Эхо с помехами: Отголоски вечности

Следующие несколько недель прошли в атмосфере секретности и украденных мгновений. Билли надевала кольцо на цепочку на шею, когда была не дома — слишком рискованно для снимков папарацци и слишком дорого для повседневной носки. Ее команда, конечно, знала; однажды днем Финнеас загнал ее в угол в студии, выгнув бровь над своим микшерным пультом. - Ты издеваешься надо мной. Алекс? Чувак, который однажды съел просроченный йогурт и назвал его «экспериментальным»? - Он улыбнулся и заключил ее в объятия, от которых пахло кофе и синтезаторными кабелями. - Горжусь тобой, сестренка. Он тебе подходит. Не дает тебе скатиться в состояние «все мужчины- мусор». Она закатила глаза, но согласилась. Финнеас был ее верным советчиком во время каждого расставания, каждого витка «что, если». - Это ужасно. Например, что, если я все испорчу? Свадьба, клятвы — черт возьми, брак. Я не подхожу для семейного счастья. Он отстранился, на этот раз посерьезнев. - Ты чертова Билли Айлиш. Ты переписываешь правила. А Алекс? Он это понимает. Просто... поговори с ним. Не надо все скрывать, как в прошлый раз. Прошлый раз. Борьба за тур, когда расстояние превратило переписку в минное поле. Тогда она почти порвала с ним, убежденная, что любовь - это просто очередное представление. Но Алекс появился в ее берлинском отеле с билетами на самолет и без всяких ожиданий, и они восстановили отношения из руин. Итак, она все-таки заговорила. Во время ночной поездки по шоссе Пасифик-Кост, окна опущены, ветер растрепал ее волосы. - Я боюсь, что это изменит нас, - призналась она однажды вечером, опершись пальцами ног о приборную панель, а океан расплывался перед глазами. - Что это превратится в... нечто такое. Ожидания, дети, вся эта хрень с белыми заборчиками, которую я никогда не хотела. Рука Алекса нашла ее руку на рычаге переключения передач, большой палец обводил круги на ее коже. - Этого не произойдет, если мы не позволим. Дело не в заборах или штакетниках — дело в том, что мы с тобой по ходу дела придумываем ремикс. Никаких сценариев. Она поверила ему. Или, по крайней мере, хотела верить. Нерешительность все еще звучала в ее ушах, как ответный гул, но она смягчалась с каждым совместным походом за кофе, с каждым ленивым воскресеньем, когда он читал ей стихи вслух — в основном, Рупи Каур, потому что знал, что это заставляло ее фыркать и называть его болваном. Слухи неизбежно просачивались. Размытая сторис в Instagram от общего друга, подписанная эмодзи в виде сердца и кольцом. К утру Твиттер был в полном разгаре: в тренде хэштег #BillieEngaged, фан-посты наводнили ее ленту насмешками над свадебным платьем и теориями заговора о тайном побеге. На рассвете позвонил ее публицист: - Мы можем преподнести это мягко, сосредоточив внимание на истории любви. Или перейти на режим радиомолчания? - Мягко, - решила Билли, просматривая хаос в своем телефоне. Сквозь шум пробилось несколько одобрительных комментариев: Наконец-то кто-то видит ее душу. Королева заслуживает своего короля. Но других это задело — она слишком молода, все рухнет и сгорит. Она показала их Алексу за завтраком, на столе лежали недоеденные рогалики. - Они неправильные, - просто сказал он, целуя ее в висок. - Но если станет слишком громко, мы отключим их. Только мы. Она кивнула, надевая кольцо на палец в первый раз на публике — ну, почти на публике, во время небольшой вылазки за продуктами в Сильвер-Лейк. Никто этого не заметил, а если и заметил, то был достаточно любезен, чтобы притвориться. Ощущение было такое, будто холодный металл успокаивает ее хаос.