, по совместительству, помощника – Забини. С помощью совместной аппарации они всей толпой оказались у Хогвартса. Прежний Хогвартс был разрушен, но Малфой точно знал, что Орден сюда иногда возвращался, чтобы забрать нужные вещи, ведь все покидали здание в спешке, убегая от смерти. Драко зло усмехнулся, потому как им это все равно не поможет. Солдаты разделились по двое и ушли искать людей внутри, Малфой и Забини остались снаружи.

***

Той же ночью Драко вернулся с двумя последователями Ордена. Джинни Уизли и Полумна Лавгуд. Он сразу же кинул их в темницу. Рональд, увидев свою сестру, резко активизировался, начал кричать глупые угрозы, которые никогда не выполнит. Не в этой жизни, приятель. Драко остался в темнице, среди заключеных, один. Все трое были в разных камерах. Хозяин дома отобрал палочки девушек, после чего подошел к камере Джинни. Не став заходить внутрь, оставшись за решетками, Драко направил палочку на Джинни. Он услышал, как дернулся Рон в своей камере – это вызвало у Малфоя искренний смех. — Отродье Уизли, если ты не расскажешь мне, где скрывается Орден, я позволю своим людям пустить тебя по кругу прямо на глазах у твоей подруги и брата, в конце же убью тебя. — Я ничего не скажу тебе, мерзкий ублюдок! — прокричала Джинни. Драко хмыкнул. Да, для него сегодня день веселья какой-то. Он вышел из подвала и вернулся через пару минут, но не один. Он вернулся с Забини и двумя мужчинами. Малфой сказал своему другу применить к Полумне «остолбеней». Сам Драко применил то же заклинание к Рону сразу после того, как открыл ключом камеру Джинни. Двое солдат взяли за предплечья и вышвырнули на пол коридора темницы так, чтобы Рону и Полумне все было видно. — Все еще не хочешь сдать своих крысок? Но Джинни не стала ему отвечать, она лишь сжала челюсть и посмотрела на Рона. Когда рыжая так и не дала ответ через пять секунд, один из охранников наклонился к ней и, когда она начала сопротивляться, та ударила его кулаком в нос. Малфой навёл палочку на Джинни и применил к ней «круцио». Девушку затрясло, ее крик заполнил все помещение. — Джинни! Просто скажи ему, я молю тебя! — Кричал брат рыжеволосой, пользуясь тем, что больше не был под зазаклинанием обездвиживания — Верно, лучше бы ты послушала эту нищую суку, — с насмешкой согласился Малфой. Он отвел палочку от Уизлетты, когда и второй охранник наклонился к ней, схватил ее за руки и прижал их к полу. Драко снова применил «остолбеней» к Рону. Тот самый первый охранник разорвал на Джинни майку, демонстрируя её голую грудь. У девушки из глаз потекли слезы, она больше не смотрела на брата. Джинни сильно зажмурила глаза, ей было так стыдно и больно. Даже через зажмуренные глаза по ее щекам текли крупные слезы. Это все слишком унизительно для нее, какой бы она не была смелой. Разорвав на ней и джинсы, вместе с трусами в области паха, солдат приспустил свои штаны. Джинни почувствовала, как его головка уперлась сзади, и резко открыла глаза, из них все также текли слезы. — Я умоляю! Не нужно! Хватит, я не хочу! Сжалься, я прошу! Голос Джинни стих. Драко замер на несколько секунд, солдат не делал никаких движений, ожидая приказа. Глаза Полумны были на мокром месте, она смотрела на подругу в ужасе. Драко покачал головой. Джинни почувствовала как снизу начало саднить, в нее вошел охранник. Из глаз Джинни новым потоком потекли слезы. Рональд и Полумна оба отвели взгляд и уставились друг на друга, не желая сохранить в памяти такую сломленную Джинни. В их памяти она навсегда останется сильной, веселой и иногда застенчивой девушкой. Драко наблюдал за этим без интереса, просто для того, чтобы убедиться, что его подчиненный выполняет отданный ему указ. Толчки становились все быстрее, Джинни казалось, что она медленно сгорает с каждым новым движением внутри нее. Это было абсолютное унижение. Когда второй, тот, что держал ее, начал спускать свои штаны, рыжая напрягалась и вновь попыталась сопротивляться. Но попытка сразу была подавлена, девушку лишь сильнее прижали к полу. Солдат держал обе руки Джинни в своей одной, сильно сжимая их, точно до ссадин, скорее, до синяков. Второй рукой он сжал челюсти Джинни чтобы она раскрыла свой рот. Когда она, поддавшись манипуляциям, открыла рот, мужчина сразу же вставил внутрь свой член. В этот момент Джинни испытала самое дикое отвращение в своей жизни. Спустя два толчка охранника, что пристроился спереди, Джинни перестала плакать и, собрав остатки себя, сильно укусила его. Мужчина вскрикнул и отстранился. Его член был в крови, от злости и боли на его глазах выступили слезы. А Джинни начала смеяться. Окончательно сойдя с ума от ярости, мужчина приблизился к Джинни и ударил ногой по ее лицу. После первого удара у нее разбилась губа. Уже спустя два удара раздался хруст в носу рыжеволосой. А после третьего она потеряла сознание, но ни о чем не жалела. В остатке сознания Джинни последний раз кинула взгляд на Рона, прощаясь с ним без слов. Драко применил «круцио» к тому, кто начал избивать Джинни. Им не разрешалось бить ее, чертовы придурки. Первый отстранился от девушки и натянул штаны обратно. Он смотрел на своего товарища, понимая, что тот совершил ошибку. Драко приблизился ко второму своему подчиненному и ударил его ногой в пах. Мужчина начал кричать и держаться за кровоточащий член. Драко второй раз ударил его, теперь уже ногой в живот. Мужчина блевнул на обувь блондина кровью. Это выбесило Драко только больше. Малфой направил палочку на провинившегося и использовал на нем «империус». Мужчина достал из кармана небольшой складной нож и отрезал себе член. Драко применил к нему еще одно заклинание, чтобы мужчина молчал. После Драко развернулся и подошёл к камере Рона, направив палочку на него, и, не произнося заклинание, вырубил Уизли. Тот упал на пол, оставшись без сознания. Отдохнуть решил, наверное. Малфой подошел к камере Полумны и посмотрел на нее. Девушка была вся в слезах, ее глаза покраснели. — Забини, отойди. Убей этих двух придурков. Мулат послушно отошел и, судя по всему, пошел выполнять приказ. — Не помню твоего имени, но не думаю, что это важно. Может быть, ты расскажешь мне про Орден или хочешь повторить судьбу подружки? Ей осталось не долго, она придет в себя и я убью ее. — Нет! Я не хочу той же судьбы, я покажу тебе это место. Если ты оставишь меня в живых. — В живых? Ты со мной торгуешься? Могу пообщать тебе только быструю и безболезненную смерть, ну и Ордену Феникса тоже. Ты ведь не хочешь обрести их на страдания, верно? — Не хочу. Хорошо... хорошо, я тебе все покажу. Уже через два часа Драко с Забини и солдатами были в Лондоне, Полумна вела их к штаб-квартире.

***

Поздней ночью Драко уже находился у темного лорда вместе со всей своей добычей. То, как был доволен им лорд, и описывать не стоит. Он дал Драко несколько выходных и пятерых заключенных на пытки, по словам Волдеморта, чтобы «накормить демонов» парня. Только он не знал, что и демонов у Малфоя не было. Он не его отец. Да, он привык к тому, чтобы причинять боль другим. Но его вынудили стать садистом. Будь воля Драко, он бы хотел прожить совсем другую жизнь. Но парень лишь с благодарностью принял странный подарок от Лорда. Вернувшись домой, Малфой отправил всех тех, кто достался ему из Ордена, в темницу и решил заняться половиной сейчас, а половину оставить на завтра. Этой ночью Драко убил трех людей Ордена. Жестоко и без жалости, но без особого энтузиазма. Он просто слишком вымотался сегодня. Двух он убил с помощью заклинаний, а одного вручную. Весь запачкался в крови... мерзость. Выходя с подвала, Драко в коридоре дома столкнулся с Гермионой. Какого черта эта грязнокровка шляется по дому ночью, если отбой был два, если не три часа назад? Разбираться с этим Драко не стал, лишь кинул раздраженный взгляд на Грейнджер. Так она сразу и убежала на второй этаж в свою комнату. Малфой не собирался играть сейчас в кошки-мышки. Проводив ее взглядом в отдаляющуюся спину, он тоже стал подниматься по лестнице вверх. Как только Драко вошел в свою спальню, в него полетела подушка. Он уже знал, что это была Астория. Решила показать коготки. — Где ты был? Почему ты не сказал мне о том, что уходишь! — Начала повышать тон Гринграсс. Драко включил свет и подошел к ней. Увидев Драко в крови, Астория напряглась, пока не поняла, что кровь не принадлежит ему. — Послушай меня внимательно, Астория. Как раньше была спокойной и покладистой, такой и оставайся, не действуй мне на нервы, прошу. Он отвернулся от нее и, подойдя к своему шкафу, достал полотенце. Не поворачиваясь к ней, Драко снова заговорил. — Уйди из моей комнаты. Тебе уже пора спать, — все также отстраненно говорил Малфой. Астория молча встала и неспешно вышла из комнаты, тихонько закрыв после себя дверь. Драко вздохнул и прошел в ванную комнату. У него чуть ли не единственная комната, внутри которой есть отдельная ванная. Есть еще одна, но она находится на заброшенной части особняка. Бывшая комната его родителей. После смерти мужа Нарцисса стала спать в другой комнате, не желая задыхаться воспоминаниями о покойном супруге.

***

Гермиона стояла за дверью в своей комнате, пытаясь унять дрожь в теле, постепенно сползая на пол. Воспоминания о Драко в чей-то крови теперь не дают покоя. Кажется, словно он до сих пор стоит перед глазами. Но она протерла глаза ладонью и открыла их вновь. Его не было. Гермиона надеялась, что Малфой не заявится к ней сегодня или завтра. Было бы лучше, чтобы он не появлялся никогда. Отогнав беспокойство за себя, Гермионе только и оставалось, что думать о том, чья же кровь на нем была? Рона? Но почему ее также не убили? Почему? Как глупо. Тут же Гермиона начала ругать себя за такой вопрос. Драко не тот человек, которому нужен повод. Он вообще не человек, по крайней мере, в ее глазах. Но если это не кровь Рона, то чья тогда? Гермиона не хотела и думать о худшем, поэтому предпочла бы думать о том, что Драко привел в подвал кого-то другого. Это вполне возможно, она просто могла этого не видеть, ведь находилась в другой части дома. Сколько вообще крови хранит в себе пол той темницы? Грейнджер не была уверена в том, что действительно хотела бы это знать. С трудом, на дрожащих ногах, Гермиона встала с пола и дошла до кровати. Она села на постель, упираясь своей спиной на подушку у изголовья. Гермиона прижала колени к груди и обняла их, сложив голову. Гермиона заплакала, мысль о том варианте, что это кровь Рона, не выходила из головы и больно резала по сердцу. Она еще так много хотела ему сказать. Неужели она повторит ту же ошибку, что и с Гарри, не успеет попрощаться? Если Рон мертв, есть ли смысл оставаться в живых ей? Да. Есть, определенно есть, она не простит это Драко и отомстит. Обязательно отомстит, только ей нужно сначала узнать, чья это кровь была на самом деле. Гермиона вытерла непролившиеся слезы и устроилась на кровати поудобнее. Смотря в потолок, Грейнджер думала о способе узнать интересующую ее информацию. Напрямую подойти к Драко и спросить что ли? Нет. Бред какой-то. Спуститься в подвал самой и посмотреть? Но он, наверное, запирается магией или на ключ, не все ведь так просто. Гермиона не понимала, почему проблемы продолжают сваливаться на нее, за что? Чем она это заслужила? Разве смерти друга, проигрыша в войне, рабства, этого всего не было достаточно? В чем она провинилась? И вот, она снова жалеет себя. Но в ее ситуации подобная слабость была допустима. Это слишком тяжело. Что же ей делать? Грейнджер так и лежала в одной и той же позе, не отрывая взгляда от потолка и лишь изредка моргая. Почему ее разум вместо помощи в виде спокойного и трезвого ума продолжает напоминать о проблемах? Имеет ли она право винить сейчас его? Наверное, нет. Он все же часть ее самой. Может быть, она сама в чем-то виновата. Но Гермиона уверена, что это не она виновата, а просто ее никто не хочет услышать. Может быть, утро принесет ей облегчение, хотя она уверена в том, что легче уже никогда не будет.