Шёпот желания

      Этот хэллоуин пришлось праздновать в одиночестве. Джаст, пожалуй, мог назвать себя фанатом данного праздника, каждый год устраивал среди их компании ивент вроде тайного санты, только вместо подарка можно было устроить выпавшему какую-нибудь гадость. Разумеется всё было в пределах разумного, они всё-таки друзья все и в действительности никто не хотел кому-то сильно гадить. В этом году собраться вовсе не вышло. В универе завал, на работе дедлайны горят и все от тебя что-то требуют, так ещё и его рейс отменили буквально за пол дня до вылета. Это была самая отвратительная новость за всю тяжёлую неделю. Даже приближающаяся аттестационная неделя не так выводила из себя, как это! Он хотел встретиться с друзьями, на выходные отвлечься от всех забот, почти закончил всю работу даже! Специально торопился, чтобы на выходных не думать ни о чём, а тут такое. По всем законам подлости, разумеется, билетов на другой рейс не было, ни одного. Даже на следующий день не было билетов! Только на понедельник можно было взять. А понедельник ему вот нахуй уже и не сдался! Энди очень расстроился, потому что эту поездку он ждал, подарок подготовил для каждого друга, отдельно от собственного ивента, к которому тоже подготовился, но сейчас всё это было заброшено в шкаф подальше от глаз, чтобы не напоминало, не усугубляло. Он потом отправит подарки почтой, не сегодня. Сейчас, дописывая в темноте и одиночестве код, что капал на мозги не первые сутки, Чёрт искренне ненавидел жить в такой глуши, пока друзья могли за пару часов на машине добраться друг до друга. И теперь ему тут сидеть одному тухнуть, игнорировать сообщения в общем чате и записанные туда же видео-сообщения о том, как им хорошо и весело. Ему было пиздец не весело и это бесило неимоверно. Конечно его друзья тоже были очень расстроены данной новостью, но никто уже не мог ничего исправить. Он уже пол дня не мог отойти от этого, бесился и расстраивался из раза в раз. Только отвлечётся на пару минут, найдёт ошибку в коде на которой можно сфокусироваться подольше, как тут же обратно вспоминает об этом. Да и уведомления, приходящие от мессенджера, раздражали сейчас невероятно, до такой степени, что Джаст за телефон хватается, звук на нём полностью выключает и на край кровати с силой отбрасывает. Тот почти в изголовье врезается, но подушка удачно спасает, хоть что-то сегодня удачно проходит. Энди маты себе под нос бурчит, снова к ноутбуку склоняется, по строчкам глазами пробегает. Сидит ещё долго, желает себя вымотать до конца, чтобы подняться из-за стола, упасть в кровать и проспать до самого утра, не думая больше ни о чём расстраивающем и раздражающем. Сколько так сидел и не представлял вовсе, пока его не отвлёк стук в дверь. Самое неожиданное за сегодня, потому что он никого не ждал, ничего не заказывал, на секунду даже подумалось, что показалось, но нет, настойчивый стук повторился, заставляя подняться из-за стола и прогнуться в ноющей спине, прежде чем выйти в коридор съёмной квартиры. – Кто там? – За окном было уже темно, это настораживало. – Доставка. – Парень за дверью в глазок выглядел обычно, на плече висела сумка известной доставки по всей стране. Даже ещё страннее, ведь он не получал сообщение ни о какой посылке. Может кто-то из компании ему отправил? Но они же собирались встретиться, незачем было отправлять аж сюда, в его город. – Вы не ошиблись адресом? Я ничего не жду. – Энди дверь всё же приоткрывает, на парня смотрит, а тот глаза в планшет опускает, на бумаги смотрит. – Вы Джаст-Эс Энди? – Чёрт кивает в ответ в недоумении. – Указаны Вы как получатель и адрес тоже Ваш указан. Распишитесь где галочка о получении, пожалуйста. – Парень планшет с ручкой протягивает, к Джасту его поворачивает.       Энди всё таки принимает его, в бумаги смотрит. Его имя, его адрес, даже его номер телефон, но вот о отправителе на бумажке ни слова. Он ставит подпись, пока парень в коридоре снимает с плеча сумку, опускает её на плитку их приличного подъезда и вытаскивает оттуда небольшую вполне обычную почтовую коробку. Она заклеена фирменным скотчем, сверху наклеена привычная бумажка с информацией от этой же доставки. Джаст видит это не в первый раз, выглядит всё обычно, может ему просто кто-то из друзей решил что-то отправить, а там произошёл сбой и в итоге он уведомление не получил? Парень на этом предположении и останавливается, на всякий случай бумажки проверяет на планшете, под низом другие бумаги на подписи о доставках, ничего такого, в этот момент парень напротив сумку закрывает, с нужной коробкой выпрямляется. – Это всё, больше не нужно подписывать. Ваша посылка. – Курьер уточняет, заметив как получатель бумаги снизу рассматривает, а после коробку в одной руке протягивает.       Джаст её одной рукой забирает, второй протягивает в ответ обратно планшет и ручку. Обмен проходит успешно, парень убеждается в том, что подпись поставлена верно, а после угукает, ручкой щёлкает и под металлическое крепление её загоняет над листками. – Благодарим за доверие нашей компании, хорошего вечера. – Курьер проговаривает вполне обычный скрипт. – И Вам хорошего вечера. – Энди всё ещё чувствует себя странно, но отвечает вежливо, наблюдает как парень тут же разворачивается к лифту, а сам дверь закрывает за ним.       В тишине остаётся, когда дверь запирает. На коробку смотрит, там те же его данные, отметка о том, что это коробка для выдачи в руки, а вот строка с отправителем пуста. Ещё одна странность, что в дрожь бросает даже. В настоящей доставке подобный трюк провернуть почти невозможно, но выглядело всё это слишком реалистично и правдиво. Парень к окну на кухне бросается, свет не включает и выглядывает. Ждёт с пол минуты и вот этот парень выходит из подъезда, проходит по парковке среди машин и действительно подходит к фирменному маленькому грузовичку, полностью облепленным брендовым названием. Джаст видел такие. Это просто невозможно! Ради какого-то розыгрыша неизвестно кого, такая компания не стала бы рисковать репутацией, а настолько подготовиться ради розыгрыша, что даже достать где-то брендированный грузовичок кажется слишком даже для него самого. В растерянности Чёрт глаза опускает на коробку в руках. Длинной где-то двадцать сантиметров, шириной около пятнадцати, совсем не большая, да и не тяжёлая, максимум пол килограмма. Захотелось тут же открыть и узнать, разгадать эту загадку, а потом с пристрастием расспросить отправителя о том, как он это провернул. Джаст себе не отказывает, откладывает выяснение отправителя на потом и нож вытаскивает, даже не идёт в комнату, не ищет ножницы, так прямо кухонным ножом по скотчу ведёт. Коробку совсем не жалеет, почти рвёт, когда из-за скотча та не поддаётся и не хочет открываться нормально. Внутри всё бумагой крафтовой накрыто, внезапно даже волнительно становится. Что же ему приготовили, раз так упаковали даже в бумагу? Она тут же снимается, а под ней лист почти такого же цвета, расписанный полностью таким почерком, которого Джаст и не видел ни разу, разве только на картинках, весь в закорючках, завитках, красиво. Он записку поднимает не читая, а после снова в замешательство впадает. В коробке на белой бумажной мишуре аккуратно уложены пять чёрных свечей, кусочек мела и небольшой флакон духов. Энди конкретно зависает над этим наполнением, прикола сначала совсем не понимает, одну из свечей достаёт, рассматривает, мел в руки берёт, обычный кусок, а потом до него вдруг доходит, предметы собираются в очевидную смесь. Это же подарок на хэллоуин. Очевидно что это компоненты для призыва какой-нибудь нечисти. Чёрт даже усмехается, вспоминает собственное прозвище и взгляд переводит на бумажку. Читает написанное.

«Коли в эту тёмную ночь проклятую одиноким себя почувствуешь и некому пригреть тебя будет, приголубить, то ровно в полночь нарисуй на полу звезду перевёрнутую, в круг её обведи да свечи по углам расставь. Масло нанеси за уши и на шею. Сам внутрь сядь в полной темноте, освещаемый лишь свечами, в позу лотоса да прочти текст сей вслух..»

      На первом же слове следующего абзаца Джасту перехотелось читать это и ломать себе язык, даже несмотря на то, что читал он вовсе не вслух, глазами вниз пробежался, дальнейшую инструкцию читать стал.

«..Глаза закрой да на желаниях потаённых сосредоточься. Вдумай чего желаешь больше всего, глаза не открывай. Желанья твои будут непременно услышаны в эту тёмную ночь и исполнены, коли все правила будут соблюдены. Насладись ими сполна, да больше никогда не прибегай, а коли второй раз решишься возжелать того же, то вовек не сможешь прогнать от себя!»

      Текст был подобран вполне хорошо, а конец вовсе заставил усмехнуться. Как будто Джаст дурачок и совсем не догадывается о том, что это призыв какого-нибудь беса. Перевёрнутая пентаграмма, потаённые желания, всё прямо обратно богу, в которого программист и не верил. Но звучало это всё вполне заманчиво, как просто развлечение на вечер. А почему бы и нет? Маленькая игра с собственными страхами и мозгами, Джаст прекрасно знал, как работает самовнушение, а раз у него не получилось нормально отдохнуть, то почему бы не развлечь себя? Возможно в другой день он бы счёл такой подарок слишком странным, но вся эта таинственность и загадка притягивала. Кто-то же заморочился, текст нашёл, свечи окрашенные нашёл, ещё духи какие-то, о которых ни слова не было сказано. Хотя достав их, оказалось что под крышкой не пшикалка, а ролик, которым было вполне удобно наносить именно масло, прозрачное, что на первый взгляд спиртом показалось, но оказалось более густым, чем привычные духи. Пахло оно чем-то сладким, что-то между цветами и конфетами, хотя Джаст почти и не разбирался в ароматах. У него был один одеколон на все случаи жизни, который часто называли “батиным”.       Всё было идеально подготовлено под ритуал, так что подумалось, что грех такому добру пропадать. До полуночи время ещё было, так что Джаст в единственную комнату вернулся вместе с коробкой, на телефон брошенный глянул, да решил пока не мешать чужом празднику, что был сейчас в самом разгаре. Коробка остаётся на краю стола, пока сам Энди садится обратно за ноутбук, да таймер на нём себе ставит, чтобы время не пропустить. До одиннадцати работать пытается, но то и дело на коробку взгляд бросает, то на время отвлекается, совсем сосредоточиться не может, так что решает пораньше начать, выключая таймер. Проверяет перед этим, как хорошо стирается мел с паркета. Следов не остаётся даже если рукой сильно-сильно потереть, а если ещё и мокрой тряпкой пройтись, то точно ничего не останется. Отлично, можно развлекаться совсем не беспокоясь о последствиях. Разве что делать это подальше от кровати. Круг чертиться не с первого раза, а потом Джаст вовсе решает начать со звезды. Она тоже получается слишком кривой с первого раза, а может он просто к себе придирается. Со звездой всё же проще оказалось, вторая попытка его более чем устроила, а по её кончикам оказалось очень легко провести круг. Свечи удивительно хорошо стояли просто на полу, но для надёжности Чёрт дополнительно горячим воском капает на пол, свеча так приклеивается хорошо. К “ритуалу” всё готово. Он последний раз взглянул на часы на ноутбуке, прежде чем выключить его. 23:59.              Комната наполняется тёплым светом от огня. Он слабо колышется, когда Джаст осторожно садится посередине круга. Флакончик с пола поднимает, по инструкции мажет за ушами и на шее с двух стороны, где ближе всего вены расположены. Не медлит, тут же масло откладывает, аромат сладкий вдыхает и тихо читать начинает. Ловит себя на том, насколько наверное нелепо выглядит со стороны, но с усилием сложные заковыристые слова продолжает читать, старается не сбиваться и не молчать долго, читать как читается. Текст заканчивается удивительно быстро, так и не преподнеся ни одного знакомого слова. Энди лист в сторону откладывает и по инструкции глаза закрывает, задумывается. Тут же понимает, что об этом он совсем не подумал. Он так предвкушал данное мероприятие, что совсем забыл подумать о том, чего он хочет. Быть с друзьями? Веселиться с ними? А может он действительно хочет тепла? Может хочет побыть с кем-то определённым? С тем, о ком думает почти постоянно, с кем общается больше всего. Кого любит в тайне, не рассказывая никому об этом. Образ сам в голову приходит, даже думать сильно не приходится. Да, с ним бы Джаст и такой ерундой с удовольствием бы позанимался. Как говорится и в огонь, и в воду, лучшие друзья, как-никак. И совсем не важно, что Энди испытывает к нему немного иные чувства. Из мыслей выводит странность. Внезапно в мозг приходит осознание, что сладкий запах масла пропал, вместо него друг оказался совершенно другой. Больше не сладкий, скорее наоборот, аромат становится будто более лёгким в моменте, свежим, словно летний дождик, этот влажный воздух, толком не пропитанным ароматом мокрой травы или асфальта, нет, что-то совсем лёгкое, еле различимое, а потом вдруг совсем лёгкий запах дыма слышится, даже приятный, будто в соседней комнате сигарету зажгли, а аромат такой мягкий, какого Джаст и не слышал никогда от сигарет, но это были точно они. Притягательно, но странно. Это заставляет нахмурится. Как такое возможно? Не могут же духи раскрывать в такие абсолютно непохожие ноты! Чёрт порывается глаза открыть, но о правиле вспоминает. Глаза открывать было нельзя и как долго назло совсем не было написано. Только вот на одном запахе всё не закончилось. Вдруг слева кровать скрипнула. И в другой раз Джаст бы внимания не обратил совсем, но сейчас у него мурашки по спине побежали. Справа вдруг тихий шорох раздался, будто по полу что-то скользнуло. Стало жутко, но программист списал это на соседей или просто скрип пола, по которому недавно прошёл, а тот может выровнялся только что. Было жутко, но звуки были вполне себе обычными для многоквартирного дома, недавно под окнами вовсе чья-то собака лаяла, правда затихла, когда Джаст читать стал. Стало не смешно, когда внезапно волосы на макушке пришли в движение, будто кто-то по ним легко рукой провёл. Ощущение было быстрым, но вполне реальным, чтобы действительно испугаться. Тут уже стало совсем не весело. Джаст никогда во всю эту ерунду не верил, но больше всего на свете ему сейчас было страшно открыть глаза и увидеть перед собой что-то, что он никогда не должен был видеть. Поэтому он сидел, глаз не открывая, свой страх пытался перебороть, скептицизм подключал и пытался убедить себя в том, что ему просто показалось, что это просто самовнушение и никто его не трогал. Никого здесь нет и быть не может, нет ни рая, ни ада, ни призраков, ни мистики в целом, он ни раз видел доказательства тому! Сколько разоблачений снято на это тему и нигде никто так и не мог доказать существование хоть чего-то потустороннего. Он собирал всю свою волю и смелость в кулак, чтобы открыть глаза и доказать себе, что это всё просто додумки его мозга, пока страх не ушёл вовсе. Джаст даже удивился, когда понял это. Ему больше совсем не было страшно, он даже расслабился в не самой удобной позе. Он полной грудью мягкий аромат вдыхает и будто на границе собственного сознания голос слышит. Такой знакомый, мягкий голос, он зовёт его тихо, единственную гласную в имени тянет сладко, но звучит неразличимо, совсем не понять кто это. А потом будто касания лёгкие ощущает, словно в трансе, ещё пару минут назад зудящую боль в спине совсем не чувствует, а ноги будто неметь перестают в неудобной позе. Касания отчётливее ощущаются. Ласковые, нежные. Чужие пальцы плечи легко оглаживают, а голос вдруг звучит куда громче снова, зовёт уже шёпотом под ухом, тянет маняще. Руки движения нежные продолжают, по плечам двигаются, а одна вовсе шеи касается, вверх ведёт, вылезшую прядь за ухо убирает. И действие это заставляет в себя прийти, вздрогнуть, потому что чужие пальцы холодные. Энди не раздумывает, не вспоминает о ритуале, о правилах, глаза открывает и голову поворачивает. Видит то, чего не должен и замирает. Нет, вовсе не в ужасе, в недоумении. В голове каша образуется, но ему совсем не страшно почему-то. Он видит того, о ком ни редко думал по ночам, с кем переписывался до самого утра и мечтал когда-нибудь быть ближе. Алфёдов перед ним выглядит странно, улыбается мягко в темноте. В полной темноте его лицо видно с трудом, все свечи вокруг потухли и ничего комнату не освещало более. Чужие глаза отчего-то алым отблёскивали но смотрели прицельно на него, не верящего в происходящее. Может он уснул за ноутбуком и это просто сон?        – Алфёдов? Как ты здесь оказался? – Логичный вопрос, первое что произносит Джаст.        – Если в такую ночь очень-очень пожелать что-нибудь, оно обязательно сбудется. Ты не знал? – Алфёдов отвечает мягко, по щеке холодным пальцем ведёт и поглаживает, за плечи обнимает и голову склоняет вбок.        – Я наверное сплю, да? – Энди усмехается, поверить в это не может, потому что они со Снеговиком друзья и никогда эту черту не переходили.        – Может быть. – Парень тянет задумчиво, со спины за плечи обнимает и наваливается почти. – Раз это сон, то может стоит им воспользоваться? – Снова звучит загадочно, говорит тихо, вполголоса.        – Что ты имеешь ввиду? – Джаст понимает о чём говорит друг, но признавать даже себе не хочет.        – Я могу исполнить твоё желание. Ты же этого хотел? – Снеговик опасно приближается к лицу, в паре сантиметров останавливается и в глаза смотрит, улыбается. У Джаста внизу живота узел скручивается и щёки внезапно гореть изнутри начинают. Он никогда не считал себя стеснительным человеком, но сейчас перед ним хотелось отвести взгляд, не отвечать, потому что он и так знает ответ.              И на секунду глаза убегают сами, странность замечают в такой близости чужого лица. Два пятна на абсолютно белой пушистой макушке привлекают внимание мимолётного взгляда и тут же заставляют на себя его перевести. На чужой голове рожки маленькие торчат, чёрные и острые меж волос пробивающиеся. Эта странность не пугает даже, не заставляет усомниться, только усмехнуться.        – Теперь ты у нас решил занять роль чёрта? – Комментирует находку Джаст.        – Костюм на хэллоуин. – Парень тоже усмехается тихо. – Нравится? – Улыбается снова, тягуче звучит.        – Тебе идёт. – Энди отвечает также тихо, видит как и это расстояние между ними Алфёдов сокращает, глаза щурит довольно, прежде чем закрыть.              Губы его тоже холодными оказываются, но это совсем не смущает. Наоборот кажется чем-то особенным, чем-то ожидаемым даже, будто Снеговик таким и представлялся всегда, хотя такие детали Энди в голову никогда не приходили. Губы мягкие, поцелуй тоже. Тягучий, сладкий. Сначала Алфёдов просто его губы переминает своими, но быстро переходит на укусы, ладонь одну на щёку кладёт, второй за шею приобнимает, в волосы на затылке зарывается. Желание в нём почти чувствуется на кончиках пальцев, когда как-то само собой парень перед ним оказывается. Не разрывая поцелуй, как-то умудрился из-за спины перелезть вперёд, Джаст и не заметил совсем. Он это заметил в целом лишь тогда, когда рубашку чужую под пальцами почувствовал, сминая её на талии. Поцелуй долгий, пьянящий и развязывающий окончательно. Алфёдов не хотел отставать совсем, пряди на затылке пальцами чуть сжимал, но всё же отстранился с громким вздохом.        – Ты мне давно нравишься. – Энди признаётся бездумно, глаза открывает и в алые напротив смотрит. Они блестят в темноте, но его это совсем не смущает.        – Ты мне тоже. – Снеговик в ответ в любви признаётся, будто так и должно было быть.              Парень на коленях облизывается сладко, в глаза смотрит и далеко не отстраняется, сохраняет дистанцию в пару сантиметров, завораживает, за шею обнимает уже двумя руками. А потом вдруг поднимается на ноги внезапно, сверху вниз смотрит и руки протягивает, очевидно встать заставляет и Джаст послушно поддаётся, чужую помощь принимает и только сейчас внимание обращает на то, что парень лишь в белой рубашке, брюках и красном галстуке, без пиджака. Энди слишком привык видеть его в таких костюмах на всяких фотографиях и при встрече. Алфёдову они чертовски шли, в действительности разжигали огонь внутри от одного взгляда. “Чёртик” улыбается довольно, снова снизу вверх смотрит, за шею обнимает, руки на плечи укладывает и вдруг толкает. С силой толкает, у Джаста земля из-под ног уходит, что он ничего и сообразить не может. Мягкая кровать сзади удачно ловит его, подушка защищает от удара головой о изголовье кровати, заставляя тут же глаза зажмуренные распахнуть в шоке. От увиденного теряется дар речи. Алфёдов выглядит как хищник, в пару движений на кровать коленями становится и вот уже сверху усаживает на низ живота, снова облизывается и выглядит крайне довольно. Одной рукой в пресс упирается, а второй галстук за узел тянет в сторону, развязывает чтобы стянуть с себя, заставляет вязкую слюну сглотнуть. У Джаста определённо был бзик на все эти костюмы и галстуки, а может просто и на Алфёдова в них, он ещё не разобрался. Всё казалось таким нереальным сейчас, чтобы парень вот так сам, невероятно.        – Ты уверен что это хорошая идея? – Вопрос задать выходит совсем тихо.        – Не бойся, я буду нежен с тобой в твой первый раз. – И эта фраза убивает наповал. Заставляет лицо гореть ещё больше чем в прошлый раз, выпучив глаза.              Алфёдов усмехается тихо такой реакции, галстук в сторону на кровать откидывает и сверху нависает. Вновь в поцелуй втягивает, страстный, жаркий и невероятно сладкий. Поцелуй заставляющий не бабочек в животе порхать, а жар в груди распространяться по телу, в конце скручиваясь тугим узлом внизу живота, приятным узлом. Собственные руки не слушаются, сами собой тянутся и снова чужую талию сжимают, мнут рубашку белую. В этот раз “Чёртик” отстраняется раньше, но лишь на секундочку, снова облизывается с удовольствием, а после ниже спускается, дорожку из поцелуев оставляет по шее от нижней челюсти, до плеча доходит и прикусывает сильно, айкнуть заставляет даже. Что-то вдруг вокруг бедра оборачивается, тонкое такое, будто провод от ноутбука, но через шорты совсем непонятно что это такое. Алфёдов внимания на чужую реакцию не обращает, продолжает поцелуи оставлять на шее, прикусывает вновь, но уже совсем не так сильно, засосы оставляет. Джаст в ощущениях теряется, забывает о странности моментально. Это всё оказалось намного приятнее, чем он мог представить и чувства эти пьянили, поддаваться заставляли. Руки сами потянулись растёгивать пуговицы на чужой рубашке, одна, вторая. Снеговик отстраняется, позволяет с себя верх стянуть, откинуть в сторону, сам к краю футболки приближается, сначала руками под неё забирается, по животу плоскому вверх проводит, ткань задирает, а после вовсе стягивает её, не без помощи Энди, что приподнялся. А потом он снова склоняется, на плечах поцелуи оставляет, к ключицам спускается и будто обжигает холодом, но лишь на секундочку. Главное будто специально игнорирует, словно дразнит, потому что этого Джасту мало. Он руки с талии на чужие бёдра переносит, сжимает не сильно и губу нижнюю прикусывает. Где-то внутри всё ещё не верилось в происходящее. Сама идея признания в любви долгое время казалось ему немыслимой, а об этом он и мечтать себе запрещал иногда, считал это как-то слишком неуважительно по отношению к другу, но никак себя пересилить не мог, всё равно возвращаясь к этим мыслям. Энди к поясу чужих брюк тянется, развязывает и тихую усмешку под ухом слышит.        – Какой ты нетерпеливый. – Алфёдов это комментирует, цыкнуть заставляет от усмешки.        – Так и знал, что ты специально. – Джаст парирует, в ответ колкостью атакует, но ремень развязывает. – Вовсе нет. Могу перейти к десерту, раз тебе так хочется. – Шепчет заговорчески прямо на ухо, сглотнуть заставляет и действительно отстраняется.              Выпрямляется, глазами блестит и снова облизывается, прежде чем на коленях приподняться и вовсе слезть. Бедра вдруг тоже больше ничего не касается, Джаст даже не может понять, когда именно это ощущение исчезло. “Чёртик” с него первым шорты стягивает, вместе с бельём захватывает и в сторону откидывает. Энди сглатывает снова, предвкушает и наблюдает. Алфёдов больше ждать не заставляет, с себя брюки стягивает тоже, в глаза смотрит и улыбается довольно. Кажется, Джаст его таким довольным никогда ещё не видел. Парень от последнего элемента одежды избавляется и снова сверху оказывается, в этот раз садится ниже, на бёдра усаживается, теперь взгляд не отводит. В темноте его бледную кожу только и видно огромным пятном, да лицо удаётся кое-как рассматривать без особых усилий. Пальцы у него всё такие же холодные, вздрогнуть заставляют, стоило только прикоснуться к горячему члену. Движения осторожные и нежные, пальцы орган обхватывают, вздох выбивают и несколько раз проходятся по всей длине, но увы, совсем немного. Приятные ощущения покидают слишком быстро, Джаст недовольным взглядом одаряет Алфёдова, а тот улыбается всё также, усмехается на это и снова приподнимается.        – Ну всё-всё, больше не буду. – Говорит совсем тихо, с озорством и смехом в тоне, издевается.              Джаст цыкает недовольно, чужие бёдра сжимает сильнее, но не говорит пока ничего. Наблюдает, ждёт, но никак не ожидает дальнейший шаг. Алфёдов над ним возвышается во всех смыслах, руку назад заводит и вновь члена касается, в этот раз контраст температур ощущается не так ярко. Парень ствол направляет и внезапно вот так просто полностью насаживается. Без подготовки и малейшего намёка на неё, выбивает полностью воздух из лёгких и заставляя искорки пролететь перед глазами. Такого Джаст совсем не ожидал, даже прикинуть не успел такой вариант, потому что он далеко не дурак и ему далеко не десять лет, чтобы не знать элементарных вещей. Это всё казалось полным безумием, особенно то, что Алфёдов сделал. Внутри парня оказалось невероятно жарко, хотя казалось совсем наоборот, он ведь такой холодный. Это сносило крышу, заставляло внутри всё трепетать, до боли стискивать чужие бёдра. На секунду даже у Джаста перед глазами зарябило от переполняющего наслаждения, которого раньше он никогда не испытывал, а может и не испытает вовсе больше никогда. Алфёдов на нём промычал довольно, глаза жмуря и снова облизываясь, странная какая-то новая привычка, которая Энди сейчас совсем не волновала. Перед глазами чуть плыло, будто он выпил пару баночек пива, но алые глаза над ним виднелись хорошо.        – А ты казался слишком щуплым. – Вдруг шепчет парень, вздыхая томно. – Лучше, чем я представлял. –              Однозначно странный комплимент, но Джаст ответить не успевает. Алфёдов в пресс руками упирается и на коленях приподнимается, тут же вновь опускаясь и звонким стоном отзывается, из лёгких вновь воздух забирая. Энди чувства переполняют, перед ним пелена будто, окутавшая с ног до головы, и силуэт Алфёдова, такой сладкий, желанный, страстный. Он и во снах такого никогда не видел, не представлял, а сейчас это с ним происходило вживую. Секс оказался в разы приятнее, чем он мог представить. Будто даже слишком хорош, чтобы быть правдой. Хотя Джаст никогда не задумывался о том, каким именно будет его первый раз, но такой его не то что не устраивал, радовал. Безумие. Чем старше он становился, тем меньше вообще рассматривал тему секса в своей голове, а когда понял, что любит Алфёдова, то и вовсе как-то забил, может мечтал, представлял как могло бы быть, пару источников изучил, но до конца не верил, что это возможно. А сейчас Алфёдов буквально настоял и прыгал на нём, пьянил своим видом, словами, действиями. Темп набирал удивительно быстро, вздохи и стоны ронял не стесняясь, и глаз не сводил с Джаста. Чертовски горячо. Оставалось только отдаться в руки этого сладкого чертёнка, вот и хвостик его руку обвивает во время движений, гладкий, приятный, с перевёрнутым сердечком на конце, кажется тот самый провод и это кажется таким естественным, что совсем и внимание на себя не обращает. Чужие глаза завораживают, гипнотизируют, довольство на чужом лице огонь внутри распаляет только больше. Внутри будто весь мир переворачивается в одно мгновенье. Экстаз разливается и глухо простонать заставляет, заставляя только больше чужое тело в руках стискивать. Внутри пожар, фейерверк, а в голове пустота абсолютная, полный покой, сладостная нега. Чужое тело мягкое, прохладное, уже не кажется таким холодным, когда сверху укладывается и куда-то в нижнюю челюсть целует. Пушистые волосы подбородок щекочут, а глаза открытыми держать совсем не получается. Внезапно такая усталость накатывает, будто вагоны пол дня разгружал. Получается лишь руки уложить на чужую спину, даже не обнять толком.        – Обожаю девственников. – Тихий шёпот кажется таким далёким. И Джаст будто понимал всё, будто прекрасно осознавал произошедшее, но в тот же момент совсем не принимал реальность перед ним. Ловушка оказалось слишком сладкой, чтобы он мог сопротивляться.              Солнечный свет пробивался сквозь незакрытое плотными шторами окно, попадал прямо в лицо и жутко раздражал. По голове будто кувалдой ударили, что она свинцом налилась. Глаза разлепить удалось с трудом, тут же жмурясь от всё того же света. Рукой приходится прикрываться от него, чтобы кое-как голову поднять. Спина тут же заныла, стоило выпрямиться. Соображать получалось с трудом, будто у Джаста сейчас сервер забит до отказа и одна дополнительная задача заставит если не вылететь критическую ошибку, то точно заставит всю систему зависнуть надолго. Он уснул за столом, перед ним ноутбук всё с тем же открытым кодом. На часах 08:08. Странное время. Всё казалось таким странным, тяжёлым. Как уснул, Джаст совсем не помнил, вчерашний вечер тоже совсем не помнил, да и вспомнить своё имя сейчас оказалось задачей со звёздочкой. Сил еле хватило на то, чтобы со стула подняться, колени вдруг заболели, да так, что он почти упал, уцепившись за край стола. Ноги тоже совсем не держали, но встав стало немного легче. Сделать пару шагов пришлось, чтобы шторы закрыть, а потом ещё парочку, чтобы свалиться лицом в подушки и проспать ещё хотя бы немного. Он проспал ещё много. Второе пробуждение не сильно радовало. Голова раскалывалась, будто он прилично выпил прошлым вечером, а тело ломило после долгого сна в неудобной позе. Чтобы прийти в себя пришлось ещё долго проваляться, смотря в потолок. От чего ему так плохо? Джаст ответа не знал, смутно помнил странный сон с Алфёдовым, но боль не давала думать. Он может ещё разок заснуть умудрился, но не был уверен. С трудом снова поднялся, до кухни дошёл тоже с трудом, аптечку перерыл в поисках обезболивающего и снова в кровать упал. В этот раз пролежал относительно недолго, телефон под подушкой нащупал да просматривать стал. Пару сообщений в личке от друзей, куча сообщений в общем чате. Да, Джаст стал вспоминать о том, как вчера ему было грустно сидеть одному дома, как он с психу телефон почти выключил. Уведомления он, конечно, обратно включил, уже не так злился. Сообщения стал просматривать, всё же друзья не виноваты, ему просто не повезло. Через часик и голова перестала болеть и туман будто совсем рассеялся в голове, он и на сообщения друзей поотвечал, посмеялся с их видео-сообщений в общем чате. Да и тот странный сон будто совсем забылся среди всего этого веселья.              Несколько месяцев с этого дня прошло. На зимних каникулах Алфёдов вовсе сам вызвался приехать повидаться, чему нельзя было не радоваться. Энди его в аэропорт встречать поехал, как хороший друг, разумеется. И как хороший друг у себя на диване на кухне предложил остаться, вместо отеля. Стоя напротив больших окон грудь переполняло теплом. Он был просто рад увидеться, даже если они просто друзья. Ожидание вызывало мягкий трепет внутри, выискивать белую макушку среди людей было даже волнительно. В нос ударил знакомый запах. Джаст даже сначала не понял, что это за аромат. Мягкий, свежий, с нотами табака.        – Я здесь. – Холодные пальцы шеи сзади касаются, когда насмешливый шёпот раздаётся под ухом, заставляя почти подпрыгнуть на месте.        – Напугал! – Джаст возмущается под тихий смех друга, запах этот вспоминается тут же. Приятный, знакомый, но такой странный.              Алфёдов жмурится, когда смеётся, рюкзак на плече придерживает, и Джасту вдруг страшно становится. Он будто дыхание задерживает в ожидании, пока парень перед ним не открывает глаза. Голубые глаза. В голове коварный алый взгляд всплывает, от воспоминаний жутко становится, ещё этот аромат.        – Чего с тобой? Так сильно испугался, что язык проглотил? – Снеговик над ним смеётся, в плечо кулаком толкает, пытается в чувства привести.        – Ничего подобного, ждал когда ты закончишь. – Энди хмыкает недовольно, а после к выходу направляется, шарф поправляет на шее.        – Ну не злись, Джу-уст. – Алфёдов неправильную гласную в имени тянет, за ним следом идёт, ближе подходит и локтём в бок пихает. Заставляет в ответ плечом пихнуть и вновь смеётся. И Джаст тоже усмехается, потому что смех у него слишком заразительный.              Они через глубокий аэропорт проходят, на улицу выходят, где остановится приходится, подождать пока Алфёдов куртку застегнёт, шапку натянет и в чёрно-белый шарф укутается, обязательно им по лицу ударив, снова тем же ароматом одаривая. Джаст цыкает, но в сторону остановки направляется.        – Что за запах такой? Не помню чтобы ты духами пользовался. – Говорит как бы невзначай, друг прыснул от смеха в ответ.        – Так это те, что ты мне отправил. Не узнал? – Ответ получает ещё более странный.        – Я? – Вырывается само тут же вырывается, даже подумать не успев.        – Не ты? Мне в хэллоуин посылку доставили, курьер прям за час до моего ухода явился, данные мои, а отправителя нет. Я думал это твои приколы. – Алфёдов сам удивляется, пересказывает смутно знакомую историю, а после и сам задумывается.              Джаст тоже задумывается. Странную посылку вспоминает, но не может толком сообразить что там было, вдруг слова вспоминает «Коли в эту тёмную ночь проклятую одиноким себя почувствуешь..» и страх вдруг собственный вспоминает, ритуал, Алфёдов. Нет, не этот Алфёдов, другой, будто такой же, но другой. Вспоминает тот странный сон, совсем смутно помнит друга на себе же и даже неловко вдруг становится от того, о чём он думает прямо у того под боком. Они в автобус садятся молча, каждый над своим размышляет. Снег за окном плавно спускается с небес, на себя отвлекая.        – Надо у парней тогда всё-таки будет спросить чей подарок. Духи то реально классные. – Алфёдов мысли прерывает, будто точку ставит и теперь точно вряд-ли узнает обратную историю с собственным участием. Да и бред полный, какой ещё ритуал, какие бесы? Глупости и просто странный сон, совпадение.              Джаст в ответ ему кивает, а Снеговик внимание на этом больше не заостряет, про полёт рассказывает, жаловаться начинает и в один за другим разговор затягивает. Странности эти забываются совсем, особенно когда им приходится выйти в настоящую метель, чтобы пересесть на другой автобус. Порывы ветра снег разносят повсюду, а он будто стеной падает, так что буквально через четыре полосы дороги почти ничего не видно. В автобусе тепло, очки запотевают и видимость создают нулевую. Алфёдов над этим хихикает, сам то очки не носит, за них двоих платит и рюкзак в снегу обнимает, тот быстро тает, мокрые следы оставляет на тонкой ткани. Идти до дома Энди оказывается тем ещё испытанием. Ветер почти сдувает, снег летит прямо в лицо, щёки щиплет и руки металлом ключей колет. Алфёдов с более южного климата к такому бурану совсем не был готов, замёрз в своей тонкой курточке и все вещи в тонком рюкзаке вымочил под такой кучей снега, ругаясь на это всё.        – Ну там в шкафу посмотри что-нибудь. – Джаст даёт крайне размытые ориентиры на местонахождение собственных вещей, но в ответ из комнаты лишь угук слышит, заглушаемым шумом чайника.        – А я ищу его! – Алфёдов что-то удивлённо восклицает, что Энди не расслышал из-за шума. – А это что? – Слышно уже тише, но лучше, когда Джаст ближе к комнате подходит.        – Что ты там такого нашёл? – Хозяин квартиры в проёме появляется, на галстук в чужих руках смотрит.        – Зови, если решишь не признаваться ему. – Джаст не понимает, о чём друг, пока ближе не подходит. Тот знакомую записку переворачивает. – Коли в эту тёмную ночь проклятую одиноким себя почувствуешь.. – Читать знакомый текст начинает вслух, хмурится, но перестаёт быстро и взгляд на друга поднимает. – Бля, Джаст, это чё за визитка средневековой проституки? – Он усмехается, а Энди ответить совсем не знает что, на бумагу знакомую взгляд опускает, а после вовсе из чужих рук её забирает, на другую сторону переворачивает.

«Зови, если решишь не признаваться ему»

      На обратной стороне надпись находит, ту самую, которую Алфёдов первой прочитал. Она выбивается из текста на другой стороне, почерк обычный совсем, без закорючек и прочего. И Джаст знает, кто это написал, знал что это знает.        – И откуда у тебя мой галстук? Я весь дом перерыл, а он у тебя. Я ж вроде не забывал у тебя никакие вещи. – Алфёдов вопросы задавать продолжает, заставляет на себя взгляд поднять.        – Не знаю. – Единственное, что выходит ответить ему, прежде чем на кровать осесть.       

Неужели это всё было по-настоящему?