Наш исход.

В тот день Малфой купил Гермионе новые вещи. Слишком много новых вещей, она не понимала зачем ей столько вообще нужно, но останавливать она его не собиралась. Пусть покупает, и, главное, чтобы не вспоминал то, что произошло в этом проклятом номере. Она не хотела его злить и выводить из себя, ведь это может очень плохо закончиться. Она не уверена в том, что по приезду в Малфой-мэнор ее не убьют или не запрут в подвале. Но, вроде как, он очень даже расположен к ней, может быть, ему нравятся такие наглые девушки? Они ходили по магазинам целый день, кажется, у нее теперь весь состоит гардероб из модных и красивых вещей, которые ей не очень-то и нужны. Гермионе было очень неловко принимать подобное, особенно от Малфоя. Под конец дня в голове Грейнджер даже проскальзывала мысль о том, что подобное его поведение может быть связано с их интимом. Но ее не нужно задабривать вещами или пытаться купить. В таком случае он действует совсем не правильно, Гермиона ценит чувства и время проведенное вместе, а не деньги. Для нее материальное состояние вовсе не важно. Ночью Драко привез Гермиону в их отель и оставил ее одну в номере, сказав, что ему пора на встречу с тем самым важным человеком, из-за которого они и приехали. После дня, в котором было слишком много Малфоя, Грейнджер была рада посидеть в одиночестве и передохнуть. Перед уходом Драко оглянулся. Серый привычный взгляд пронзил грудную клетку девушки. — Можешь даже не пытаться выйти из номера, я наложу заклинание на дверь, — это были единственные слова из его уст, после этого он быстро ушел. Грейнджер не собиралась проверять его предупреждение и устало легла на кровать. Тело сразу расслабилось и стало легче. Она слишком устала для каких-либо действий. Никогда раньше она так не ненавидела эти магазины и торговые центры. Зато за сегодняшний день она смогла увидеть шикарные виды Парижа. Гермионе хотелось сходить к знаменитой Эйфелевой башне, хотелось сходить в яркий Диснейленд. Но это все уже завтра, сегодня у нее совсем нет сил даже на то, чтобы думать обо всем этом.

***

Выходя из отеля Драко не мог думать о предстоящей важной встрече. В его голове находилась лишь одна девушка с кудрявыми волосами и шоколадно-карими глазами, она вытесняла все остальные мысли на сегодня. Но, все же, как бы ему не хотелось остаться с ней, дела – есть дела, и от них никуда не деться. Уже через полчаса перед Драко стоял представитель одного из двадцати восьми чистокровных родов, его старый друг. Кудрявые черные волосы, карие глаза со строгим, но расслабленном взглядом. Это все описание Теодора Нотта, с которым Малфой встретился в его квартире. Как только началась война, Теодор понял, что не хочет идти по стопам отца и сбежал из магической Британии в поисках хорошей жизни, отказавшись от магии навсегда. Драко не поддержал в этом друга, ведь не мог понять как можно так легко отказаться от власти. Так или иначе, Малфой все же не отказался от дружбы с Теодором, пусть их больше ничего и не связывало. Они никогда не были похожи в чем-либо, кроме того, что оба были чистокровными. У них всегда были разные мнения, часто отличалось поведение, но воспоминания заставляли их тянуться друг к другу. Хотя, что Драко, что сам Теодор были не из тех, кто страдает и убивается по прошлому. При желании легко могли отпустить кого-то или что-то. Наверное, Драко не прекращал дружбу по той причине, что ему было интересно какого это – убежать от родственников, темного лорда и, в конце концов, от ответственности. Ведь его родители наверняка надеялись на него, мол, пойдет по стопам отца, он же вырос в такой атмосфере, где все толкало к тому, чтобы в будущем стать пожирателем смерти. Точно этого Драко не знал, да и узнавать на самом деле не очень хотел. Никогда подробностями жизни Теодора не интересовался и не собирался начинать это делать. Драко прошел внутрь квартиры и оказался среди серых стен, над ним был небольшой потолок. Пожиратель мельком огляделся, всматриваясь цепким взглядом в интерьер тусклого помещения. — Ну и вкус у тебя, приятель, — с легким смешком произнес Драко, возвращая взор к старому другу. — Знаю и без тебя, блин, мы с тобой столько не виделись, а ты говоришь мне про то, что у меня дерьмовый вкус! Парни негромко рассмеялись. Вторая причина, по которой они все еще дружат, – это легкость в их взаимоотношениях. Они прошли к дивану и сели недалеко друг от друга, возращая лицам былую серьезность. — Может расскажешь, что происходит у вас? — Что происходит? Ты, наверное, и не поверишь. Я стал правой рукой темного лорда, нет никого ближе к нему чем я. Помнишь Грейнджер? — Теодор немного помедлил и отвел взгляд, словно копаясь в собственных былых воспоминаниях. Вдруг Малфой заметил понимание и ясность в глазах друга. — Та самая грязнокровка с пушистыми и кудрявыми волосами? Ты еще любил поиздеваться над ней, вроде как, хотя мы все любили, но ты был особенно жесток с ней. Драко сжал челюсть, по непонятной причине ему было неприятно то, что Гермиону называл грязнокровной кто-то другой, помимо него. Теодор уловил резкую перемену в поведении друга и отодвинулся от Малфоя подальше. — Да, та самая. Она теперь принадлежит мне. У Нотта слов не нашлось от шока от этой информации, что, блядь, он сейчас сказал? — То есть... вы женаты? Но ты ведь был женат на Астории, что произошло? — Нет! Не женаты, думай своей башкой. С Асторией все кончено, сука изменила мне, — Малфой отметил, что неприятного жжения в груди он больше от этого воспоминания не чувствовал, ему действительно так быстро стало плевать. — Я убил Асторию. А Грейнджер мне подарил темный лорд, у меня еще и Уизли сидит в темнице. Теодор вздохнул, смотря в деревянный пол. От количества информации у него вот-вот и готов был идти пар с головы и ушей. Вот ведь – пиздец. Больше всего его удивила измена Астории. В его памяти она ведь была так безумно влюблена в Драко, что побудило ее изменить? Он не исключал возможность того, что вся ее любовь была лишь хорошей актерской игрой. В таком случае ей бы оскар вручить, но, в любом случае, она уже мертва и захоронена, а потому голову подобными мыслями забивать Теодор не стал. — А что там с Пэнси и Забини? Как они? — С Забини все в порядке, мы также тесно дружим, а Пэнси... она теперь что-то на подобии врача у нас, вроде, не жалуется. Теодор усмехнулся, вновь встречаясь взглядами с Драко. Ему было интересно узнать о своих бывших друзьях, сколько раз между собой они успели перемыть ему косточки? Он не знал, не был уверен в том, что эта информация помогла бы утешить его желание вновь сблизиться. Теодор скучал. Скучал по воспоминаниям, прикосновениям, словам, скучал по бывшим друзьям, после долгого отсутствия он чувствовал, что ему немного или все-таки очень даже сильно их всех не хватает. Но желания вернуться не было, не его это – убивать людей и служить какому-то уродливому старому ублюдку. Поэтому и заводить разговор на эту тему Нотт не собирался, он лучше обойдется без старой компании, зато в зоне своего комфорта. Они разговаривали еще какое-то время, Теодор делился тем, что произошло у него за все это долгое время.

***

На памяти Драко, они после разговора совсем немного выпили, а на утро Драко проснулся уже в обнимку с какой-то женщиной и болью в голове. Мерлин, в последнее время он слишком часто и много выпивает. Ему пора бы остановиться, это явно очень плохо на нем сказывается. Малфой посмотрел на женщину рядом. С ним рядом лежала миленькая шатенка и сопела, он вспомнил, что ночью они с Ноттом вызвали проституток после выпитого алкоголя, решив, что им нужно развлечься «как в старые добрые», но Драко уже пожалел об этом решении. Несмотря на то, что лично Драко считал, что они с Теодером могли бы не платить за секс – внешность и умение общаться с девушками позволяет. Но Нотт слишком обленился вчера для того, чтобы ехать в клуб и цеплять красивых девушек, так как малосимпатичные их не интересовали. Боже, с каким придурком он дружит, это немыслимо. Малфой ненавидел проституцию, секс за деньги и прочую, связанную с этим, хуйню до тошноты. Его от подобного воротило, это было чем-то слишком грязным. Однако Малфой все же опустился в эту грязь ночью с головой и пожалел. Он заметил, что в последнее время совсем разучился сдерживать себя в узде. Ему это не нравилось, ранее он всегда был компетентен в этих делах. Встав с постели, Драко нашел свои разбросанные вещи на полу и оделся. Хорошо хоть, что свою палочку он не потерял вчера. Она лежала в углубленном внутреннем кармане его черного пиджака. На удивление, он даже не помнил, чтобы вчера его надевал. Вздохнув, Малфой вышел из комнаты и огляделся, в гостиной было пусто. Значит Теодор и его «подруга» спят в его комнате, ну вот и хорошо. Ему не хотелось уходить вот так молча, однако будить Нотта хотелось еще меньше, учитывая, что в комнате он сейчас спит вовсе не один. Малфой покинул квартиру старого друга и понял, что сегодня ночь Грейнджер провела в полном одиночестве. Ему захотелось поспешить к ней, чтобы проверить как она там. Может быть она уже проснулась и хочет кушать или она еще спит. В любом случае он сильно хотел ее увидеть. Пожиратель посмотрел время на ручных часах, час был, на удивление, ранний. Всего восемь часов утра. Драко провел рукой по волосам, думая уже о обезболивающих таблетках. Хотелось заглушить гул в голове поскорее, поэтому он решил не торопиться в отель и сначала зайти в ближайшую же аптеку, что встретится ему по пути. Через несколько минут Драко уже выходил из первой же попавшейся аптеки с негазированой водой и обезболивающим. К этому времени боль и сама уже немного стихла, или может, он привык. Малфой выпил таблетку и сразу после этого сел в свою красивую черную «pagani zonda» – эту машину он выбирал сам специально для выездов из магической Британии. Дорогой, красивый гиперкар, который символизирует роскошь, буквально словно был создан для любящего шик – Драко Малфоя. Доехал до отеля Малфой уже через двадцать минут, несмотря на количество машин на утренних дорогах. После парковки Малфой вышел из машины и поспешил внутрь здания. Войдя в отель, Драко сразу же направился к своему номеру. Он распахнул двери и вошел. Его взгляд сразу же упал на Гермиона, что лежала в кровати. Она спокойно спала, ее вид был расслабленным, будто без него спалось намного легче и проще. Если бы Драко не обманывал себя, то наверное, признал бы, что так и есть. Но заниматься самообманом ведь интереснее, поэтому другие варианты он не собирался рассматривать. Обманывать других людей слишком легко, а попробовать обмануть себя трудно, но возможно. Драко этому научился с самого детства, в попытке защитить от насилия свою детскую психику.

***

Гермиона проснулась от чужого присутствия в комнате. Она раскрыла глаза и, потянувшись, села на кровать, заведомо зная, что это Малфой. Она по запаху поняла, с привычки тот уже не казался таким тяжелым. Оказывается, ко всему можно привыкнуть, что ее и пугало. Грейнджер не могла понять, насколько разорвана ее грань восприятия реальности и выдержки. Но если она переспала с ним, то значит все совсем плохо. Нет, чувства вины перед кем-то она не испытывала, она не собиралась оправдываться алкоголем или чем то другим. Она вполне осознанно пошла на это, она тоже хотела его. Это не было насилие или принуждение, он даже не воспользовался ей, единственное, что он сделал – подтолкнул ее к этому, сделал первый шаг. Гермионе просто не был приятен тот факт, что она переспала именно с Драко. Наверное, Гарри в гробу перевернулся от такого, ведь его лучшая подруга переспала с их врагом. Господи, она потихоньку сходит с ума тут, она совсем расклеилась в этом Париже. В Малфой-мэноре Грейнджер была уверена, что ей будет намного проще совладать с собой. Грейнджер смотрела на Драко, понимая, что он только вернулся. Где он был всю ночь и с кем девушке не было особо интересно, ей совсем все равно. Она хотела поскорее вернуться, раз встреча, ради которой они прилетели, уже произошла. — Сегодня мы улетаем домой, ночью. Я хотел бы сходить куда-нибудь, раз уж мы тут. Не оставлять же тебя одну, поэтому ты пойдешь со мной. После обеда поедем в Диснейленд. У Грейнджер сердце сжалось, когда он упомянул место, в которое хочет ее сводить. Откуда он узнал? Черт, если бы он залез в ее голову, то она бы точно заметила. Она не понимала, как он так легко читает ее. Наверное, просто он знает, что многие хотели бы побывать в Диснейленд, ей не стоит удивляться. Время, как ей казалось, просто ускользало, словно вода сквозь пальцы. Обед наступил очень быстро, настал разгар жары, ей бы не хотелось никуда выходить в жару. Но, все же, на кону Диснейленд! Когда еще у нее будет такая возможность? Она до сих пор не уверена в том, что по прилету ее не грохнут. Может быть, это он ее перед тем, как убить, порадовать решил, чтобы она потеряла бдительность и расслабилась. Грейнджер чувствует себя маленьким, до жути наивным ребенком. Потому что если это действительно его план, то он, черт возьми, сработал на ней отлично.

***

Через полтора часа Гермиона ходила с Драко по огромному, словно волшебному парку. Они точно как в мультике или сказке, настолько тут красиво. Малфой тянул Грейнджер на аттракционы, но она отказывалась. Согласилась девушка лишь на большое колесо обозрение. Уже через несколько минут они сидели в довольно тесной кабинке. Но дело было не в ее размере, а в том, с кем она в ней находится. Рядом с Драко ей всегда будет мало пространства, с ним рядом у нее почти всегда ощущение, что она в клетке с опасной кошкой, по типу льва или тигра. Хотя выглядит он скорее как снежный барс. Малфой красивый, очень даже... дело в том, что это уже привычка так себя чувствовать наедине с ним. Он опасный мужчина, и Гермиона осознает это слишком хорошо для того, чтобы поверить в то, что ему сейчас искренне интересно тут с ней. По ее мнению, ему может быть интересно только какое-нибудь новое убийство или пытки. Лучше всех об этом знают стены в подвале дома Малфоев. Грейнджер и не знала, могла ли она в этом его винить, если он рос в таких условиях и его к подобному готовили. Ведь не может быть живой человек настолько холодным и отстраненным от всего и всех. Гермиона почти свято верит в то, что в какой-нибудь параллельной вселенной Малфой хороший и милый человек, как максимум. Как минимум, не пожиратель смерти. Гермиона предпочла смотреть в окно, а не на парня, чтобы не чувствовать столь сильное напряжение. Она могла поклясться, что ощущала его взгляд на себе на физическом уровне. Грейнджер была благодарна, что ей удается выглядеть спокойно и не дрожать, когда в глубине души она готова выпрыгнуть из этой кабинки, только бы он перестал сверлить своим взглядом. Гермиона сглотнула слюну и боковым зрением посмотрела на него. Он действительно смотрел на девушку, Грейнджер вернула взор к окну. Как только они вышли из кабинки, Гермиона отошла подальше от него. Они продолжили гулять по большому парку, Грейнджер старалась запечатлеть в памяти как можно больше. От случайных прохожих до самой атмосферы парка, это помогло ей успокоиться. Они покинули парк только поздним вечером, она все-таки позже согласилась сходить с ним на многие аттракционы. По приезду в отель Малфой слишком пристально на Гермиону смотрел, но напряжения она уже не чувствовала. Он подошел к ней чуть ближе, буквально на два шага, и тут у Грейнджер появился дикий соблазн отступить, но она сдержалась. — Переоденься, надень платье. Ужинать поедем в ресторан. Гермиона ничего не сказала, она лишь ушла в душ, заранее взяв с собой нужную ей одежду и полотенце. Струи теплой воды брызнула в лицо и Гермиона зажмурилась от этого на несколько секунд, наслаждаясь ощущением воды на теле. После быстрого душа Гермиона вышла уже одетой, ей нужно было только волосы высушить. Этим Гермиона и занялась, пока Драко ушел в ванную комнату, решив, наверное, тоже принять душ после жаркого дня. После сушки волос Гермиона успела их расчесать до того, как Малфой вышел. Больно долго он уже находился в ванной комнате, но звуки воды слышны, он действительно моется, однако почему так долго? Гермиона не стала об этом думать, поскольку он вышел в ту же секунду. Его тело прикрывало исключительно полотенце на бедрах, это не смущало ее. Грейнджер не из тех девочек, что стесняются оголенных парней, она часто видела мужской торс, приходилось иногда помогать медикам накладывать бинты. Да, пусть тут и совсем другая атмосфера и обстоятельства – смущения это ей не доставляет. Ей казалось, что ее в принципе не может привлекать в сексуальном плане чье-либо тело, Гермиону может возбудить лишь атмосфера и чувства. По крайней мере, ей так кажется сейчас. Однако Грейнджер все же отвернулась, чтобы не лицезреть все прелести мужского тела. Странно, что в ней остались рамки приличия наедине с ним. Он совсем бесстыдный, до него она таких не видела. Повернулась Гермиона только тогда, когда услышала звон ремня. Драко оставалось надеть лишь рубашку. Грейнджер без стеснения разглядывала пресс парня, он не только внешне казался твердым, но и в действительности таким был, пусть она и не прикасалась, но когда он прижимался к ней в те ночи, когда они спали вместе, она могла чувствовать его упругость через ткань одежды. Быстро потеряв интерес к чужому телу, Гермиона медленно отвела взгляд в сторону и уставилась в стену, не погружаясь ни в какие мысли. У нее их сейчас совсем в голове не было, лишь спокойная тишина.

***

Вся поездка прошла в почти могильной тишине. Драко изредка смотрел на Грейнджер, она сидела, прислонившись головой к окну, ее глаза были закрыты. Интересно, что у нее в голове сейчас? Ехали они где-то полчаса по ощущениям пожирателя. Как только они покинули автомобиль, в их лица ударил теплый ветер. Малфой скользнул своей ладонью по женскому плечу, он мог почувствовать немного выпирающую кость. Парень медленно опустил ладонь к руке Грейнджер и взял ее руку в свою. Все это время Гермиона неотрывно смотрела ему в глаза, ее кожа покрывалась мурашками в тех местах, которых он коснулся. Его пальцы были сомкнуты на ее ладони так сильно, что она почти чувствовала боль. Малфой почти чувствовал ее напряжение, он определенно его уловил, и ему это нравилось. Нравилось, когда она испытывает отрицательные чувства. Малфой медленно повел ее внутрь ресторана, вторая его рука плотно прилегала к ее спине, слегка надавливая. Как только они переступили через порог, пара оказалась среди молочных стен совсем одни. Грейнджер с удивлением оглянулась на Драко, пытаясь понять, для чего он это сделал, может быть, она ждала от него объяснения, которое никогда не услышит. К ним подошла приятная на вид молодая девушка и проводила к столику в центре. Гермионе это все совсем не нравилось, судя по ее виду, она была как на иголках. — Ты это специально? — С угрюмым видом спросила Гермиона, в каждом слове отчетливо сквозило раздражение. — Специально – что? Арендовал этот ресторан? Да, я сделал это специально для нас, ты догадлива, Грейнджер. После его слов Гермиона вздохнула и отвела взгляд. Малфоя все больше и больше забавляла ее реакция, неужели ей настолько неприятно проводить с ним время наедине? Как оказалось – да, ведь еще до прочтения меню, Грейнджер встала со своего места и, развернувшись, пошла к выходу. Драко сжал челюсти: «ну и сука эта грязнокровка». Он вскочил со своего места и пошел за ней следом, выходя на улицу, он схватил ее за запястье и грубо дернул с силой на себя. — Что за дела, Грейнджер? Сука, неужели ты считаешь меня не лучшей компанией в своей ебанной жизни или ты думаешь, что очкарик или нищий уебок были бы лучше? Я тебя понял, кажется, слишком тебе нравится бедность, с непривычки, наверное? Ответа не последовало. Малфой чувствовал, как в его венах кипит кровь, пульсация у виска появилась внезапно и осталась незамеченной. Единственное, что в данный момент маячило в его голове – это мысль о том, чтобы причинить грязнокровке физическую боль. Он сжал ее запястье сильнее и потащил к машине, не реагируя на слабые сопротивления Гермионы, сейчас это все было бесполезно. Он открыл дверь и толкнул Грейнджер внутрь, она упала на задние сиденья. Как только она подтянула ноги к груди, Малфой хлопнул дверью, закрывая ее. Драко открыл переднюю дверь и сел на водительское место. Пелена горького недовольства зарывала все адекватные мысли в его голове, от греха подальше ему нужно поскорее приехать к аэропорту. Сейчас он не мог обещать, что сохранит ей все конечности и органы. К счастью, грязнокровка все понимала и вела себя тихо, она молчала, вжавшись в дверь машины всем телом, ему не нужно было видеть, чтобы чувствовать на себе ее испуганный взгляд. Драко завел машину и вжал газ, быстро и резко трогаясь с места. Его сейчас совсем не волновала скорость машины, нарушение правил, собственная безопасность и безопасность грязнокровки.

***

Гермиона застыла, прижавшись к холодной дверце машины. Она чувствовала не просто дискомфорт, а инстинктивный, парализующий страх – реакция ее организма на угрозу, отчаянная попытка стать незаметной, слиться с фоном. Холод дверцы, который она ощущает бедром, не просто усиливает чувство уязвимости, он пронизывает до самых костей, символизируя абсолютное отсутствие тепла и безопасности, словно она уже оказалась в ледяной ловушке. Нет, она знала, что уже заперта в этой ловушке, пока находится в запертой машине наедине с Драко. Ее живот сжался, органы словно завязаны в тугой, мучительный узел, который невозможно развязать: сколько не старайся. Ей казалось, словно в нее воткнули кончик чего-то острого. Это не просто страх, это чувство, что она уже ранена, даже если физически этого еще не произошло. Ее разум, охваченный паникой, рисует страшные картины, и Грейнджер остается только молиться, что ни одна из них не окажется в скором времени правдой. Желание сбежать становилось запредельным, почти невыносимым. Кажется, она от удушающего страха начинала чувствовать нехватку кислорода, голова шла кругом, словно мир вокруг терял свои очертания. От сильного напряжения и чувства беззащитности ее трясло, кожу пробило крупной дрожью. Ее взгляд на Драко был наполнен первобытным страхом, острым испугом и всепоглощающим отчаянием. Ресницы дрожали, обещая дать волю слезам, но Грейнджер не могла сейчас расплакаться. Она это точно знает – это все усугубит. Это как перед диким быком помахать красной тканью: любое проявление слабости лишь усилит опасность, и это осознание усиливало ее страх. Вот бы сейчас дернуть за ручку двери и вывалиться наружу. Получить ссадины, царапины, да пусть перелом, главное оказаться на улице. Гермиона дрожащей рукой потянулась к ручке, чтобы осуществить задуманное. Предвкушая боль от падения, она потянула за ручку, но ничего не произошло. Двери заперты – ей стоило догадаться. Гермиона сейчас просто была готова вцепиться в любую возможность сбежать, оказаться как можно дальше. Господи. Она не понимала, почему он так сильно разозлился, что с этим Драко не так? Гермиона посмотрела испуганным взглядом на Драко, боясь в ответ встретить его глаза, обещающие океан боли. Грейнджер не собиралась погружаться в него ни на дюйм. Гермиона вздохнула, через несколько минут тишины они приехали к аэропорту, увидев знакомый самолет, Грейнджер немного расслабилась. Хорошо, совсем скоро она окажется далеко от Малфоя, в ней кроилась надежда, что он снова уйдет на вторую палубу. Малфой вышел из машины и подошел к задней двери, он открыл двери и бесцеремонно выволок Гермиону наружу. Он тащил ее к трапу, словно собаку, больно впиваясь пальцами в кожу на запястье. Наверняка останутся следы в виде синяков. Грейнджер покорно шла за ним в надежде, что он перестанет так сильно сжимать ее руку, и, хотя бы самую малость, облегчит боль. Зайдя внутрь самолета, Грейнджер почувствовала, что хватка на ее запястье начала слабеть. Она решила воспользоваться моментом и вырвать руку, но попытка провалилась. Гермиона поняла, что бороться с Драко бесполезно, она явно физически уступает ему. Своими действиями она, возможно, лишь больше его разозлила. Малфой усадил Грейнджер на ближайшее сиденье и сам сел напротив нее так, чтобы было удобно смотреть ей в лицо. Гермиона смотрела в его глаза, ее взгляд медленно опускался ниже, скользя по его телу, пока она осознавала, что его ярость и злость никуда не делись. Судя по его виду, никуда уходить он не собирался. Ну и что же ей делать? Самолет взлетел и Гермиона отвела взгляд в сторону окна, мысленно представляя, будто она там, все еще внизу на земле. Хотелось остаться забытой, хотя бы на некоторое время. — Опускайся на колени. Его голос прозвучал резко, словно воздух разрезали. Звон чужого возгласа буквально ударил по ушам Грейнджер. Ей сейчас точно не послышалось. Гермиона сильно сжала кулаки, в ее глазах начинали собираться слезы. У нее уже совсем не было сил для того, чтобы пытаться быть сильной. Ее дыхание участилось, сердцебиение отдавалось в ушах. — Опуститься на... колени? Перед тобой? — Ее голос звучал тихо, неуверенно, словно хрупкий шепот, затерянный в густой тишине палубы. В ее глазах, обычно таких ярких и решительных, сейчас плясали тени сомнения и невысказанного страха. Драко молча сверлил ее взглядом, острым и холодным, как лезвие. Он предпочитал не отвечать на этот, по его мнению, глупый и бессмысленный вопрос, позволяя нарастающему напряжению повиснуть в воздухе. — Поторопись, иначе мне придется применить к тебе «империо», — произнес он, его слова прозвучали низким и властным тоном. Гермиона, чувствуя тяжесть в груди, словно там сжался ледяной ком, медленно поднялась с сиденья. Ее движения были скованными, нерешительными, как у марионетки, чьи нити вот-вот оборвутся. Она медленно опустилась на колени перед Драко. Сразу же его рука, бледная и длиннопалая, скользнула по ее щеке. Грейнджер чувствовала резкий контраст между своей горящей щекой, пылающей от унижения и страха, и его прохладной, почти ледяной, ладонью, от которой по коже пробежали мурашки. — Мне ведь не нужно объяснять, что тебе нужно сделать? — Голос Драко был низким и вкрадчивым. Гермиона медленно, мучительно осознавала смысл его слов. Страх, до этого момента парализующий ее, начал медленно трансформироваться в жгучую злость, словно угольки под пеплом. — Ты хочешь, чтобы я... взяла у тебя в рот? — Голос прозвучал едва слышно, ей казалось, что от смущения она готова выпрыгнуть из самолета прямо сейчас. — Да, Грейнджер. Браво, ты и впрямь достаточно умна, — уголок его губ приподнялся в насмешливой ухмылке. Он расстегнул и снял ремень, металлический звон которого эхом отдался в тишине, пронзая ее насквозь. Гермиона отчаянно желала провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не чувствовать это невыносимое унижение, которое жгло ее изнутри. Драко расстегнул ширинку, и Гермиона инстинктивно отвела взгляд, словно пытаясь отгородиться от реальности. Она ведь даже не понимала ничего в этом, никогда не сталкивалась с подобным, но это, она знала, не остановит Малфоя. Сейчас его, казалось, ничто не способно остановить. Он был вне себя, это было очевидно, его глаза горели каким-то диким, необузданным огнем, незнакомым ей до этого момента. Внутри Гермионы крепла решимость. Она знала, что позже он обязательно заплатит. Она заставит этого ублюдка пожалеть о каждом мгновении, о каждой капле унижения, которое он ей причинил. Его рука, до этого покоившаяся на ее щеке, переместилась к затылку. Он намотал на свой кулак ее непослушные, кудрявые волосы, и легким, но властным движением, дал ей знак начать. Гермиона, с трудом сдерживая дрожь, медленно взяла его член в руку, решив, что раз избежать этого не удастся, то лучше закончить все как можно быстрее, чтобы это мучение поскорее закончилось. Грейнджер провела по головке языком и не ощутила никакого вкуса. Внезапно Малфой оттолкнул Гермиону от себя. — Нет, не нужно больше продолжать, — голос Драко стал определенно мягче. Малфой застегнул ширинку и ремень на штанах, а после встал со своего места и ушел, Грейнджер так и осталась сидеть на коленях, ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать куда он пошел. По ее щекам потекли слезы, теперь когда он ушел на вторую палубу, она могла выплеснуть эмоции. Она была благодарна, что он прекратил так быстро и ненавидела за то, что он вообще позволил себе подобное. Грейнджер встала с пола и пересела на другое сиденье, чтобы не чувствовать запах одеколона Драко.

***

Весь полет Малфой провел на второй палубе, чувствуя себя ужасно. По той причине, что ему было сложно сделать ей больно морально. Сложно причинить боль грязнокровке... но он ведь был пожирателем смерти. Драко чувствовал в себе разочарование. Когда самолет начал снижаться, готовясь к приземлению, Драко спустился на первую палубу и окинул сиденья взглядом в поиске Грейнджер. Он нашел ее спящей, мысленно он удивился, как после подобного она смогла отрубиться, а после понял, что возможно это защитная реакция ее организма. В Малфой-мэнор Драко занес Грейнджер на руках, ведь она даже после посадки не раскрыла глаз. Медленно поднимаясь на второй этаж дома, Малфой вглядывался в женское лицо. Она была такой спокойной и умиротворенной, что ему начинало казаться, будто все в порядке. Драко дошел до комнаты Гермионы и уложил ту на кровать. Хотелось остаться рядом, но теперь ему стоит держаться от нее на расстоянии. Ведь последнее, что она хочет видеть после того, что было в самолете – это он сам. Малфой посмотрел на лицо Гермионы, стараясь запомнить ее мирно спящей. Завтра она будет на него злиться, а может придумает глупую месть в своем стиле. Он представлял, как она проснется. Как будет смотреть на него с ненавистью, страхом, отвращением. И именно эта мысль заставила его губы дернуться в усмешке. Он хотел увидеть, как она сломается еще раз. Хотел увидеть, как она сопротивляется. В то же время не хотел принуждать, быть таким же, как со всеми остальными. Не хотел причинять боль, которую она не выбрала сама. Хотел до чертиков, чтобы она снова оказалась перед ним на коленях, но не по тому, что он заставил. Хотел, чтобы она сама выбрала это – стоять перед ним на коленях, подчиниться, позволить ему дергать за ниточки, заставляя чувствовать бурю эмоций. Эта мысль пронзила его так резко, что он отступил. Почти рывком. Словно увидел внутри себя что-то настолько пугающее, что не был готов к нему прикоснуться. Он вышел. Дверь за ним закрылась тихо, но в голове – шумно. Идти по коридору было тяжело. Дом казался слишком узким, стены слишком близкими, тишина слишком громкой. Он злился. На нее. На себя. На то, что она пробуждает в нем ту часть, которая спокойно жила глубоко в темноте, а теперь словно тянулась к свету. Лежа на своей кровати, он не ощущал спокойствия. Его мысли были острыми, как лезвия. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникала она. Его тянуло к ней. Слишком сильно. Слишком неправильно. И это притяжение было как яд, которому он позволял растекаться по венам. Пока что. Он вспоминал ее на коленях. Презрительно сильно дрожащей. И в то же время – чудовищно привлекательной в своей беспомощности. Он сжал простыню до хруста в пальцах. Отвращение к себе вспыхнуло и тут же угасло, уступая место чему-то куда более опасному: интересу. Ему хотелось увидеть, что еще способна сделать Грейнджер, если ее загнать в крохотный угол. И что сделает он сам… если перестанет сдерживать то, что поднимается в нем с каждым ее вздохом. Сон накрыл его медленно и жестоко, как ледяная вода. Последней мыслью перед сном была она – Гермиона Грейнджер. Может быть, он потихоньку начинал проигрывать это состязание, просто пока еще этого полностью не осознал.