Десять лет

Он следит за стекающей по рукам крови, которая скапливается на кончиках пальцев и срывается с них, разбиваясь об землю с тихим звуком. Он спокоен, собран, сосредоточен — словно пустой предмет, наблюдающий за протекающей жизнью вокруг. Крики, наполняющие комнату еще несколько мгновений назад, всё еще звенят в ушах, не давая полностью отойти от них. Собирать себя приходилось по кусочкам. Медленно, почти неуверенно он приходит в себя, а после смотрит на обезображенный труп перед ним. Чужие глазницы пусты, рот приоткрыт в беззвучном крике, а из живота вытекают органы, словно их пропустили через мясорубку. От этого вида стынет в жилах, но на где-то на задворках сознания проносится удовольствие. — Хорошая работа, мистер Рамлоу. — чужой голос собран, он раздаётся будто бы отовсюду и ниоткуда одновременно. Может, он все себе придумал? И человек просто пострадал по его вине. А ему это нравится, доставляет удовольствие, такое, какое не сможет принести ни секс, ни алкоголь, ни наркотики. Теперь внутри него сидел монстр, желающий сожрать его и окропить весь мир в красное. Он словно в тумане уходит. В небольшой комнатке, находящейся по соседству, его ждет чистая одежда, влажные салфетки, которыми он кое-как приводит себя в порядок, и маленький столик с зеркалом. В отражении он не видит себя, лишь тень, которая становится всё больше и злее. Ничто еще не приносило ему такое удовольствие, как убийство. В детстве он мечтал быть полицейским, чтобы ловить убийц и маньяков, не понимал их мотивов убийств и ненавидел всё, связанное со злом. Ненавидел родителей, которые пиздили его до синяков и кровоточащих полос, и хотел защищать других, таких же как он. Но сейчас... Сейчас Броку Рамлоу не 5 лет, Броку Рамлоу 26, Гидра выбрала его из миллиона других и больше не отпустит. Его руки уже были в крови и ему было мало. Монстр в груди разрастается, мешая дышать, и требует у него ещё больше чужих страданий. Время течёт почти незаметно, оставляя после себя неприятный осадок, но вот уже новое задание, а после него еще одно, и еще — и на каждом его руки мараются всё сильнее, а в один момент он и вовсе словно заходит в кровавое озеро. Смерть следует за ним, будто плащ, под ногами всё больше трупов, но внутри него жадность требует большего, гребёт руками под себя всю ту боль, что испытывают другие. Это приятно, когда он имеет власть над ситуацией, а не другие. Броку Рамлоу уже 30 лет. За это время он стал одним из лучших в Гидре, сколотил собственную команду, которая была такой же двинутой, как он. Он любил её, словно драгоценную игрушку, не гнушаясь тянуть, ломать, разрывать и причинять боль. Они отвечали ему тем же, и это была их замкнутая, ненавистная любовь к "отцу", который почти воспитал их. Эдакое воплощение мечты детства, помощь сирым и убогим. Но лишь лучшие из лучших выживали в его отряде. И он заставлял их становиться лучше, хотели они этого или нет. Гидра, казалось, была к нему благосклонна. Ему нравилось думать, что это не просто тысячелетняя организация, а что-то на уровне полуразумного существа, распустившего свои мерзкие щупальца по всей планете и окутав ее своей тенью. Глупо и по-детски, но эта мысль имела место быть, с учетом всех вводных — изредка размышлял он, развалившись на своем диване с банкой пива. Он продолжал служить ей, а она в ответ позволяла ему многое, закрывая глаазьокружающих на его.. Очевидные проблемы. Он знал, что это будет недолго. Броку Рамлоу 35 лет. Под ним лежало тело одного из пленных, которое он с особым удовольствием разделывал, наблюдая, как кожа отделяется от мышцы. Медленно, почти любовно он поддевал ножом кожу, разглядывая открывающиеся внутренности. Он чувствовал себя хирургом, который проводил операцию, но отличие лишь в том, что он не собирался спасать жизнь. Теперь у него появилось новое хобби — коллекционирование. Но не монет или марок, а чужих глаз, которые были словно елочные шарики, блестящие и красивые. Он использует формалин, чтобы они оставались такими же красивыми, как при жизни, хотя в самом начале это казалось скушным — ему хотелось дотрагиваться к воспоминанием о его приключениях, но они гнили и их приходилось выкидывать. Из-за этого на него накатывала злость. Злость вообще стала его путеводителем в последний год. Она не отпускала его ни на минуту, появляясь в любой момент. На миссиях злоба, переходящая в ярость. Он разрушал здания, убивал, издевался над пленными, и в нем не было ни капли сожаления. Лишь тот же голод и злость, что теперь и вправду начинали пожирать его изнутри. Все знали это, но молчали, боясь его. Даже команда, которая когда-то была близкой к нему, отдалилась. Ему было наплевать. Броку Рамлоу 37 лет. Вся его жизнь рухнула в один момент, словно была лишь песчинкой в море. Так оно и было, ведь Вселенная всегда была многогранная. Лишь для себя он был самой яркой звездой из всех, а теперь лишь затухающим куском камня где-то в космосе, не имеющий возможности даже появиться на ночном небосклоне Земли. Злость, ставшая его вторым "я", теперь проявлялась на нем — то тут, то там на теле виднелись синяки после его взрывов в квартире с мебелью, не имеющей возможности спастись. Возможно, так было лучше, возможно, так другие люди не страдали бы — словно чужие, мысли сожаления скользили в его голове, неприятно обволакивая. Но от этого становилось паршивее, хотелось в ярости кричать и рушить всё на своем пути, пока весь мир не падет в ад. Но теперь Брок Рамлоу был в своем собственном аду, закрытый в стенах одного из тысячи домов со шрамами на душе и теле, с гниющими чувствами и скованными желаниями.