The Wolf's Karma
31 октября 2025 г., 20:00
Что приходит в голову людям, далёким от криминального мира, но слышащим слово «мафия»? Вероятнее всего, ничего святого или хоть сколько благого – вовсе не обязательно получать тюремный срок, чтобы прекрасно знать, что в послужной список мафиози не попадает ничего легального: азартные игры, наркоторговля, проституция, и в целом организованная преступная деятельность. Какие цели преследуют мафиозные группировки? Ответ кажется очевидным – удовлетворение материальных, алчных потребностей. Но может ли обернуться история так, что смыслом существования мафии станет обратное – подавление, наказание и разоблачение тех, кто отравляет мир своей жадностью, не пренебрегая рушить чужие жизни, словно это лишь вытащить карту из карточного домика? «Клин клином вышибает» известно каждому, и вселенная доказала, что способна на самые удивительные метаморфозы, даже в среде преступного мира, когда «мафия» начинает буквально обозначать «семья».
Бан Кристофер Чан – имя серой благодетели и имя проклятия. С отрочества вкусивший отравленную дёгтем ложку, любезно подсунутую его семье коррумпированным чиновником, он знал цену денег, вплоть до монеты с номиналом в 1 вону. Некогда счастливая, стабильная жизнь среднего достатка, с простыми юношескими планами о будущей профессии, может быть мастерстве в спорте, или о создании собственной музыкальной группы – всё это стало ничем, превратившись в разлагающуюся бедность, по пирамиде потребностей преследующее только «выжить». Знать, кто бессовестно выдернул карту из вашего домика, ради того, чтобы вести собственную грязную игру, но быть тошнотворно беспомощным – благоприятная почва для развития проблем с агрессией. Учёба становится безразличной, но гораздо интереснее теперь лупить самодовольных отбросов, от шпаны до богатеньких сынков, да так, чтобы вся школота их района шепталась. Собственными руками он переворачивает иерархию и игру, с особой жестокостью избив толпу хулиганов, когда допустимые пределы его терпения лопаются, и на его глазах ущербные мира сего систематически кладут деньги из чужого кармана в свой. И особенно когда это делают с девушкой, заставляя её отбиваться от рук явно сильнее неё. Когда это девушка, чья улыбка оказывается слишком красивой, чтобы Чан мог позволить ей плакать. С неизвестным ранее трепетом и щемящим сердцем, разбитая костяшками рука пытается вытереть слёзы, растерянно не понимая, что сделать, но тактично отстраняется и помогает встать. Ему не было страшно разбивать стёкла и вмазывать в стену чьё-то кривое лицо, но трудно было сдерживать дрожь, следуя рядом как сторожевая собака, будто ранее вырвавшийся волк был способен навредить и невинному агнцу. Он не знает имени, но знает, что в его смену этого не повторится вновь. Как и не повторилась их встреча после того, как он ушёл, напоследок видя только обеспокоенного отца, выбежавшего к своему ребёнку.
Молва о том, как пёс обратился волком, растерзав и раскидав по стенкам шакалов, быстро разлетелась по переулкам и школьным кабинетам, негласно признавая и венчая на царство нового короля, которому не было интереса до обретения подданных. Каждый из них знал, что получит защиту и не будет обижен, но всё это оставалось за пределами чего-то личного, так что от холода его величества бросало в дрожь всякого, кто не входил в его оставшийся круг «друзей», до которых уже тоже не было дела. Когда-то мягкое сердце покрылось каменистым слоем, не впуская никого, кроме семьи, и именно от этого виделось всем, что король был бесчувственным. Но это было не так. Ему не было больно разбивать руки об чьи-то зубы, но было больно знать, что ему приходится это делать. В его понимании это был клин, вышибающий другой – только подавление могло подавить подавление. И где-то в глубине души ему стало спокойнее, когда услышав «Бан Чан» шакалы и гиены были готовы преклонить колени. Быть на вершине пищевой цепи означало не иметь естественных врагов, а значит излишнее рукоприкладство уже было ни к чему, чтобы выбивать долги за причинённый ущерб. Это были методы, к которым он стремился – просто быть, и тем самым не давать злу сомкнуть глаз.
Экзамены больше не имели авторитета в его сознании, так как в нынешнем положении была необходима работа, и желательно как можно скорее. Вместо поддержания общения с друзьями он пропадал на подработках, пока на перекуре к нему не подошёл серьёзный мужчина, начавший пространные разговоры о жизни. Диалог сложился недоверительный и сухой со стороны Кристофера, на что мужчина посмеялся и похлопал его по плечу, похвалив за осторожность и трудолюбие, будто знает гораздо больше, чем смог выяснить из разговора. «Таких как ты мало, не пропадай зря» — прежде чем Чан успел недоброжелательно отмахнуться, ему в карман сунули визитку и удалились. С обратной стороны была приписка – «приходи, если понадобятся деньги». Со всем недоверием, но деньги были необходимы. Мужчина выглядел как криминальный авторитет, и здравый смысл шептал, что это вряд ли что-то легальное, если ему обещают деньги. Как минимум, это противоречило принципам, как максимум – его просто убьют. И всё же, так называемый «господин Хан» не выходил из его головы пару дней, так что прохладным вечером Чан вышел из дома и отправился по адресу, таким образом выяснив, что им заинтересовалось не что иное, как мафия, с символическим именем «Карма».
Господин Хан – тот, кто принял его под свою опеку, обучил использовать свои способности и силу дальше, чем запугивание хулиганов. Никто сильнее Чана не осознавал цену денег, и никто не научился работать с денежными потоками так, как он, но уже на новом уровне. Карма вырастила из него собственного цепного волка, сделав «рэкетиром» и своей правой рукой. Работа синдиката основывалась на доверительном, «братском» сотрудничестве с партнёрами с целью наиболее чистого ведения бизнеса, который на тот момент был довольно «безобидным» и не пересекал границу собственных принципов Кристофера. Поначалу никто не желал считаться с мальчишкой, едва окончившим школу, ровно до тех пор, пока этот мальчишка не становился их долговым кошмаром и пистолетом у затылка, стоя на коленях с разбитым лицом, в расплату за предательство «братства». Каждый, кто смел нарушить данное обещание о союзе, основанном на доверии, был наказан им. Так, шаг за шагом, год за годом, только дурак осмеливался перейти дорогу Бан Кристоферу Чану и его «Карме», так что спокойствие в его сердце вернулось только по прошествии лет, когда его появления и любезного разговора стало более чем достаточно. Преступный мир закалил его нравы, но где-то всё равно оставил благочестивое сердце.
Однако, со временем аппетиты господина Хана стали расти, и в бизнесе, который в глазах Криса был серым, постепенно сгустились краски, приобретая чёрный цвет. Это посеяло зерно сомнения в мыслях беспрекословно верной правой руки. Назревшие грозди вопросов Чан смог разделить с единственным человеком, ставшим ему чем-то большим, чем просто товарищем – сыном главы, Хан Джисоном. Тот был немного лишь младше и довольно закрытым, но было что-то между ними двоими, что могли понять только они. Возможно, за всю жизнь только Чан смог стать тем, кто понял его и нашёл свой подход.
С каждым прошедшим днём становилось яснее, что Карма меняет свой облик и больше не является тем, чем была. Происходящее не устраивало и ранило Криса, но не в его силах было что-либо сделать с этим… В отличие от Джисона. Верное сердце Чана подвергло себя пыткам и мукам, но закон его жизни гласил – клин клином, и верность сторожевого волка перешла по наследству от отца к сыну. Новый, молодой господин Хан имел чёткую цель изменить обстоящее положение дел, собрав вокруг себя единомышленников, не несущих на себе остатки идеологий его отца. Новоиспечённый глава не изменил единственного – Кристофер так и остался правой рукой семьи Хан, и ему было позволено принять участие в выборе новых людей. Одним из таких стал Призрак – Ли Минхо, чьё тело для мира давно нашпиговано пулями и бесславно утилизировано.
Карма получила второе дыхание и успешно развилась, укрепив свои позиции в преступном мире через пересмотр политики. Ещё юношами, Джисон перенял мировоззрения Чана о преступлении и наказании, задав новый, но чем-то забытый старый вектор развития группировки – воздух должен сотрясаться и отпечатываться в памяти улиц, если упаси Господь над чьей-то алчной головой нависает гильотина «Кармы».
