Тайная Комната: Инфекция из Шахт

Тяжесть последней просьбы Джейка висела на нас невидимым грузом. Мы двигались дальше, в самое сердце кошмара, на поиски Элен. Штольня расширилась, превратившись в нечто похожее на подземный зал с высоким потолком, с которого свисали сталактиты, покрытые пульсирующей зеленой слизью. Именно здесь нас нашел первый из них. Он вышел из-за угла, и его облик был одновременно чужеродным и узнаваемым. На нем была белая, спелеологическая униформа, теперь пропитанная грязью и чем-то органическим. На лице — респиратор, из-под которого доносилось хриплое, прерывистое дыхание. Глаза были полностью скрыты под наплывом плоти и пузырей. Но самое ужасное была его правая рука. Она превратилась в мясистого, зубастого червя, длиной в полтора метра, усеянного пузырями, которые лопались и вырастали вновь. За спиной — рюкзак с мигающей рацией, из которой доносился один лишь белый шум. — Дельта... — прошептал Маг — Разведчик. Дельта не закричал. Он издал низкое шипение, и его мясистая рука-червь метнулась к нам, как толстый кнут. Мы отскочили, и щупальце с хрустом впилось в каменную стену. — Бежим! — скомандовал я. Сражаться в узком пространстве с чем-то таким быстрым было самоубийством. Мы рванули прочь, а за нами по пятам следовало мерзкое шипение и шуршание того червеподобного отростка. Мы свернули в боковой тоннель, надеясь оторваться, но наткнулись на кошмар похуже. Из тьмы на нас надвигалась другая фигура. Его бронекостюм был разорван, а голова... Голова взорвалась, как перезрелый гриб откуда росли эти пузыри и из шеи рос огромный, пульсирующий нарост из плоти и пузырей. Его левая рука представляла собой чудовищный, покрытый хитином отросток, напоминающий руку Мюра, но большего размера и уродливее. Из плеча этой конечности торчал приклад винтовки, будто оружие срослось с телом. — Альфа... Стрелок, — пробормотал Маг. Альф был слеп, но он чувствовал нас. Он рычал, и из его безголового туловища вырывались хриплые, насквозь матерные ругательства, полные слепой ярости. Он поднял свою руку, и ринулся напролом, крича в ярости. — У-УБЬЮ УБЛЮДКИ Е-Е-ЕБУЧИЕ!— крикнул Альфа надрывисто-бурлящим голосом Мы отпрыгнули, и он вмялся стену. И тут на наши с Магом крики и маты Альфы пришел ответ. Земля задрожала. Из главной штольни вывалился гигант. Он был в броне, но она была вся в вмятинах, а кислородные баллоны за спиной лопнули. Его лицо было обугленным, нечитаемым. Вместо рук — два массивных, когтистых отростка. Он ревел, нечленораздельно и яростно, круша всё на своём пути. — Гамма... Джаггернаут, — голос Мага прозвучал почти с отчаянием. Мы оказались в ловушке. Сзади шипел Дельта с своей рукой-червем, спереди надвигался матерившийся Альфа, а сбоку, сокрушая опоры, шёл Гамма. И тут случилось нечто, от чего кровь стыла в жилах. Гамма, вместо того чтобы атаковать нас, схватил Альфу за его отросток, раскачал и швырнул его в нашу сторону, как живое копьё! Это была не слепая ярость, это была тактика. Искажённая, чудовищная, но тактика. Мы едва увернулись от летящего тела, а в этот момент Дельта, используя суматоху, попытался обойти нас с фланга. — ВМЕСТЕ! — заревел Джек. — ЛЁД! ВСЕМ! Мы встали спиной к спине. Моя винтовка, ледомёт Мага, копьё Джека и стихии Алистер выплеснули единую, сокрушительную волну холода. Воздух затрещал, покрывшись инеем. Струя арктической ярости ударила в троих зараженных. Дельта застыл в прыжке, его рука-червь превратилась в ледяную сосульку. Альфа, пытавшийся подняться, сковало на месте. Гамма, сделавший последний шаг, замер с поднятым для удара когтистым отростком, его рёв застыл в ледяном горле. Тишина. Тяжёлая, звенящая. Мы стояли, тяжело дыша, среди трёх новых ледяных статуй, увековечивших агонию бывших людей. Пока Джек и Алистер проверяли периметр, я заметил потрёпанный блокнот, выпавший из рюкзака Гаммы. Я поднял его. «Дневник». Листая пропитанные влагой страницы, я наткнулся на последнюю запись, сделанную ещё разборчивым почерком: «...Сегодня снова смотрел на фото. Лиза испекла тот самый яблочный пирог, а Соня нарисовала мне единорога. Жена говорит, чтобы я обязательно вернулся к субботе, обещали сходить в зоопарк. Чёрт, как же я хочу их снова обнять... Скоро этот блядский контракт, и мы выезжаем. Надеюсь, это рутинная проверка. Вернусь к ним. Обязательно вернусь...» Я закрыл дневник. Горечь подступила к горлу. Эти монстры... у них были имена, семьи, мечты. Теперь от всего этого остались лишь строчки в записной книжке и ледяные статуи. — Надо идти, — тихо сказал Маг, кладя руку мне на плечо. — Мы должны найти Элен. Тишина после боя с тремя заражёнными была звенящей и тяжёлой. Мы шли дальше, и лабиринт шахт начал походить на гигантский, пульсирующий организм. Воздух стал густым и едким, а под ногами вместо камня всё чаще хлюпала та самая органическая слизь. Именно в этом аду мы нашли его. Командира. Он стоял на небольшом возвышении, как на посту, спиной к нам. Его фигура была внушительнее, чем у других. Элитная спецброня, покрытая царапинами и вмятинами, всё ещё держалась, но лопнувшие кислородные баллоны за спиной говорили о произошедшей катастрофе. Через разрывы в броне пробивались пузыри. Было видно лицо — кожа натянулась, обнажив челюсть с оскаленными зубами, а глаза были двумя бездонными, злыми чёрными впадинами. За его спиной развевался грязный, порванный плащ. Он медленно обернулся. В его движениях не было животной ярости Гаммы или шипящей агрессии Дельты. В них была холодная, мёртвая целесообразность. И тогда он сделал то, чего не делал ни один заражённый до него. Он поднял свою винтовку. Не как часть тела, а как оружие. И открыл огонь. Первая очередь прошила воздух рядом с моей головой, высекая сноп искр из стены. Это был не слепой выпад, а прицельный, профессиональный огонь. — УКРЫТИЕ! — закричал Маг. Мы бросились за груду ящиков. Пули свистели над нашими головами, методично, без паузы. Сигма не рычал, не кричал. Он просто стрелял. Последние остатки дисциплины и боевой выучки сохранились в нём, искажённые до неузнаваемости, но всё ещё смертоносные. — Он прижимает нас! — крикнул Джек, пытаясь выглянуть. Пуля тут же отрикошетила от его копья. — Флангом! — скомандовала Алистер. — Я и Роуч — отвлекаем. Маг, Джек — основной удар! Мы с Алистер выскочили с другой стороны, открыв огонь. Мои ледяные пули разбивались о его броню, а её струи пламени и льда заставляли его развернуться. В этот момент Маг и Джек пошли в лобовую. Это был самый тяжелый бой. Сигма был умён, быстр и безжалостен. Он использовал укрытия, перемещался, его выстрелы били точно в цель. Мы окружали его, осыпая градом льда, но его броня держала удар. Наконец, Джек смог подобраться достаточно близко и всадил своё копьё в щель между пластинами на его ноге. Лёд с хрустом расползся по броне, замедляя его. Это был наш шанс. — ВСЕ! В ОДНОГО! — заревел Маг. Мы сконцентрировали всю нашу мощь. Единый луч сокрушающего холода, вобравший в себя энергию четырёх палочек, ударил в Сигму. Его броня побелела, покрылась трещинами. Он застыл на месте, винтовка всё ещё в боевом положении. И тут произошло нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Лёд сковал его полностью, но в последнее мгновение, прежде чем разум окончательно погас, его правая рука, всё ещё сжимавшая винтовку, дрогнула. Пальцы разжались. Рука медленно, преодолевая намерзающую корку, поднялась и приложилась к его виску в чётком, отточенном жесте. Салют. Последний акт командира. Не проклятие, не рык безумия, а воинское приветствие. Признание достойным противникам. Или прощание со своим долгом. Мы стояли и молча смотрели на ледяную статую, застывшую в этом немом, пронзительном салюте. Это была самая страшная встреча во всём этом аду. Она напомнила нам, что мы уничтожали не просто монстров. Мы хоронили солдат, до конца оставшихся верными тому, кем они были. Глубже. Словно сама тьма втягивала нас в свое чрево. Воздух стал густым, как кисель, и каждый вдох обжигал легкие. Пульсация, исходившая от стен, слилась в один непрерывный, оглушительный гул. Мы вышли в обширную пещеру, и в центре нее, под сенью свисающих, похожих на жилы корней зараженной плоти, сидел он. Питч. Толстяк. Друг Царя Горы. Он сидел на корточках, его тучное тело было облачено в грязный фиолетовый свитер, синие брюки и коричневые туфли — абсурдный наряд для этого ада. Он выглядел болезненно, его лысая голова была покрыта испариной, а плечи судорожно вздрагивали. Он не рычал. Он смотрел на нас пустыми, мутными глазами. Потом его губы растянулись в беззвучной улыбке. Медленно, почти ритуально, он взялся за подол своего свитера и начал его поднимать. То, что открылось нашему взору, заставило содрогнуться даже Мага. Его живот был не просто раздут. Он был жив. Кожа натянулась до прозрачности, сквозь нее проступала сеть черных, пульсирующих вен. Вся поверхность была усеяна пузырями размером с кулак. Они надувались и сдувались в такт тому гулу, что заполнял пещеру, и внутри них переливалось ядовито-зеленое свечение. Это был не просто симптом болезни. Это был ее эпицентр, инкубатор чудовища. — Лёд! Быстро! — выдохнул Маг, поднимая свое оружие. Но мы не успели. Питч издал оглушительный рёв — не боли, а чистой, бездонной ненависти. Его тело начало ломаться и перестраиваться с ужасающей скоростью. Кости хрустели, мышцы раздувались, разрывая одежду. За секунды добродушный толстяк превратился в гору мускулов и ярости. Его руки, ставшие непропорционально огромными, уперлись в землю, ноги укоротились и стали мощными, как у гориллы. Он стал похож на того самого Танка, ходячее воплощение разрушительной силы. С оглушительным рёвом он ринулся на нас. Его кулак, размером с мою голову, обрушился на то место, где мы стояли секунду назад, разнеся каменный пол в пыль. Мы рассыпались, отстреливаясь. Мои ледяные пули оставляли на его шкуре лишь белые пятна инея. Он был слишком могуч, слишком быстр. Он погнался за Джеком, снося опоры, и вот уже его тень накрыла меня. Запах гнили и пота ударил в нос. Я видел, как его исполинская лапа заносится для удара, от которого не спастись. И в этот миг из темноты за его спиной метнулась тень. Что-то блеснуло в тусклом свете и с сухим, костяным хрустом вонзилось Питчу прямо в темя. Это была кирка. Монстр замер, его рев оборвался. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление. И этого мгновения хватило Алистер. Она, истекая кровью из своего шрама, вскочила и, вложив в крик всю свою ярость и боль, выпустила в обнажившийся череп сконцентрированный поток абсолютного нуля. Голова Питча, не защищенная толстой мускулатурой, мгновенно побелела и превратилась в ледяной шар. Его массивное тело пошатнулось, замерло и с оглушительным грохотом рухнуло на землю, как срубленное дерево. Из-за его спины, тяжело дыша, появилась она. Женщина в разорванной спецодежде, вся в грязи и кровоподтёках. Её волосы были спутаны, лицо исцарапано, но взгляд горел стальной решимостью. Её левая рука была отрублена по локоть, культя перетянута окровавленным ремнём. В правой она сжимала окровавленную кирку. На груди виднелся окровавленный и покрытый грязью бейджик с её именем.. "Элен" — Элен... — прошептал я. Джек, всё ещё бледный от пережитого ужаса, с трудом выдавил: — Ну... женская сила, блин-блинский... Элен не улыбнулась. Она тяжело оперлась на кирку. — Вы... кто? — её голос был хриплым, но твёрдым. — Мы здесь, чтобы найти выход. И... найти тебя, — сказал Маг. — Джейк... он просил передать тебе... И мы рассказали. О ледяной глыбе, в которой он нашёл покой. О его последних словах. Об Альфисе, чью агонию нам пришлось прекратить. Сначала Элен слушала, не двигаясь. Потом её тело затряслось. Она не заплакала. Она издала сдавленный, животный стон, полный такой боли и потери, что по коже побежали мурашки. Она рухнула на колени, сжимая культю и свою кирку так, что костяшки побелели. Её истерика была тихой и оттого ещё более страшной — безмолвные рыдания, разрывающие её изнутри. Мы не решались подойти. Просто стояли, давая ей время. Наконец, рыдания стихли. Она подняла голову, её глаза были красными, но сухими. — Они... они были хорошими парнями, — прохрипела она. — Лучшими. Она с силой выдохнула, поднимаясь на ноги. Она посмотрела на нас, и в её взгляде не осталось ничего, кроме холодной решимости. — Ладно. Я с вами. Выбраться отсюда. А потом... — она бросила взгляд на поверженного Питча, — потом я разберусь с теми, кто нас сюда послал. Она присоединилась к нашему отряду. Хромая, но несгибаемая. Наша команда обрела нового члена, заплатив за это самой высокой ценой. Мы нашли относительно безопасное место — нишу за грудой обвалившихся пород, где пульсирующая плоть на стенах была тоньше, а воздух чуть менее едкий. Рухнув на камни, мы впервые за долгие часы позволили себе просто дышать. Джек, сидя рядом с Элен, непроизвольно сморщился и отвел взгляд. — Ты уж прости, — пробормотал он, — но от тебя... сильно пахнет. Элен усмехнулась — коротким, сухим, безрадостным звуком. — Две недели в этой могиле, по локти в этой... слизи. О гигиене тут можно только мечтать. — Она вытерла лицо менее грязным рукавом. — Запах — это меньшее из зол. Хуже то, что его источник делает с живыми. Она посмотрела на свою культю, затем на нас, и её взгляд стал серьёзным, почти лекторским. — Инфекция. Она передаётся через контакт. Жидкость из пузырей, сама плоть... Достаточно царапины. Попадает в тело — и начинает расти. Меняет его, подчиняет. — Но они... некоторые из них... кричали. Просили о помощи, — тихо сказала Алистер. Элен кивнула, и в её глазах мелькнула тень уважения, смешанного с жалостью. — Сознание остаётся. Заперто в этом аду. Ты всё видишь, всё чувствуешь, но твоё тело уже тебе не принадлежит. Некоторые, самые сильные, могут ненадолго прорваться... как тот, что стрелял, или тот, что отдал честь. Но в итоге всё равно сломятся. — А тебе как удалось? — спросил я, глядя на её перевязанную культю. Лицо Элен омрачилось. — Мне не удалось. Мне пришлось. Его зовут Высший Хищник. Мутант, который сбежал в пещеры и... слился с этой дрянью. Он больше Брута, сильнее, хитрее. Охотится. Ставит ловушки. — Она сглотнула. — Он прижал меня к стене... и укусил. За руку. Прямо здесь. — Она указала на место чуть выше того, что осталось от её локтя. — Я почувствовала, как этот яд пошёл вверх по вене. Жар, боль... И я поняла, что через минуту буду одним из этих. Она замолчала, и в тишине мы почти слышали отголоски того ужасного решения. — Я отсекла руку. Обломком арматуры. Пока он не опомнился, столкнула его в расщелину. Думала, он мёртв. Но он... исчез. От её слов по спине пробежал холодок. Даже Гамма и Сигма казались теперь просто солдатами. А это... это был охотник. Мы сидели, переваривая услышанное, как вдруг Маг поднял голову. — Гул... изменился. Он был прав. Низкочастотная пульсация, фоном сопровождавшая нас всё это время, стала громче, ритмичнее. Она исходила от стены в конце нашего укрытия. Мы подошли к ней и увидели трещину — узкую, но длинную, будто кто-то прочертил по камню гигантским когтем. Джек первым рискнул заглянуть внутрь. Он отшатнулся так резко, что чуть не упал, его лицо вытянулось от неподдельного ужаса. — Нет... — прошептал он. — Это... это же... Мы по очереди заглянули в щель. И увидели. Пещера за стеной была огромной, соборных размеров. И в её центре, частично скрытое в тени, покоилось *нечто*. Исполинское. Две руки, каждая размером с грузовик, заканчивались тремя костяными когтями, покрытыми пузырями. Массивное, бесформенное тело переходило в слизневидный хвост, медленно ползущий по полу. Внизу туловища зиял второй рот, усеянный рядами острых, конических зубов. Но самое жуткое была её «голова» — гигантская, шаровидная, покрытая десятками чёрных, бездонных дыр, словно у пчелиных сот. А под ними — широко раскрытая пасть. Огромная, неестественная, и довершали этот кошмар три аккуратных, ровных ряда... человеческих зубов. Белых и жутких в своей узнаваемости. Из её спины торчали два щупальца, медленно извивающиеся в воздухе. Оно дышало. Каждый его вздох порождал тот самый гул, что наполнял шахты. От него исходила та самая зараза, что калечила всё вокруг. Мы молча отползли от трещины. Слова были не нужны. Мы смотрели в лицо источнику этого ада. В лицо Королеве. Той самой, о которой говорил самый первый стикмен. Причине всего.