Эхо с помехами: Отголоски вечности

В тот октябрьский полдень солнце в Лос-Анджелесе висело низко, окрашивая Голливудские холмы в оттенки ярко-оранжевого и золотого. Билли растянулась на огромном диване в своей гостиной, закинув ноги Алексу на колени, а телефон забыла на кофейном столике. Они провели утро в походе по каньону Раньон — это была ее идея, редкий перерыв в репетициях предстоящего альбома. Ни камер, ни фанатов, заметивших их издалека, не было. Только хруст земли под их кроссовками и ее рука в его руке, переплетенные пальцы, как будто им там самое место. Алекс поигрывал на старой гитаре, одной из тех потрепанных акустических, которые он купил на гаражной распродаже в Сиэтле. Он был неважным музыкантом — его руки были созданы для микширования, а не игры на струнах, — но ему нравился этот ритуал, нравилось ощущение твердости дерева под его ладонями. Билли наблюдала за ним, подперев подбородок рукой, ее зеленые волосы рассыпались по подлокотнику, как водоросли. Ей нравилась его такая версия: беззаботный, фальшиво напевающий какой-то полузабытый рифф из «Нирваны». - Знаешь, - сказала она, нарушая уютную тишину, - я думала о той ночи в Берлине. Когда ты прилетел, и мы просто... сидели в этом дерьмовом баре отеля до трех часов ночи, болтая ни о чем. Он поднял взгляд, и легкая улыбка тронула его губы. - Тот бармен, который принял тебя за рэпера из SoundCloud? Да. Лучше ничего из того, о чем я когда-либо говорил. Она рассмеялась, по-настоящему, и от ее смеха у нее появились морщинки. Но сегодня вечером в его взгляде было нечто такое - почти нервное. Он был таким уже несколько недель, с тех пор как они вернулись из тура. Такие мелочи, как приготовление ее любимой пасты без подсказок или оставление стикеров в ее блокноте для стихов с рисунками в виде колец и вопросительных знаков. Она отмахивалась от этого, посчитав его милым, но теперь, когда гитара была отложена в сторону, а его руки все еще лежали на ее коленях, она почувствовала перемену. - Билли, - начал он ровным, но тихим голосом, словно пробуя микс на треке. Он сунул руку в карман и вытащил маленькую бархатную коробочку, которая выглядела слишком заурядно для этого момента. У нее перехватило дыхание. Ничего броского — ни бриллианта размером с грецкий орех, ничего, что кричало бы о помолвке со знаменитостью. Просто простое кольцо из розового золота, инкрустированное крошечным опалом, который отражал свет, словно тайна. Она медленно села, чувствуя, как сердце колотится о ребра. - Алекс... что за... - Выходи за меня замуж? - Слова вырвались сами собой, простые и необузданные. Он протянул коробочку, словно подношение. - Я знаю, что твоя жизнь - это настоящий безумный шторм, а я просто парень, который налаживает обратную связь. Но я хочу быть с тобой. Во всем этом. Гастроли, срывы в 2 часа ночи из-за плохого аккорда, тихие утра, подобные этому. Я люблю тебя, Би, больше, чем шум. На секунду комната закружилась. Билли уставилась на кольцо, затем на него — на его темные волосы, падающие на глаза, на едва заметный шрам на костяшке пальца, оставшийся после падения с микрофонной стойки прошлым летом. Это было по-настоящему. Не какой-нибудь сценарий из романтической комедии, не пиар-ход, который ее команда выбрала бы для заголовков. Просто Алекс, стоя на одном колене, ждет. Но сомнения нахлынули волной. Замужество? Она? Девушка, которая годами избегала «остепенения», но иногда просыпалась по ночам с убеждением, что слава - это недостаток, который она перерастет? Что, если она попадет в ловушку? Что, если мир разорвет ее на части, как они разрывали на части все, к чему она прикасалась? - Я... Черт, Алекс. Это... Она замолчала, теребя пальцами подол своей огромной толстовки — на самом деле, его толстовки, которая пахла кедром и дымом со сцены. Он не настаивал. Просто кивнул, все еще держа коробочку наготове. - Не торопись. Или скажи нет. Я просто должен был спросить. Она выдохнула, протяжно и неуверенно, и взяла коробочку. Опал подмигнул ей, согревая ладонь. - Да, - прошептала она, наконец, после того, что показалось ей часами, но на самом деле длилось секунд тридцать. - Да, хорошо. Давай сделаем это. Последовавший за этим поцелуй был беспорядочным и приносил облегчение — слезы размазали подводку на ее глазах, его руки обхватили ее лицо, словно она могла исчезнуть. Они заказали пиццу, чтобы отпраздновать это событие, потому что шампанское показалось им слишком ярким, и провели ночь, сплетясь на диване, не планируя ничего и сразу обо всем. Но в темноте, когда его дыхание рядом с ней выровнялось, Билли лежала без сна, глядя на ленивое вращение вентилятора на потолке. Был ли это страх или просто отголосок старых сомнений?