Начало

Лето 1988 года. Стояла знойная жара, какая бывает только в июле, но так редко в этом городе, в этой стране. В квартире все спали. Всем было непривычно. Привыкшие к дому на окраине, им было странно находиться в квартире, но ничего не поделаешь, ведь так решил он. И не просто так. Квартира была небольшой. Немудрено, её дали из-за брата, которого больше нет. Вообще здесь было неплохо, хоть и хватало хлопот по хозяйству. А так квартира как квартира. Такие ещё называют общажными. Стены были побелены давно, краска местами облупилась, на подоконниках стояли горшки с засохшими цветами, а на кухне всегда пахло чем-то приготовленным вчера или позавчера. Пятиэтажка не самый лучший район. Но всё же лучше, чем улица, как раньше. По крайней мере, так думала она, глядя на рассвет из окна. На улице уже слышался шум транспорта, дети играли во дворе, кто-то громко разговаривал. Лёгкий ветерок трепал занавески, и в комнате становилось чуть прохладнее. Школьнице, которая закончила десятый класс и не знала, что делать без брата, пришлось идти с младшей сестрой Мэри в больницу. Казалось, это было бесконечно. Врачи пожимали плечами, никому не хотелось возиться с маленькой девочкой в поликлинике, где у всех самая низкая зарплата во всей стране. Да и во всём мире. Иногда у Мэри то был жар, то холод. Она никому не верила с детства. Именно тогда, когда мама предала их. Младшая была маленькой и не понимала этого. Ей казалось, что предательства не бывает. А старшей всё твердили обратное. Девочки вернулись домой. Мэри стало лучше. Она была громкой. Все говорили, что сёстры полные противоположности. Старшую это раздражало. Ей хотелось тишины, спокойствия, но в комнате всегда было шумно. Иногда казалось, что стены давят, и каждый предмет — будто напоминание о том, что жизнь не остановилась, даже если она этого хотела. Протерев глаза руками и привыкнув к темноте, ведь света не было, она обратилась к отцу, лежавшему на ковре. -Отец, не смотри так, пожалуйста. Встань. Я приготовлю завтрак. При звуке её голоса он, не открывая глаз, сказал: -Сделай, что я говорил. Она помнила: записать школу, уложить младшую, приготовить еду, оплатить счётчики, сходить к маме. Последнее было самым сложным. Она думала о каждом шаге, о каждой мелочи, о том, как всё сделано правильно, чтобы не вызвать гнева. Запустив обе руки в волосы, она пошла на кухню, открыла холодильник и подумала, где взять всё чужое. Еды почти не было. В этом была их вина. Колбаса, купленная на заработанные деньги, исчезла неспроста. Во дворе было много бездомных котов и собак. Сёстры считали это несправедливым. Она знала: кто-то меньше и слабее голоден. Так что теперь вариант их завтрака хлеб с яйцами или яйца с хлебом. В принципе, более чем достаточно, но отец будет недоволен. Обычно, когда он недоволен, становилось жутко. Странно, что человек, который был влюблён в психолога и жил под одной крышей столько лет, стал таким. Можно сваливать на то, что он был военным, но она не любила об этом думать. Вообще не любила армию, войну и всё, что с этим связано. Всё шло шаг за шагом с семьёй. Она присела на табурет у стола, на мгновение закрыла глаза и прислушалась к тишине квартиры. Где-то в коридоре скрипнула дверь, кто-то пробежал мимо, шум за окном становился громче. Всё это было частью её мира тесного, шумного, сложного. Иногда хотелось просто закрыться и никуда не идти. Но она знала, что нельзя. Мэри состроила собаки, которой придётся отдать глаза, и закричала: -Есть хочу! Ей стоило повернуть голову, чтобы увидеть эту милую картину. Младшая с собакой, которую завтра отвезут. Наверное, слёзы, но она не разрешала себе плакать. Это пытка быть эмоциональным человеком и запрещать себе эмоции. Всё так было проще, так говорил он. Девочки жевали этот интересный завтрак и размышляли ни о чём. Кто о чём и ни о чём. Проглотив еду, она начала делать дела. Не хотелось разочаровывать его. За окном слышались детские голоса. Мэри убежала. Она умница, всегда находит друзей и никогда не будет одна. В отличие от старшей, которая оставалась одна и не переживала на этот счёт. Послышался шорох и раздался голос: -Эмма, золото моё, иди! Она обернулась, но я ещё не закончила. Его лицо исказилось: -Иди! Старшая всё поняла и убежала на улицу. Понятливой она была с детства. Вокруг летал пух, день обещал быть прекрасным. Буду рад любым отзывам~