Тайная Комната: Инфекция из Шахт

Гул становился все оглушительнее, вибрация — все ощутимее. Мы стояли на краю гигантской пещеры, и чудовище в её центре уже не было пассивным наблюдателем. Оно знало о нашем присутствии. Внезапно наши импровизированные рации, настроенные на общую частоту выживших, шипнули, и чей-то искаженный, полный статики голос проскрипел: *«...Слышите?... Уничтожьте... Королеву!... Источник!... Слабые места... глаза-соты... пасть!... Не дайте...»* На этом передача оборвалась, но предупреждение было получено. Мы обменялись взглядами. План был прост и безнадежен: атаковать гиганта. Мы вышли на открытое пространство. Королева, словно почувствовав вызов, издала низкий, гудящий рык. Её шаровидная голова повернулась, и десятки чёрных дыр уставились на нас. Боссфайт начался. Она двигалась с ужасающе медленной скоростью. Гигантская лапа с грохотом обрушилась на нас, заставляя разбегаться. Из пасти с тремя рядами зубов она выплевывала сгустки едкой слизи, которые разъедали камень. Хвост-слизень волочился по земле, оставляя за собой ядовитый след. Мы уворачивались, стреляли льдом в её «глаза», но броня из плоти и хитина была слишком толста. Мы изматывали её, но не могли нанести решающий удар. И тогда из туннелей, словно по команде, появилось подкрепление. Первым был Мюр. Но это была уже не та ловкая тень. Его тело раздулось, покрылось буграми мускулов, а на груди зияла новая, безгубая пасть. В руке он сжимал огромный сталагмит, как дубину. Он двинулся на нас с рёвом, скача с неожиданной прытью. Затем, с потолка, бесшумно спустилась Кукла. Её новая форма была кошмаром наяву: бесформенный комок биомассы, усеянный десятками безумных глаз, шипами и зубами. Она передвигалась на шести мясных, паучьих ногах. Одна её конечность превратилась в нечто, напоминающее лицехвата, другая — в огромную, окровавленную булаву из плоти. Мы сосредоточили огонь на ней. Она была быстрой и чудовищно живучей. Пули и лёд вырывали куски плоти, но она продолжала ползти. В итоге комбинированный залп Джека и Алистер разнёс её центральный скопление глаз, и существо, наконец, затихло. Но пока мы добивали Куклу, Мюр приблизился. Мы обрушили на него всю мощь холода, сковав в ледяную глыбу. Однако лёд треснул. Изнутри раздался глухой удар, затем другой. Кулак Мюра, покрытый инеем, пробил ледяную тюрьму, и монстр, обливаясь ледяной крошкой, с рёвом выбрался наружу. И тут в бой вступил третий. Экзекуционер. Худой, почти хрупкий мутант с одним горящим глазом и оскаленными зубами. Он мстил за Хищника. Вместо рук у него были две ракетницы — одна маленькая, другая огромная. Он покрыл нас шквальным огнём, выпуская мини-ракеты. Он не стоял на месте, постоянно перемещаясь с помощью ракетных прыжков, осыпая нас взрывами с воздуха. Пещера превратилась в настоящий ад. Королева пыталась раздавить нас, Мюр ломал строй своими атаками, а Экзекуционер с высоты засыпал взрывающимися снарядами. Мы были в ловушке, отбиваясь от трёх фронтов одновременно, под пристальным взглядом исполинского источника всего этого зла. Адская какофония в пещере достигла апогея. Рёв Королевы, взрывы ракет Экзекуционера и грохот атак Мюра слились в оглушительный гимн хаосу. Мы метались, как тени, под шквальным огнём. Экзекуционер, пользуясь своей мобильностью, устроил себе огневую точку на высокой сталагмитовой колонне. Он строчил из своей малой ракетницы, осыпая нас осколками, готовя очередной прыжок. — Надоел, гад! — сквозь зубы прошипела Элен. В следующий миг, когда он выпустил очередную ракету, она сделала невероятное. Вместо уклонения она сделала резкий выпад вперёд, и её единственная рука, движимая годами тренировок и чистой яростью, метнулась навстречу снаряду. Она не схватила его — она ударила по корпусу сбоку, сбивая с траектории, и с силой отшвырнула обратно, в основание колонны, где укрылся Экзекуционер. Его единственный глаз успел расшириться от непонимания. Затем мир поглотил огонь. Грохот взрыва потряс пещеру. Колонна раскололась, а вместе с ней разлетелся на клочья и сам мутант, его ракетницы, не успевшие сделать последний выстрел, беспомощно взметнулись в воздух и рухнули вниз. Но триумф был мимолётен. Пока мы были отвлечены, Мюр, воспользовавшись моментом, совершил свой коронный скачок. Его сталагмит-дубина, пусть и коротко, но с чудовищной силой обрушилась на Элен. Мы услышали хруст и приглушённый стон. Элен отлетела на несколько метров, ударилась о камень и застыла, скорчившись. Она пыталась подняться на колено, но её вырвало сгустком чёрной крови, которая густым пятном растеклась по камню. Она еле дышала, её лицо побелело, а в глазах помутилось от шока и боли. Мюр, испуская победный рёв из обеих своих пастей, приблизился к ней, чтобы добить. Его мускулистая рука с глыбой острого камня занеслась для последнего удара. — НЕТ! — закричал Джек. Он был ближе всех. В его глазах не было ни страха, ни расчёта — только слепая, яростная решимость. Он не побежал — он ринулся вперёд, вложив в бросок всю мощь своей палочки-копья и отчаяние, кипевшее в нём с самого начала этого кошмара. Копьё пронзило воздух с леденящим свистом, оставляя за собой шлейф инея. Оно не просто ударило Мюра — оно вонзилось ему в грудь с такой силой, что чудовищный мутант был поднят в воздух. Нанося удар, Джек не остановился — он пронзил его насквозь и, с оглушительным рёвом, буквально разрубил надвое. Две половинки заражённого тела, уже покрываясь изнутри ледяной коркой, с противным хлюпающим звуком шлёпнулись на землю. Мюр, наконец, замолк навсегда. Джек, тяжело дыша, стоял над поверженным врагом, его копьё всё ещё дрожало в руке. Он тут же бросился к Элен, которая, теряя сознание, пыталась опереться на свою кирку. — Держись, — хрипло сказал он, подхватывая её. — Держись, чёрт возьми. Мы почти всё закончили. Он посмотрел на Королеву, чьи движения стали ещё яростнее, будто она почувствовала гибель своих защитников. Теперь она осталась одна. И мы остались с ней. Исход этой битвы должен был решиться здесь и сейчас. Ситуация была отчаянной. Элен истекала кровью, мы все были измотаны до предела, а Королева, лишившись своих защитников, впала в настоящую ярость. Её исполинское тело бешено метались по пещере, снося остатки сталагмитов, её щупальца хлестали по воздуху, а из пасти вырывались сгустки кислоты, вынуждая нас постоянно уворачиваться. Мы отступали, понимая, что наши усилия — всего лишь булавочные уколы для этого колосса. И в этот момент, когда надежда уже начала гаснуть, из бокового туннеля хлынул свет тактических фонарей и раздались чёткие, отрывистые команды. В пещеру ворвался отряд — два десятка бойцов в тяжёлых штурмовых бронекостюмах, с герметичными шлемами и громоздким, собранным на скорую руку вооружением. Наши спасители. Элитный отряд зачистки. — Цель — аномалия! Отсеките огнём выживших! — раздался голос командира через усилитель. Солдаты рассыпались в цепь, открыв шквальный огонь по Королеве. Плазма, высокочастотные заряды и взрывчатые снаряды впивались в её плоть, заставляя чудовище отшатнуться и впервые издать звук, похожий не на ярость, а на боль. Но её ответ был стремительным и смертоносным. Огромная лапа обрушилась на группу бойцов, превратив их в кровавое месиво. Хвост-слизень пронёсся по другой позиции, сметая людей в пропасть. Щупальца, словно бичи, срывали с ног и разрывали броню. Половина отряда погибла в первые же минуты боя, купив нам драгоценное время. — Орудие готово! — крикнул один из уцелевших солдат. Двое его напарников, игнорируя летящие обломки и брызги кислоты, установили на треногу массивный ствол, от которого тянулись толстые энергетические кабели к портативному реактору на спине третьего бойца. Это была криогенная пушка — последний аргумент науки против этого порождения кошмара. — Концентрация заряда! Наводим! — Командир отряда, сам раненый, прикрывал расчёт огнем из своего тяжёлого болтера. Королева, почувствовав новую угрозу, развернулась к ним. Её пасть с тремя рядами зубов распахнулась для смертоносного плевка. — Огонь! Раздался не грохот, а оглушительный, сокрушающий барабанные перепонки визг сжимаемого воздуха. Из ствола пушки вырвался не луч, а целый поток сконцентрированного абсолютного нуля, сметающий всё на своём пути. Он ударил в Королеву в полную грудь. Мгновение — и чудовище застыло. Его рёв замолк. Ядовито-зелёная плоть побелела, потрескалась. Гигантская фигура, ещё секунду назад бывшая воплощением ярости, превратилась в колоссальную, идеально детализированную ледяную статую. В наступившей тишине был слышен лишь шипящий звук остывающего орудия. А потом лёд треснул. Трещина побежала от основания к макушке, множась, разветвляясь. Послышался нарастающий, высокочастотный звон. И Королева взорвалась. Не огнём и пламенем, а миллиардами ледяных осколков. Они с визгом разлетелись по всей пещере, осыпая нас, как град. Там, где секунду назад стоял исполин, осталась лишь груда сверкающих обломков и ядовитая лужа, быстро испаряющаяся в воздухе. Тишина. Гул, годами наполнявший шахты, прекратился. Пульсация плоти на стенах замерла и медленно начала чернеть и отслаиваться. Мы победили. Тишина, наступившая после взрыва Королевы, была самой гулкой и значимой из всех, что мы когда-либо слышали. Она не была пустой — она была наполнена покоем. Нас эвакуировали на поверхность. Ослепительный дневной свет, которого мы не видели целую вечность, резал глаза. Воздух, чистый и холодный, был самым восхитительным, что мы когда-либо вдыхали. Спустя недели началась долгая и методичная работа. На входе в «Хрустальный Рудник» установили скромный, но пронзительный памятник — гранитная плита с именами. Альфис, Джейк, Мюр, Питч, и все те, чьих имен мы не знали, но чьи жизни забрала эта тьма. К ним добавили имена павших солдат из отряда спасения. Место их гибели не стали осквернять, превращая в мемориал — его просто закрыли и начали медленную, дорогостоящую очистку от остатков заражения, чтобы однажды земля смогла залечить эту рану. Жизнь в округе медленно возвращалась в нормальное русло. Самолёты, один за другим, снова поднимались в небо с взлётной полосы аэропорта. Их рёв двигателей был теперь не предвестником бегства, а символом возвращения к обыденности. С нами провели короткий, но очень чёткий инструктаж. — То, что вы видели, является государственной тайной, — сказал нам Стикмен в строгом костюме, вручая каждому толстый конверт. — Ваше молчание — лучшая благодарность за спасение. И лучшая гарантия, что подобное не повторится. Это — ваше вознаграждение за... неудобства. В конвертах лежала сумма, которой хватило бы на безбедную жизнь на годы вперёд. Мы улетали тем самым рейсом, который когда-то искали. С нами была Элен. Её культю заменил продвинутый кибернетический протез — лёгкий, тихий и функциональный. Она смотрела в иллюминатор на удаляющуюся землю, и в её глазах не было ничего, кроме решимости оставить кошмар позади. — Новый старт, — сказала она, поворачиваясь к нам. — С новыми друзьями. Джек, уже успевший дать её протезу прозвище «Кофемолка», ухмыльнулся. — Только давай без экстрима в этот раз. Мои нервы не выдержат. Маг молча улыбнулся, глядя на заходящее солнце. Я откинулся в кресле, чувствуя невероятную тяжесть, наконец, уходящую с плеч. Самолёт набрал высоту, оставляя внизу и тёмное пятно шахт, и боль, и потери. Впереди был дом. И тихая, спокойная жизнь, которую мы теперь ценили больше, чем все сокровища мира. Мы заплатили за неё ужасную цену, но мы выжили. И этого было достаточно. Дверь в мою квартиру с тихим щелчком закрылась. Тишина. Только знакомое тиканье часов на кухне. Мы стояли в прихожей — я, Джек, Маг, Алистер и Элен с её новым блестящим протезом. — Ну что... — обвёл я взглядом родные стены. — Как в старые добрые. — Только теперь у нас с собой ходячий арсенал и дама с железной рукой, — фыркнул Джек, плюхаясь на диван. — Знатно мы твой пассивный отдых разнообразили. Робот-помощник, исправно дежуривший на своём месте, подошёл к Элен и, оценив её протез сенсором, вежливо спросил: — Требуется ли полировка? Ваша... конечность... выглядит потрёпанной. Элен скептически посмотрела на робота, затем на свой протез. — Спасибо, но я сама. — Она неловко потянулась к чашке с чаем на столе, и протез с громким лязгом сломал её ручку. Все вздрогнули. Элен вздохнула: — Понадобится время, чтобы привыкнуть... не к чашкам. Маг, достав свою объединённую палочку, лениво направил её на сломанную чашку. Лёд сковал осколки, а пламя аккуратно спаяло их воедино. — Как будто ничего и не было, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ага, — усмехнулся Джек, поднимая свою восстановленную кружку. — Только теперь из неё пить можно разве что жидкий азот. Идеально для нашего нового, спокойного времяпрепровождения. Мы рассмеялись. Это был нервный, уставший смех, но он был настоящим. За окном снова начинался дождь, но теперь он барабанил по стеклу уютно, как давний друг. И пусть наша компания стала немного больше, а наш покой — немного более хрупким, мы были дома. И это был лучший из возможных финалов.