Наш исход.

Ушла Гермиона в свою комнату, поскольку пропал аппетит после слов Драко. Лежа в кровати, Гермиона думала о его словах. Он сказал, что они полетят. Неужели они впрямь полетят на самолете? Гермиона лишь в детстве один раз летела на воздушном транспорте. В детстве он ей казался одновременно обычным и необычным: ведь это была типичная машина, но с крыльями, обычная математика, и вот она летит. Но это ощущение полета, медленного парения в облаках, в детстве неимоверно захватывало, хоть она и летала всего раз. А почему они не могут просто с помощью аппарации попасть в Париж? Значит, наверное, Драко едет туда как обычный человек и не собирается пользоваться магией активно. У нее может появиться шанс украсть его палочку. Это дало Гермионе надежду и подняло настроение. Интересно, а он покажет ей Париж? Ей всегда хотелось побывать во Франции, там ведь так красиво и сказочно. А она побывает не просто во Франции, а в самой столице страны, про которую ходит немало слухов. Это вызывало восторг у Гермионы, и с каждой мыслью он лишь больше наполнял девушку. Гермиона могла думать только о чем-то хорошем сейчас, мысли о Роне отошли на второй план. Ничего не поделать, она так устроена. Это не значит, что она плохая подруга. Просто иногда нужно и о себе подумать, тем более пока возможности вытащить его у нее нет. Но она обязательно еще спустится в чертов подвал, чтобы проверить, как там Рон. Гермиона думала о том, чем займется в Париже до полуночи, и с трудом, но все же уснула. Проснулась она уже днем от стуков в дверь. Гермиона встала и неспеша подошла к двери. Она открыла дверь и посмотрела на Драко. Сделала шаг назад, внутрь комнаты, и Малфой прошел в комнату следом за ней. — Тебе вещи собирать не нужно, у тебя их и нет. Мои уже собраны, вылет будет через полчаса.

***

Гермиона и Драко стояли напротив большого белого самолета, который возвышался над ними. Драко видел, с каким детским восхищением Грейнджер смотрит на транспорт. Он крепко держал ее за руку, чтобы не сбежала. Хотя он почти был уверен, что без Рона никуда она не денется. И все же нельзя быть слишком легкомысленным. Блондин повел Грейнджер к самолету, слегка толкнув ее, что явно очень не понравилось Грейнджер, судя по ее злому взгляду на него. Ну ничего, он таких взглядов никогда не боялся. Уже внутри самолета, когда Гермиона оглянулась и поняла, что кроме них и обслуживающего персонала никого нет, она впала в легкий ступор и вопросительно посмотрела на Драко. — Это мой самолёт, удивлена? Я ведь Малфой, а не нищая сука, — с усмешкой проговорил Драко. Упоминание друга кольнуло Гермиону, задело за тонкую нить больного. Каждому было бы неприятно, когда его друга унижают, наверное. Но Драко мало волновало это, он не собирался фильтровать речь, она еще не заслужила этого. — Не говори так про Рона! Пусть ты и богаче, но он намного лучше, чем ты. В его венах течет кровь, а не желание убивать других! — Грубо и повышенным тоном говорила Гермиона. Это вывело Драко из себя. Мерлин, откуда в этой хрупкой девушке столько злости и смелости? Ей стоило бы научиться себя контролировать. Хотелось усмирить сучку, показать, кто тут главный. С другой стороны ему нужно было казаться хорошим мальчиком, чтобы она дала ему. Он для этого и взял ее с собой. Она ведь не совсем глупая наверное, чтобы поверить в то, что он сказал. Да, причина, по которой она с ним тут, совершенно в другом. Хотя от части то, что он сказал ей и было правдой и все же он бы не взял ее только по той причине. Реальная причина был банальный мужской интерес к женщине, это ведь естественно. Даже будь она грязнокровкой. Она все еще женщина, которая может привлекать мужчину. Это нормально, это просто биология и природа. Игра началась еще в Малфой-мэноре и не могла так обломаться в чертовом самолете за несколько минут. — Хорошо, может быть, я был не прав, когда упомянул твоего друга. — Малфой выдавил это из себя с трудом и очень надеялся, что она, во-первых, примет его извинения, а во-вторых не заметит его наигранности. Гермиона, вроде как, успокоилась после его слов и молча села на одно из пассажирских мест. Драко хмыкнул и ушел на вторую палубу самолета. Он видел, как Гермиона оглянулась на него когда он ушел. Он не стал звать ее с собой, сейчас был не в лучшем расположении духа. Точнее, он все еще был взбешен. Наверное, на это повлияла не только ссора, но и отсутствие секса долгое время. Пора было это исправлять. Драко собирался позвать к себе на вторую палабу стюардессу, с которой раньше спал, когда при использовании самолета был в ссоре с Асторией. А что? Он ведь всего лишь мужчина, да и Астория любимой не была. Она была чистокровной.

***

Гермиона не понимала, зачем Драко ушел на вторую палабу и почему не позвал с собой ее. Ну и ладно, пошел к черту. Буквально через минуту самолет наконец взлетел, Гермиона смотрела в окно и могла наблюдать как высоко они поднимаются над землей. Это было завораживающее. Отлипла Гермиона от окна только тогда, когда услышала стуки каблуков. Она увидела стюардессу, которая направлялась к лестнице на вторую палабу. Когда женщина поднялась наверх, Гермиону едва ли не затошнило от осознания того, чем Драко собирался заниматься. Это было очевидно, Мерлин, как ему не было стыдно? Она ведь не была слепой и глухой, в конце концов! Ну и наглость, ужасное поведение. Он не должен себя так вести, он... он ведь аристократ. Он должен вести себя иначе, у него должна быть совесть, он ведь тоже человек! Грейнджер чувствовала как от неловкости, смущения и неприязни у нее начали гореть щеки, кажется, она даже покраснела. Гермиона прижала прохладные от пота ладони к лицу. К несчастью, стоны и прочие звуки она все же услышала, поскольку самолет летел беззвучно. Ни шума двигателя, ни чего. Это был сущий кошмар, как ей теперь смотреть Драко в лицо? И часто он так делал? Часто спал с другими женщинами? Интересно, а во время брака с Асторией он ей изменял? Кажется, Драко спит с той стюардессой не в первый раз. Гермиона не знала почему, но тот факт, что Драко сейчас занимается сексом с другой девушкой, злил ее. Хотя, наверное, никому подобное не было бы приятно слышать. Спасибо хоть, что она этого не видела. У них у обоих стыда нет, ни у Драко, ни у этой женщины! Могли бы быть потише. У Гермионы от стольких мыслей просто мозг взрывался. Она решила пересесть подальше от лестницы на вторую палабу.

***

Гермиона еще никогда не покидала Британию, но даже немного утомительный, скучный перелет и утехи Драко со стюардессой не смогли испортить ее впечатлений, когда самолет начал снижаться над Парижем. Ей уже не терпелось поскорее ступить на землю Парижа собственными ногами, которые за час полета успели затечь от того, что она сидела в одной позе почти все это время. Драко тоже спустился вниз, когда самолет начал снижаться. У ублюдка были мокрые волосы, кажется, он только вышел из душа. Гермиона не стала долго на него смотреть. Она почти сразу отвела взгляд обратно к окну, предпочитая вид Парижа, а не блондина. Гермиона чувствовала голод, ей хотелось поскорее попасть в отель и покушать. Хотелось вкусного стейка. Когда они уже спускались с трапа, Гермиона почувствовала на себе взгляд и обернулась. На нее смотрела та самая стюардесса. Гермиона хотела показать ей фак, но воздержалась от столь детской шалости и вместо этого быстро спустилась с трапа. Драко уже ждал ее внизу. Ступив на землю, бывшая гриффиндорка оглянулась по сторонам. Утренний Париж был очень красивым, солнце разливалось даже по самым темным улочкам, казалось, в нем так и кипела жизнь, и ощущалось это место намного теплее и светлее. Всюду были люди, хотя логично, они ведь возле аэропорта: кто-то куда-то торопился, кто-то спокойно шел, а другие ожидали своих партнеров, кто-то с цветами, а кто-то с чемоданом, а самые смелые теребили коробочку с кольцом. Спустя двадцать минут Грейнджер и Малфой уже находились у ресепшена гостиницы. Заведение выглядело свежо и чисто, даже очень современно, преимущественно были серые тона, которые лишь расслабляли, а администратор стоял с доброй улыбкой. Пока Драко разговаривал о номерах с администратором, Гермиона смотрела вдаль и думала о еде. Она не ела, кажется, уже целые сутки и полдня. Стоило сегодня проснуться пораньше и позавтракать, но Гермиона проснулась довольно поздно, поэтому теперь уже только ждать обед. Драко и Гермиону проводили в их номер, который был выполнен в стиле отеля, но кровать была одна, хоть и достаточно большая. Гермиона вошла внутрь первой, вслед за ней уже и Драко. Грейнджер повернулась к Малфою. — Эй, богатый. Какого черта мы с тобой делим один номер на двоих? Ты же, вроде, не нищий. От ее слов у Драко по губам разошлась улыбка: — Грейнджер, это для того, чтобы ты не сбежала, и я мог контролировать тебя. Можешь не сомневаться, у меня достаточно денег, чтобы купить весь этот отель. Грейнджер не стала ему больше отвечать, она просто хотела съязвить. На самом деле ей было выгодно, что они в одном номере. Так намного проще будет.

***

Вечером, когда наступило время обеда, Малфой думал напоить Грейнджер. Не только для того, чтобы переспать с ней, но и чтобы узнать, какой она становится, когда выпьет. Хочет спать или, наоборот, веселиться? Тошнит ли ее от алкоголя? И прочую мелочь. Драко хотел не просто переспать с ней, а узнать ее получше. Это ведь интересно. Узнавать о жизни другого человека, может быть, даже втереться в доверие. А потом просто сломать. Да, Драко собирался выжать из Грейнджер максимум. Она ведь подарок, рабыня. Только он не просто сломает ее, он сломает и ее дружка. Его первым, чтобы сделать ей больнее. Да, это звучит прекрасно. Драко не испытывал к ним ненависти, неприязнь – да, но только к Уизли. К Гермионе он испытывал интерес, чистое любопытство. Он не хотел сломать ее окончательно, он хотел ломать и собирать ее заново.Сделать ее пеплом, а после восстановить. Главное, чтобы это все происходило только в его руках. Он это делал только для того, чтобы познать самого себя. Ведь до недавнего времени он постоянно был под чужим контролем. Когда ему было быть собой? С Асторией у него подобных странных желаний не было. С Асторией у него ничего и не было, кроме физического контакта. Он женился на ней для того, чтобы родители были довольны. Чистокровная, красивая и воспитанная девушка. Идеальный вариант, чтобы познакомить с родителями. Он думал, что, может быть, через время он и сам полюбит ее, но сердце так и не екнуло. Драко и не знал, способен ли вообще на любовь. Возвращаясь к обеду, Драко думал над тем, что лучше выбрать из алкоголя: вино, шампанское, джин, виски, ром и тому подобное. Остановиться на чем-то одном он так и не смог, решил выбрать ром и ликер. Как только Драко собирался сказать Гермионе о том, что обедать они будут в номере, она ушла в душ и сказала не беспокоить ее. А Малфой так и не успел ей сказать об обеде. Чертова грязнокровка, шла бы она на хрен. Он даже не успел спросить, чего она хотела бы отведать.

***

Пока Грейнджер была в душе, даже сквозь шум воды она слышала, как открылась и закрылась дверь в номер. Драко куда-то ушел. Гермиона приняла душ так быстро, на сколько могла. Она быстро вышла из душа, чтобы успеть нормально переодеться. У Гермионы буквально была лишь одна сменная одежда. Быстро напялив на себя одежду, Гермиона вышла из номера в коридор гостиницы. Ей хотелось осмотреться. Выходить на улицу она не собиралась, лишь пройтись по отелю. Гермиона спустилась на первый этаж и увидела два коридора, ведущих в разные стороны. Грейнджер пошла сначала налево. Идти долго не пришлось – она увидела большой ресторан. Люди спокойно ели, делали заказы и ждали их. Интересно, что будет, если она сейчас попросит у них помощи? Ей помогут или сочтут за сумасшедшую? Сердце стучалось быстрее обычного, и его стук отдавался в ушах пульсом. Гермиона больше не слышала гула вокруг. А может, ей и впрямь попросить помощи? Гермиона задержала дыхание от собственного вопроса. Нет, она не могла так. Даже если помогут ей, а как же Рон? Он ведь так и умрет там, в темнице, совсем один и не знающий даже, что произошло с его подругой. Гермиона развернулась и быстрым шагом направилась в обратном направлении. Исследовать отель уже не хотелось. Настроение пропало. Грейнджер спустя две минуты уже вошла в номер. С порога ее схватил Малфой за шиворот одежды. Он прижал ее к стене сразу же после того, как она вошла внутрь, и за ней закрылась дверь. Вторая рука блондина медленно поднималась, тянулась вверх по женскому телу, пока не дошла до шеи. Он провел пальцем, словно поглаживая пульсирующую точку на тонкой шее. Гермионе стало жутко от его действий, противиться она была не в силах. Ей казалось, что ее в каком-то смысле парализовало. Та его рука, что держала ее за шиворот, отпустила и поднялась выше.Он провел пальцем по ее челюсти, погладил по щеке. Кажется, ему слишком сильно нравилось трогать ее лицо. Но Гермиону больше волновало то, что руку с шеи он так и не убирал. Конечно, он ни в коем случае не сдавливал ее шею и не пытался душить, и все же это очень страшно, когда такой мужчина, как Драко, сжимает в своих руках твою шею. Он наклонился к ней, и Гермиона почувствовала, как его губы коснулись ее уха. От такого прикосновения по спине, рукам и шее Грейнджер пошли мелкие мурашки. — Грейнджер, какого черта ты делала снаружи? — От его голоса Гермиона словно пришла в себя. Она оттолкнула Драко и отошла от стены. — Я вышла осмотреться, не сбежала же, чего ты пристал ко мне! Не касайся меня больше, — тон Грейнджер звучал довольно резко и грубо, на это и был нацелен. Драко вздохнул и начал успокаиваться. Наверное, только физическая сила может привести его в себя. Стоило дать ему пощечину, но она слишком добра к нему. В следующий раз придушит подушкой, пока Драко будет спать. Гермиона прошла по номеру и села на кровать, смотря на Малфоя. Драко все так же стоял на том же месте, не предпринимая попыток приблизиться к ней. — Хорошо, мне жаль. Если тебе интересно, то я выходил, чтобы заказать нам еды в номер. Но, кажется, ты не сильно уж и голодна. К черту, знаешь, я уже тоже не особо хочу есть. Гермиона почувствовала, как сжался ее живот при упоминании еды. Драко играет с ней грязно, знает ведь, что она хочет кушать еще с самого перелета. Это очевидно, даже если она ему ничего не говорила. Гермиона была готова попросить прощения, несмотря на то, что она ни в чем не провинилась. Ей не хотелось ослабнуть окончательно, поэтому она решила, что стоит засунуть свою гордость куда подальше. — Я не должна была выходить из номера без твоего разрешения и… — И? — Спросил блондин, подходя ближе к ней. Он подошел к ней впритык. Гермионе пришлось отодвигаться на середину кровати, словно это что-то изменит. — И я прошу прощения за свое непослушание и своеволие. Малфой усмехнулся, радуясь тому, что его манипуляции сработали. Вот ведь мерзкий ублюдок! Грейнджер хотелось пнуть его прямо в мужское достоинство. Но она сдержалась. Не ради этого она сейчас выдавливала из себя извинения, плюя на остатки собственной гордости.

***

Гермиона старалась об этом не думать, ведь проявлять гордость в ее положении даже звучит смешно. Она вынуждена быть такой, это не делает ее безвольной куклой. Пока Гермиона лежала на кровати с закрытыми глазами и приводила мысли в порядок, в номер постучали. Судя по шагам, Малфой пошел открывать дверь сам. Грейнджер открыла глаза только тогда, когда до ее обоняния донесся запах еды. Она привстала с кровати и увидела сначала алкоголь и, лишь потом, еду на столике среднего размера в номере. А алкоголь зачем? Он намеренно хочет ее споить второй раз? Даже так, она сейчас с радостью на это поддастся. Ей действительно нужно было расслабиться, она уже устала столько думать. Ей необходима тишина, хотя бы в голове. Хотя бы на один день. Все произошло именно так, как Грейнджер и предполагала. Как только они начали обедать, Малфой предложил ей выпить, якобы для того, чтобы снять напряжение после небольшого недопонимания. Очевидный бред, выдуманный им на ходу. Это, конечно, в стиле Драко – не договаривать или обманывать. К этому нелегко привыкнуть. А нужно ли было вообще? Грейнджер хотелось надеяться на счастливое будущее с любимым, успеть признаться Рону. Сделать первый шаг самой, раз Уизли настолько скромный. Возможно, даже завести ребенка, жить как обычные люди. Хотелось бы, чтобы их с Роном ребенок тоже мог учиться в Хогвартсе, но, увы и ах, от былого величественного здания остались лишь такие же большие, но уже бездушные развалины. От подобных мыслей Гермиона больше не чувствовала грусти и страданий. Она уже слишком быстро с этим смирилась, сказки не длятся долго, и скучать по ним – лишняя душевная боль. Это пугало. Она становится черствой и порой сама сравнивает себя с Малфоем в самых сокровенных мыслях. Ей не хочется в подобном признаваться, у кого-то самая тайная и скрытая мысль связана с интимом, а вот у Грейнджер – с Драко Малфоем. Ей не хотелось становиться такой же. Может быть, она тоже в будущем сможет убить беременную женщину, глазом не моргнув? От подобных мыслей у Гермионы шли мурашки по коже. Вроде она и не делает ничего такого, но мысли ее с каждым днем все темнее. Это плохо. Может быть, отдых ей поможет? Она надеялась на это. Отказываться от алкоголя Грейнджер не стала и приняла бокал с янтарной жидкостью в нем. — С примирением нас, Грейнджер. Не хочешь выпить за это? — Спросил блондин, протягивая к ней собственный бокал с таким же содержимым. Они слегка стукнулись бокалами, и Гермиона немного отпила. Яркий и чуть кисловатый вкус прошелся сладкой волной по вкусовым рецепторам девушки. Не стоило пить на голодный желудок, поэтому Гермиона решила сначала покушать, и в процессе уже пить. Так она останется более трезвой. На счет еды Малфой очень даже угадал, ведь заказал Гермионе и себе стейки. Словно мысли ее прочитал. Или, может, она как-то говорила ему о том, что хочет съесть, но просто не помнит об этом? А разве это вообще важно? Главное ведь – это вкусно поесть. Уже через каких-то жалких двадцать минут Грейнджер была довольно пьяна. Конечно, до этого момента у нее не было вредных привычек, и, выпив второй раз в жизни, она не думала, что сможет долго быть трезвой, но ожидала она от себя большего. Впрочем, под действием жидкости это мало волновало ее в данный момент. Забавно, что и в первый и во второй раз она пила с Драко. Мерлин, ну почему ее ожидания сегодня не оправдались? Кажется, не стоило ей себя переоценивать. Тем не менее, когда Малфой ей снова и снова наливал, Грейнджер не отказывалась. Сейчас в ней целая куча, нет, целая гора смелости и ноль беспокоящих мыслей. Тем более, Малфой и сам был довольно пьян. Кажется, градусы в алкоголе и впрямь были достаточно большими. Тогда ей не стоит удивляться своей нетрезвости. Драко в какой-то момент, вместо того, чтобы налить Грейнджер еще немного рома в бокал, встал и подошел к ней. Он заправил кудрявую прядь ей за ухо и наклонился ближе. Она чувствовала его теплое дыхание на своих губах. Он так близко. Ей хотелось, чтобы прямо сейчас он был еще ближе. Второй раз прочитав ее мысли за этот день, он поцеловал прямо в губы. Грейнджер ощутила горячие губы на своих собственных. Инстинктивно внизу у нее все сжалось. Ладони Малфоя мягко и почти незаметно отлаживали талию Гермионы. Она и не помнила, в какой момент они очутились там. Это был ее первый поцелуй, поэтому она не знала, что вообще делать. Она просто замерла. Драко понял по ее реакции, что это ее первый опыт. Он отстранился и, подхватив Гермиону за руки так, словно она ничего для него не весит, понес ее в сторону кровати. Кажется, алкоголь на них обоих плохо влияет. Она не огрызается, не пытается оттолкнуть, а он не высмеивает и не пытается унизить. Удивительно, какие чудеса может творить какая-то жидкость, при том, что она не является магическим зельем. Гермиона ощутила спиной мягкую поверхность одеяла. Малфой склонился к ней, и на этот раз она первой потянулась к его губам. Как только их губы вновь соединились, руки Грейнджер зарылись в блондинистые волосы. Одна из рук Драко поползла вверх по девичьему телу, вторая же оставалась на талии. Малфой коснулся пальцами ее ключиц и плеч, но она едва ли чувствовала эти прикосновения. Весь акцент внимания был лишь на его губах, которые мягко прижимались к ее собственным. Его губы были мягкими, податливыми и, кажется, толкали ее за грань. А может быть, она еще и не знала, какого это – терять границу реальности. Гермиона чувствовала смущение вперемешку с ожиданием. Да, это неправильно. Да, она не должна хотеть продолжения с ним. Но сейчас в ее голове не было никаких мыслей, было только жгучее желание. Оно разливалось по всему ее телу – от макушки до кончиков пальцев на ногах. Ей становилось жарко, одежда казалась чужой, давящей. Хотелось сорвать ткань с себя, дать доступ к своему телу. Гермиона и не знала, что Малфой может быть так нежен, может, все эти ощущения обманчивы. Или это ее разум от неопытности добавляет красок из палитры. В любом случае казалось, будто сейчас она была готова поверить его лжи и актерской игре. Его губы начали спускаться к девичьей шее. Они мягко касались и втягивали кожу внутрь, недостаточно для яркого засоса, но оставляя на ней свой практически незаметный след. Гермиону пробрала дрожь. Мерлин, кажется, от зависимости у парня ее шеей она начинает сама чувствовать возбуждение от прикосновений к этой части тела. От его поцелуев шея становилась влажной, дыхание Гермионы стало глубже и более шумным. Становилось все тяжелее, одежда казалась неуместной. Драко спустил вниз ту самую руку, что до этого момента была на ее талии. Он снял с девушки брюки. Его поцелуи стали опускаться все ниже: к ключицам, к ребрам и, наконец, коснулись груди. Правда, через одежду, но это ненадолго. Гермиона сама сняла с себя верхнюю часть одежды, на ней оставалось лишь нижнее белье. Ей хотелось раздеть Малфоя, посмотреть на его обнаженное тело. Он позволил ей расстегнуть пуговицы на своей рубашке, пока сам вновь начал целовать ее лицо. Щеки, нос, лоб – все покрывалось мягкими поцелуями. Ей даже не верилось, что такой мужчина, как Драко, впрямь может так много уделять внимание прелюдии. Она думала, что в сексе он настолько же груб и бестактен, как и в повседневной жизни. Гермиона расстегнула последнюю пуговицу на его белоснежной рубашке. — Драко… нам точно можно? — этот вопрос прозвучал неожиданно. Она вообще не собиралась ничего говорить, но он сам вырвался. За что она вообще переживала в такой момент? Она и сама не знала, ей просто не было спокойно. Это было волнительно, снизу живота осело давящее чувство. Нет, не стыд и даже не страх. Что-то иное. Предвкушение перед запретным плодом, ощущение безудержной неловкости. Это все-таки с ней впервые, несмотря на всю смелость от выпитого алкоголя, легкое стеснение не исчезало. — А кто нам запретит? Мы тут одни, Грейнджер. Оставь свое стеснение и стыд. Грейнджер вдохнула полной грудью, решив послушать совет Драко. Ее тело под мужскими ладонями немного расслабилось, пусть и не до конца, но ощутимо. Возле такого парня, как Малфой, невозможно расслабиться полностью. С такими, как он, можно, наоборот, лишь перенапрягаться. Мерлин, что же с ней происходит?

***

Драко спустился в это время к ее груди, он больше не целовал. Его руки стали более напористыми, заставляя вспомнить о том, кто он такой. Но даже так Гермиона не хотела отталкивать Драко. Не сейчас. Его губы сомкнулись на груди, втянули внутрь розового оттенка сосок. Из горла Грейнджер выбилось сбившееся дыхание. Губы начали сохнуть, хотелось вновь ощутить на них прикосновение чужих уст – запретных, оттого более желанных. Она сейчас чувствовала себя глупой Евой из Библии, которая надкусила запретное яблоко. Ее ощущения накалялись всякий раз, когда он проводил горячим языком по соску. Грейнджер чувствовала, что происходит что-то странное... Очень странное, давно забытое, но ранее уже знакомое. Ее бедра непроизвольно сжимались – так случалось, когда она чувствовала сильное возбуждение. Боже, она сходит с ума, а он еще ничего не сделал. Он даже не прикоснулся к ней по-настоящему, по-взрослому. Он словно пробрался к ней в голову без заклинания. Вторая его рука опустилась к ее бедрам, краем пальца он поддел ткань нижнего белья. Ее щеки, как огнем, вспыхнули, захотелось отвернуться. Попутно вместе с этим хотелось, чтобы он перестал медлить. Она не знала, чего ей сейчас хотелось больше. И все же он снял с нее нижнее белье. Теперь ей казалось, будто она в двойной перемотке: его руки двигались умело, наверное, он проделывал это уйму раз, раздевал других женщин. Через несколько минут Драко уже лежал, а Гермиона была сверху. Они оба были голыми. Ее руки упирались ему в грудь, его руки держали девушку за бедра. Он двигал ее бедрами в определенном темпе – вперед, назад, его горячая плоть терлась о ее гениталии. Он еще не был внутри, ему еще нужно было ее подготовить. Гермиона чувствовала легкое покалывание внизу живота, ей хотелось быстрее закончить, снять напряжение. Грейнджер действительно была сильно напряжена; она еще тогда глупо предполагала, что напряжена до предела. Она искала разрядки, ожидая его с каждым движением. Она так и не дождалась, когда Малфой вдруг в несколько движений изменил их положение. Теперь она лежала под ним, а он нависал над ней. Внезапно он потянулся к своим разбросанным по кровати вещам и достал из кармана штанов презерватив. Гермиона нахмурилась: неужели он всегда готов к подобному? Озабоченный психопат. Но эти мысли быстро потерялись, когда его большой палец надавил на ее чувствительный бугорок. Из губ вылетел приглушенный стон. Через несколько круговых движений вокруг он убрал палец от ее клитора и раздвинул уже двумя пальцами половые губы. Драко вошел в нее указательным пальцем и слегка согнул его, заставляя тело Гермионы содрогнуться и поджать пальцы ног. Ей казалось, что сейчас ее тело сплошной оголенный нерв и эрогенная зона. Малфой вскоре вставил в нее и второй палец: легкими движениями он растягивал мышцы ее влагалища. Гермиона смотрела на его пальцы несколько секунд, затем ее голова откинулась назад и приземлилась на подушку. В какой-то момент Гермиона почувствовала, что он вынул свои пальцы, и в нее вошло что-то пульсирующее и горячее. Гермиона вскрикнула и напряглась, почувствовав болезненное жжение внутри себя. Она подняла голову и увидела, что его член вошел в ее влагалище. Мерлин, от этого вида она была готова потерять сознание. Драко совсем не двигался и вошел меньше, чем на половину. Даже под алкоголем и после того, как он размял ее, было больно. Но крови Гермиона не увидела, хотя от подруг слышала, что в первый раз она бывает. Значит, он действительно ничего не повредил и сделал все правильно – хоть на этом спасибо. Она не хотела, чтобы Драко знал, что он у нее первый, и до него она была девственница – слишком много чести ублюдку было бы. Начнет еще издеваться над ней потом: «Неужели ты ждала рыцаря на белом коне?». А ждала она, вообще-то, Рональда. Вряд ли это теперь имеет значение. Через минуту боль исчезла. Драко мог это заметить по выражению лица Гермионы. Ее брови больше не были нахмурены, черты лица расслабились. Он сжал бедра Грейнджер покрепче и начал неспешно двигаться, толкаясь внутрь женского тела. *** После секса Гермиона благополучно и быстро отрубилась. Наверное, если бы у Драко было больше презервативов, они бы продолжили. Драко вздохнул, глядя на спящее тело рядом с собой. Он был весь потный после продолжительного акта, ему хотелось в душ. Надо бы и Грейнджер с собой прихватить в душ – не спать же ей грязной. Будить он ее не собирался, он просто сам помыл Гермиону. Он решил сначала сходить в душ, а потом уже разобраться с девушкой. Встал с постели и ушел в ванную комнату. Стоя под прохладными струями, он чувствовал себя определенно лучше, и все же мысли о Грейнджер, спящей в постели, не уходили. Он решил для себя, что, возможно, она стоит больше одноразового секса. Ему было приятно, отрицать он не собирался. Поэтому он решил еще немного поиграть в хорошего придурка, чтобы еще несколько раз переспать с ней. Да, это ублюдский поступок, но ведь он – Драко Малфой. От него не стоит ожидать чего-то хорошего.

***

Проснулись Драко и Гермиона достаточно поздно, время уже близилось к обеду. Малфой, несмотря на выпитый ночью алкоголь, не чувствовал дискомфорта, что не было удивительно. Его организм и не к такому привыкал. А вот у Гермионы голова просто трещала. Она оделась и ушла в ванную комнату в надежде на то, что прохладная вода ей немного поможет. Драко проводил ее взглядом, он мог увидеть, как дрожь пробрала тело Грейнджер. Он знал, что это реакция ее тела на него. Они совсем друг другу не подходят, слишком разные во всем. И даже ее тело это ощущает, наверное, разум и вовсе панику забил. Он даже усмехнулся от подобных мыслей. Он надеялся на то, что Гермиона чуть позже начнет истерить и обвинять его в чем-то. Это ведь хобби девушек – перекидывать вину на кого-то другого. Да-да, он уже был готов к тому, что она будет отрицать, что между ними все было по взаимному согласию и желанию. Малфой также знал, что этим самым она обманет не только его, но и себя саму. Она хотела его вчера, он отчетливо видел это в её глазах. Она просто в этом не может признаться даже самой себе. Странная она все же. Наверное, от того, что в ее понимании секс – это всегда что-то большее, чем просто удовлетворение желаний. Он давно заметил, что большинство женщин считает, будто секс что-то большее, чем физическое удовлетворение. Он этого не мог понять. Сам Малфой никогда не зацикливался на этом, для него жажда секса была просто инстинктом. Скорее, это было обременительно, не более, чем потребность в надлежащем удовлетворении. Все-таки секс и любовь – это разные вещи: с определенной женщиной можно заняться любовью, а с другими – сексом. Они отличаются друг от друга тем, что, в отличие от обычного секса, в любви есть чувства и эмоции, от того соитие не становится приятнее. Хотя откуда ему знать, если он и не любил? За всю жизнь Драко испытывал лишь поверхностные симпатии, они были лишь из-за внешности. Его никогда не влекли ни характер, ни поведение. Малфой и не знал, хотелось ли ему испытать когда-нибудь любовь. Для него чувства не были слабостью, он всегда пытался поспеть за ними, но всегда оказывался медленнее. Пока по итогу не сдался и не стал все делать на автомате, словно робот, не заведенный на определенную программу. Хотя нет, Малфой мог испытывать лишь некоторые эмоции: скука, злость, презрение, отвращение и похоть. С возвращением в его жизнь грязнокровки он начал испытывать и интерес, ему было любопытно узнать девушку. Но по итогу он и не узнал о ней ничего, он лишь поддался привычному для него желанию овладеть чьим-то телом. Драко испытывал раздражение от того факта, что Грейнджер сеяла хаос в его стабильном мире. В его мыслях проскальзывала редкая мысль о том, будто она теперь одна существовала в его мире. Слишком много он думал о ней. Осознав, что стал одержимым тривиальными вещами, Драко почувствовал недовольство. Раньше он даже не мог включить это в список своих приоритетов, а теперь в его голове постоянно одна и та же девушка с кудрявыми волосами. Раньше они так бесили Драко, а теперь, неожиданно для себя, он осознал, что ему хотелось прикоснуться к ним. Мерлин, он не влюблялся, но, кажется, его интерес перерастал во что-то непонятное даже для него самого. Из запутанных мыслей его вытянуло то, что Грейнджер вышла из ванной комнаты. Она села на кровать и тяжело вздохнула. — Мне нужен обезболивающее, — произнесла девушка, смотря в глаза Драко. — Я схожу в аптеку и закажу нам завтрак. Не выходи из номера. Драко встал с кровати, нашёл свою рубашку, надел ее. Штаны были на нем еще с самой ночи, он спал в них после душа. Закончив с пуговицами, парень посмотрел на Гермиону и ушел из номера.

***

Как только дверь за Драко захлопнулась и в проеме больше не было видно платиновых волос, Грейнджер резко встала с кровати. Голова у нее действительно болела, но ей нужно было поискать его палочку. С собой он ее взять не мог, ведь длины карманов в его штанах было бы недостаточно, чтобы спрятать палочку. Значит, она где-то в номере. Гермиона подошла к прикроватной тумбочке с той стороны кровати, на которой он спал, и открыла ее. Внутри ничего не лежало, и Грейнджер закрыла ту с легкой досадой. Она прошла к его чемодану с вещами и, присев, открыла. Она старалась аккуратно выкладывать вещи, чтобы времени на то, чтобы сложить все обратно, не ушло слишком много. Ведь она помнила, что прямо возле отеля была аптека, она запомнила это, пока они въезжали. Гермиона не нашла палочки в основном отсеке чемодана, где лежала одежда, и перешла к более мелким. Пока она расстегивала молнию на чемодане, она услышала шаги возле двери. Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу. Мерлин, что же ей делать? Она не успеет, точно не успеет все убрать. Гермиона нервно и в спешке начала складывать вещи обратно, беспорядочно, главное бы успеть. Но как бы Гермиона ни старалась успеть, дверь в номер открылась, и за ее спиной послышались тяжелые шаги. Хотелось просто исчезнуть, пропасть, да хоть под землю провалиться! Только бы не встречаться взглядом с ним сейчас. Ее руки замерли. Грейнджер начало слегка трясти. Ей казалось, словно она сейчас снимается в фильме ужасов, и за ее спиной стоит не человек, а ужасный монстр. Хотя, наверное, Драко и так монстр. Гермиона медленно, очень медленно повернула голову и встретилась с холодными, серыми глазами Малфоя. Она вскрикнула и отползла подальше, а после и встала. Мерлин, он присел прямо за ней! Он наблюдал за ней, что она делает, словно с порога не понял, чем именно она тут занимается. Что ей сказать вообще? А нужно ли ей вообще говорить? Что с ней будет? Гермиона отходила в угол комнаты, отдаляясь от него все дальше. Малфой лишь смотрел на нее слишком, как ей тогда казалось, внимательно. Все и так очевидно, для чего он это делает? Чтобы свести ее с ума без действий? У него это отлично выходит. Когда он начал медленно вставать, Гермиона быстро убежала в ванную комнату и заперлась там. Ей нужно для начала успокоиться, нельзя показывать ему свой страх. Почему-то ей казалось, что если он увидит ее панику, то накинется на девушку, а если она не покажет свой страх, то он этого делать не станет. Почему она вообще надеялась, что на Драко действуют стереотипы, связанные с псами? Ей приходилось думать о любом бреде в надежде на лучшее. По крайней мере, он точно не убьет ее здесь. Хоть это и успокаивало, голова начинала болеть еще сильнее, а на глазах выступили слезы. Они вернутся в Малфой-мэнор, и он убьет ее. Гермиона зажала рот рукой, но если он вслушивается в звуки за дверью, то все равно поймет, что она плачет. Она провалилась, вот так быстро все планы рухнули. И самое обидное, что она даже палочку не нашла. В дверь ванной комнаты постучали, Грейнджер смотрела на ручку двери сквозь слезы. Ей в любом случае придется открыть, от него не сбежать. Если она сейчас не откроет сама, он ведь откроет с помощью палочки. — Гермиона, открой мне дверь сейчас же, иначе мне придется самому ее открыть, и тебе это не понравится. Гермиона сглотнула слюну и вытерла слезы, хотя это мало чем помогло. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел ее плачущей, а тем более, чтобы это видел Драко. Но бежать некуда, она вынуждена открыть, чтобы не злить его еще сильнее. Гермиона дрожащей рукой потянулась к задвижке и открыла ее. Малфой сразу же распахнул дверь, толкнув ту. К счастью девушки, она успела отойти. Он вошел в ванную и увидел красные от слез щеки и мокрые глаза. На миг он замер, но затем его рука легла на ее плечо, и он наклонился к её уху: — Если ты хотела вещи, тебе не обязательно было рыться в моих, могла бы просто попросить, и я бы тебе купил. Гермиона не дышала, от напряжения она не могла вздохнуть. Ей казалось, что это все шутка, и сейчас он ее ударит, использует «круцио», да что угодно! Только не будет так спокойно реагировать на это. Но он действительно просто притворился, будто она рылась в его вещах для того, чтобы выбрать и надеть что-либо из его вещей. Мерлин, он точно сумасшедший. Что с ним? Почему он это спускает ей с рук так легко? Ладно, не стоит жаловаться на милость.