Бумажный журавлик судьбы 2

На следующий день Ин Чже, обнимая свод правил, который он изучал почти всю ночь, шел с Сюэ в библиотеку — надеялась снова встретиться с Лун Янь Цзянем. Однако бога войны там не оказалось. Разочарованный, он сел за стол, открыл огромную книгу и погрузилась в чтение. Сюэ расположилась рядом и молча слушала, как богиня читает вслух. «Преступные деяния и наказания. Одним из преступных деяний считается покушение на императора и членов его семьи, убийство старейшин и иных небожителей. Наказание за это предусмотрено следующее: изгнание с небес, лишение всех небесных сил, развоплощение души с помощью небесной кары — в зависимости от степени тяжести преступления». Ин Чже так увлекся чтением, что не заметил: в читальном зале уже был ещё кто‑то. Лёгкое покашливание заставило богиню вздрогнуть и наконец увидеть небожителя, который всё это время наблюдал за ней. В золотых одеждах, худощавый, с ярко выраженными скулами, он моментально улыбнулся и произнёс: — Простите, что отвлекаю вас! — начал Лун Хао Тянь. Богиня ветра вскочила с места, мысленно перебирая все правила приветствия, и поклонилась, соблюдая должный ритуал. — Ваше сиятельство, рад видеть вас здесь! — тут же проговорил он, не поднимая опущенной головы. — Приветствую вас, Фэн Циньлань, — ответил Лун Хао Тянь, слегка наклонив голову. — Рад видеть вас снова. Хотел спросить: как ваше самочувствие? Ваша память вернулась? — К сожалению, нет, — Фэн Циньлань выпрямилась и убрала руки за спину. — Среди всех знаний мира я ещё не отыскал те, что могли бы помочь мне вспомнить что‑то знакомое, вернуть себя. — Ваша речь стала намного изящнее — пребывание в библиотеке пошло вам на пользу. Но раз результата пока нет, значит, нужно менять тактику! — О чём вы, император? — поинтересовалась Фэн Циньлань. — Вчера вечером бог войны Лун Янь Цзянь отправился на поиски монстра Цунцы, — произнёс Лун Хао Тянь и внимательно посмотрел на богиню. Однако эти слова ничего ему не сказали. — Его некоторое время не будет. Наверное, вам будет одиноко в библиотеке всё это время. Я, к сожалению, не могу вас сопровождать, но могу предложить вам отправиться к вашим родителям. — К родителям? — что‑то в душе ёкнуло и затрепетало от этих слов. Ин Чже не помнил своих родителей — они погибли, когда тот был совсем маленькой. — Они живы? — Простите, — сказал император, по‑прежнему пристально глядя на неё. — Всё никак не привыкну к тому, что ваша память ещё не вернулась. Надо было сказать вам раньше. Да, ваш отец и матушка в здравии. Они очень волнуются за вас. Они не знали, что произошло с вами после перерождения. Поэтому я думаю, вам нужно их навестить и всё рассказать. Волнение подкатило к груди Ин Чже. Сердце забилось чаще: «Родители… У меня есть родители! Я не одинок в этом мире… Как же повезло этой богине! Если бы она только знала, насколько она счастлива…» Он мысленно вернулся в прошлое: «Я был сиротой, которого воспитывал злобный тиран — его и отцом‑то назвать сложно. Он наказывал и истязал меня всё детство. Я никогда не чувствовал родительской любви и заботы… А сейчас — что я скажу этим людям? Они любят свою дочь, богиню. А я для них совсем чужой человек». Заметив, что богиня ветра растерялась, Лун Хао Тянь снова заговорил: — Вас что‑то беспокоит, ваше величество? — Да, владыка небес… Как же мне добраться до родителей, если я не знаю, где мой дом? — произнёс Ин Чже. Грусть ещё сильнее подступила к горлу, сердце словно разрывалось. «Дом… Семья… Родители…» У Ин Чже сейчас были только Сюэ и Лун Янь Цзянь — но они отдалились, стали совсем другими. — С вашего позволения, я мог бы сопроводить вас до воздушного царства, — предложил император. Всё внутри Ин Чже перевернулось. Он не мог поверить, что сможет отправиться домой. И всё же понимал: это не совсем его дом. И не его родители… Но что‑то в душе ликовало, переполнялось неописуемым счастьем и рвалось в путь без промедления. Даже несмотря на то, что владыка небес не вызывал у Ин Чже доверия после их последней встречи, он был готов отправиться в дорогу прямо сейчас. — Мы отправимся сейчас? — вдруг спросил Ин Чже. — Если вы того желаете, можем отправиться прямо сейчас! — ответил Лун Хао Тянь. Фэн Циньлань обернулась к Сюэ: — Сюэ… — С вашего позволения, — начала помощница, — я присоединюсь к вам чуть позже. Вы можете отправляться сейчас. — Она склонила голову в поклоне. — Я соберу ваши вещи и прибуду следом. На мгновение Ин Чже озадачился: почему Сюэ не решила поехать с ним? Оставаться наедине с Лун Хао Тянем ему совсем не хотелось. Внутри всё кричало: с этим человеком что‑то не так, но Ин Чже не мог понять, в чём дело. Странные чувства вызывал у него император — такие же необъяснимые, как и те, что пробуждались при мыслях о доме. Они словно накладывались поверх его собственных эмоций. Когда мысли о родителях наполняли его грустью, эти неведомые ощущения, напротив, приносили радость. А в присутствии императора они совпадали с его чувствами, но ложились тяжёлым грузом — смесью презрения и ненависти к этому человеку. «Но если я вспомню хоть что‑то, тогда всё точно станет понятно», — подумал Ин Чже, пока они в сопровождении императора выходили из библиотеки и шли вдоль широкой улицы. Вскоре они достигли врат и покинули пределы небес. — Куда дальше? — спросил Ин Чже, стараясь не смотреть на императора. — Дальше — полетим! — ответил Лун Хао Тянь. — С вашего позволения, можно к вам прикоснуться? Ин Чже, не раздумывая, протянул императору руку. Но тот, словно проигнорировав этот жест, обнял его за талию — и в тот же миг они взмыли в небо. Негодование захлестнуло Ин Чже. Поведение императора возмущало до глубины души. Что делать? Толкнуть владыку небес — значит проявить неуважение к самим небесам. Но и терпеть столь бесцеремонное обращение с богиней было невыносимо. Однако ощущение полёта, парения среди облаков, постепенно сменило гнев на изумление. «Сегодня я разрешу держать себя за талию… Но завтра, клянусь, я тебя убью!» В голове сами собой всплыли строчки из книги небесных законов: «Преступные деяния. Покушение на императора — казнь, развоплощение души с помощью небесной кары…» Ин Чже вздрогнул от этих мыслей. «Кто придумал эти чёртовы законы?! Я всю жизнь жил не по правилам. А теперь должен слушать какую‑то книжку с небес! И терпеть грязные домогательства этого императора! Срам!» Они летели сквозь облака, и спустя некоторое время перед Ин Чже открылась картина, превосходящая всякое воображение. Огромные горные массивы, словно застывшие волны земли, вздымались к самым небесам, пронзая их вершинами, скрытыми в серебристых облаках. Между скал, в глубоких узких расщелинах, струились потоки воды — на солнце они рассыпались миллионами радуг. Изумрудные леса, раскинувшиеся вокруг каменных исполинов, придавали им ещё больше величия. Воздух был напоён прохладой и безмятежностью — здесь, казалось, время остановилось, уступив место вечной гармонии. Приближаясь, Ин Чже разглядел белоснежные силуэты города — лёгкие, будто сотканные из облаков башни и дома, вросшие прямо в тело горы. Из скал спускались плавные лестницы, изгибаясь, словно живые потоки. Пышные сады, устроенные террасами, ниспадали вниз, подобно цветущим водопадам. В буйном цветении кустарников и деревьев они текли с гор, словно река, и рассыпались ковром у подножия, осыпая цветами бескрайние просторы. Дух Ин Чже захватило: «Как в саду принцессы, но гораздо масштабнее… Вот почему мне нравилось там бывать!» Принцесса пыталась создать нечто подобное в своём саду, но её творение не могло сравниться с той красотой, что открывалась сейчас перед Ин Чже. Вдруг в его сознании вспыхнуло воспоминание — на этот раз из собственной жизни. «Ты так красиво описываешь эти сады, мне ничего подобного не снится», — заявила принцесса Мин Лин. Она лежала, прижавшись к груди Ин Чжэ, и пальцами выводила узоры на его коже. «Я бы хотел побывать в таком саду», — сказал Ин Чже. — «Но это всего лишь сон». «Получается, принцесса с земли создала такой сад из‑за меня… Из‑за того сна, который мне приснился», — подумал он. Они приземлились на поляне у пышного дерева. Оно напоминало вишню в весеннем цвету, но вместо цветов его укрывала густая розовая шапка изящных листьев. Они переливались на ветру, создавая ощущение, будто тонкие ветви плывут в воздухе. Уже здесь воздух был напоён ароматом полевых цветов. На Ин Чже вновь нахлынули чувства — те самые, что он испытывал, приходя в свой театр. «Я дома», — прокатилась волна по всему его сознанию. Мурашки пробежали по телу. — Что это? — сорвалось с губ Ин Чже. Он всё ещё не мог совладать с нахлынувшими эмоциями. — Это долина Ветра, — произнёс император, отпуская талию Ин Чже и отстраняясь. Сделав два шага назад, он внимательно наблюдал за реакцией богини. Но Ин Чже стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, произнести хоть слово или совершить какое‑либо действие. Всё вокруг завораживало его взгляд, дурманило голову ароматами цветов и трав. «Если есть рай на земле, то он здесь! Тут и вправду куда красивее, чем в Небесной столице!!!» Взгляд Ин Чже по‑прежнему был прикован к величественному городу, и он не заметил, как к ним приблизились две фигуры. Высокий статный мужчина в серых одеждах и женщина неземной красоты — с алыми пышными губами и изящными чертами лица, от улыбки которой всё вокруг казалось ярче — подбежали к Фэн Циньлань. — Доченька! — воскликнула женщина. Этот голос вывел Ин Чже из ступора — он повернулся на звук. Перед ним стояли люди, очертания которых он видел лишь во сне. Они бросились к нему и заключили в объятия. Богиня вздрогнула от натиска родных, но тут же ощутила, как тепло разливается по телу, наполняя светом всю её душу. Слёзы подступили к глазам Ин Чже. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Наверное, это и была та самая родительская любовь. Император стоял в стороне и наблюдал за воссоединением семьи с настороженностью — хотя внешне сохранял полное спокойствие. Но Ин Чже уловил это ощущение, словно почувствовал подсознательно. Первым разомкнул объятия мужчина. Он взглянул на императора и, склонившись в поклоне, произнёс: — Приветствую вас, ваше величество. Мы рады вас видеть, но… что‑то случилось? Почему не предупредили о своём приезде? — Здравствуйте, глава воздушного царства Фэн Лингся. Нам нужно поговорить. Я должен вам кое‑что рассказать, — ответил Лун Хао Тянь. — Прошу, пойдёмте, — отозвался владыка, и они двинулись вперёд. Женщина наконец отстранилась от Ин Чже и внимательно посмотрела на него. — Почему ты плачешь, А‑Лань? Что случилось с моим цветочком? — в голосе её звучала искренняя тревога. Ин Чже не знал, что ответить. Его переполняли противоречивые чувства: и радость, и боль, и смятение — всё одновременно. Казалось, тело распирает от этого внутреннего разлада, не давая вымолвить ни слова. Женщина нежно обняла его за плечи и неспешно повела по дороге. По дороге ко дворцу Лун Хао Тянь поведал, что Фэн Циньлань вернулась с испытания, но на её жизнь покусились: богиню попытались убить, отравив пилюлей ненависти и забвения. Он объяснил, что в ходе испытания возникли трудности — их дочь оказалась в перерождении в облике мужчины по имени Ин Чже. Это произошло по ошибке императора, допущенной из‑за неопытности. Сейчас сознание их дочери не желает вспоминать прежнюю жизнь богини, а тело и душа удерживаются лишь благодаря воплощению Ин Чже. Однако вместо дворца они направились к изящному, воздушному домику на окраине города, утопающему в пышном саду. Снаружи строение казалось небольшим, но внутри оказалось просторным. Огромный круглый зал дышал лёгкостью и был наполнен тёплым светом, льющимся сквозь прозрачную крышу. В центре стоял массивный круглый стол, окружённый лёгкими стульями, чьи изгибы напоминали переплетённые стволы лилейников. На полу, в самом сердце зала, из дощечек разных форм и цветов была выложена звезда. Её лучи касались стен, лишённых острых углов, а затем толстыми арками поднимались вверх, словно поддерживая прозрачную крышу. Стены украшали росписи тушью: каждый проём обрамляла уникальная картина, и вместе они придавали залу необыкновенную воздушность. Все расселись за круглым столом. Тут же на нём появились кружки с чаем, маленький глиняный чайник на подносе и несколько блюд с разнообразными угощениями. — Я подумал, что Фэн Циньлань будет лучше побыть здесь — для восстановления памяти, — наконец нарушил тревожную тишину Лун Хао Тянь. — Вы правильно сделали, что прибыли сюда, — голос воздушного владыки прозвучал сурово и холодно. От его тона по спине Ин Чже пробежали мурашки. «Он мой отец — это точно! Вот это взгляд, леденящий душу… Я о нём только слышал. Когда‑то и сам смотрел так на людей, а теперь вижу воочию». Фэн Лингся строго взглянул на супругу. Та поняла его без слов, взяла Ин Чже за плечо и мягко произнесла: — Пойдём, я покажу тебе твою комнату. От женщины исходили тепло и забота — её улыбка не померкла даже под ледяным взглядом мужа. Ин Чже поднялся и последовал по направлению лучей звезды, выложенной на полу. Женщина слегка прикоснулась к изображению на стене — дверь бесшумно распахнулась. Ин Чже вышел следом за матерью, но мысленно остался там, за закрытой дверью: приложив усилие, он смог направить поток энергии и услышать разговор мужчин. Женщина что‑то ласково рассказывала, но Ин Чже улавливал лишь обрывки её речи, целиком сосредоточившись на диалоге за дверью. — Она ничего не помнит? — спросил Фэн Лингся. — Ничего! Только то, что произошло на испытании, — ответил Лун Хао Тянь. — А как же ваша свадьба? — вновь заговорил отец. — Это ведь была последняя воля прошлого императора. Разве после испытания вы не должны были пожениться? — Я думаю, сейчас это неуместно. Для начала она должна всё вспомнить, — произнёс Лун Хао Тянь. — Я не могу ей об этом сказать — как это будет выглядеть со стороны? Она и так потрясена. Заметив, что Фэн Циньлань мысленно где‑то далеко, женщина взяла её за руку. Ин Чже потерял концентрацию и не услышал, что именно собирался сказать император дальше. — Ты чего? Задумалась? Что‑нибудь вспомнила? — спросила женщина. — Простите, пожалуйста, — Ин Чже залился краской и опустил голову. — Я вас не помню и совсем не знаю. Мне безумно неловко от вашей доброты. — Ох, глупенькая! — тотчас отозвалась женщина. — Даже если ты не помнишь, кто ты, для нас ты останешься нашей А‑Лань, маленьким цветочком, которого мы любим и будем оберегать всю жизнь! Укол совести снова пронзил сердце Ин Чже, и губы его дрогнули. «Да сколько же я буду плакать!» — ругал он себя мысленно. — Простите, — снова произнёс Ин Чже. — А как вас зовут? — Меня зовут богиня цветов Хуа Сюаньин. Но ты можешь называть меня матушкой, договорились? — Благодарю вас, ваше величество, богиня цветов Хуа Сюаньин, — сказал Ин Чже, сдерживая подступающие слёзы. — Пожалуйста, будь собой! Не переживай. Поверь, я очень рада, что ты вернулась! Мы с отцом тебя уже давно не видели. Память вернётся — это не самое главное. Главное, что ты жива и дома с нами. Женщина была такой лёгкой и жизнерадостной, что казалось, ничто не способно её расстроить или разозлить. Хуа Сюаньин провела Фэн Циньлань по комнате, усадила на кровать, достала платок и начала вытирать слёзы, которые жемчужинками струились по лицу богини ветра. В очередной раз богиня цветов заботливо что‑то рассказывала Ин Чже, а он по‑прежнему не мог совладать ни с чувствами, ни с разумом. «Почему я должен выйти замуж за императора Лун Хао Тяня? Что значит „последняя воля императора“? Кто на самом деле император — он или кто‑то ещё? Кажется, я окончательно запутался! „Она сейчас будет потрясена“… Да я и так потрясён! У меня появились мать и отец, я — богиня, которую отдают замуж. И родители при этом не против… Но против — я. Я не хочу выходить за Лун Хао Тяня, он мне противен! Я люблю Лун Янь Цзяня. Может, это из‑за того, что он обидел меня, я решил выйти замуж за его брата? Фу, какая глупость! Я бы в жизни так не поступил. Что бы Лун Янь Цзянь ни сделал, я бы его за всё простил! Надо во всём разобраться. Но эти ощущения по отношению к Лун Хао Тяню… Может, это и есть те самые сигналы, которые тело ещё помнит и пытается мне передать?» Пока Ин Чже раскладывал мысли по полочкам, заботливая богиня цветов продолжала что‑то рассказывать, успокаивала его и нежно гладила по руке. Ещё некоторое время заботливая мать убаюкивала Ин Чже, и тот уснул прямо у неё на руках, сам не заметив, как душа и разум наконец успокоились и погрузили его в небытие. Богиня цветов Хуа Сюаньин вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лун Хао Тянь и Фэн Лингсяо всё ещё что‑то обсуждали за столом, но, заметив её движение, прервали разговор. — Она спит, — сразу сказала женщина. — Почему вы не привезли её раньше? Сразу после того, как всё это случилось? Ваши старейшины, хоть и великие, но небожителей царства Воздуха нужно лечить не вашими методами! Грозный тон мгновенно стёр с её лица следы заботы и доброты. Она скрестила руки на груди и встала за спиной мужа. — Я хотел её привезти, но вернулась не только она, а ещё и Лун Янь Цзянь. Старейшины попросили его проконтролировать состояние принцессы и помочь ей вернуть память. — Бесстыдство! — возмутилась богиня цветов. — Как он посмел даже приблизиться к А‑Лань после того, что сделал? Ваши старейшины совсем из ума выжили?! Он негодяй! Бессовестно соблазнил нашу дочь и сгинул. А теперь вернулся — и снова за старое! — Старейшины ему доверяют — после того, как он вернулся с испытания на Земле и снова возвысился. Они проходили испытание вместе. По словам старейшин, именно это спасло Фэн Циньлань от моей ошибки. — Ты тоже молодец! Не успел ещё стать императором, а уже наворотил дел! Сделал её мужчиной! Если бы император был жив, он бы вас обоих на тысячу лет под наказание громом и молниями закатал! — Дорогая, спокойнее. В конце концов, он признал свою ошибку. Не всё так критично. С одной стороны, Лун Янь Цзянь не смог бы там обидеть нашу дочь. — Требую посмотреть прохождение моей дочери! — не унималась богиня цветов. — Сожалею, — сказал Лун Хао Тянь, — вы правы: сейчас в столице бардак. Сфера прохождения испытаний принцессы пропала, и мы ещё не смогли её найти. — Безобразие! — воскликнула женщина и вышла из дома. — Прошу простить мою супругу — порой она несдержанна, — произнёс Фэн Лингсяо. — Её чувства вполне можно понять. Я сам осознаю, что совершил ошибку. До сих пор не понимаю, как так вышло. — Мне кажется, на небесах появился тот, кто хочет нарушить мир и убрать с дороги богов ради собственных интересов. Всё это не так просто. Скорее всего, кто‑то намеренно испортил её прохождение — и тут совсем нет вашей вины. — Вы считаете, что кто‑то специально подменил её прохождение? — спросил император. — В испытании можно перепутать многое: не прописать достаток или, наоборот, прописать неизлечимую болезнь. Но поменять пол просто так невозможно. Тут кто‑то действовал целенаправленно, и, скорее всего, без сильного магического вмешательства не обошлось. В одном я схожусь со старейшинами: кто‑то пытался убить Фэн Циньлань. Ей нужно срочно вернуть все воспоминания. Повелитель воздушного царства проводил императора, и они распрощались.