Макс

И как же так случилось, что мой родной брат, тот, кто понимает меня лучше всего в моей темной стороне, сейчас угрожает моему приемному брату, лежащему на столе в отключке, пока новоявленный брат сует в руки скальпель и предлагает убить его, чтобы воссоединиться до конца? И я вместо того, чтобы уже полностью решиться, убить Джорджа или спасти его, но потерять того человека, который понимает меня лучше всего, даже лучше Йоса, который и дал мне кодекс. Кодекс, по принципу которого я должен убить родного брата, ведь он убивал невинных, а я убиваю таких как он, людей подумавших, что они всемогущие и могут расправляться над чужими жизнями, как какой-то игрушкой. И это противоречие меня убивает изнутри. Надо выбрать кого-то одного. Одного, но при этом я не могу. Этот выбор настолько сложен, что сказать что-то наверняка у меня даже не получается. И мысли от отчаяния бегут по спирали куда-то вниз, куда-то глубоко, вспоминая, а где же все это началось. \~\~\~\ Майами восхитительный город, где солнце шпарит так, что хочет сжечь тебя дотла, у автомобилистов свои новые правила вождения, под которые нужно привыкать, а испанская культура проникла вглубь сердца морского городка. А еще, почему-то именно тут убийств и насилий больше, чем в других штатах, но за это я и люблю Флориду, за то что тут ходит огромное количество партнеров по луне, которых я отведу на дно Атлантического океана. Сегодня, как и обычно, я поедаю свой любимый пончик, слава богу мой метаболизм позволяет мне есть и не толстеть и я могу кушать, что хочу и когда хочу, поэтому перед тем как оказать свою работу по анализу крови, я подкрепляюсь энергией и просто отдыхаю один на один, перед тем, как увидеть очередной труп из-за перестрелок банд. Доев свой донат, я грустно вздыхаю и все-таки иду на место преступлений, показывая полицейскому свое удостоверение. Он все-таки пропускает меня, а я иду в сторону своего коллеги, не только по работе, но и еще созданию фальшивых масок в обществе, Юки Цуноде. Юка криминалист, с кривоватой улыбкой и со всякими пошлыми мыслями в голове. Вероятно это у всех японцев в голове всякие непотребство творятся, но я этого не проверял, так как единственный японец с которым я знаком, является Юки. — Эй, Юки, как работа, — непринужденно спрашиваю я, хотя для других это будет звучать отвратительно, ведь как можно так спокойно спрашивать что-то, когда лежит чей то труп и вам нужно как можно быстрее найти того, кто решил заявить о себе как о творце. Но когда ты работает в убойном отделе штата Флориды и в твоем рабочем дне хотя бы минимум будет один труп, то вам придется как-то свыкнуться, что работать придется с мертвяком. — А ты чего пришел то? Для тебя работы нет, — говорит Юки, засовывая какую-то улику в специальный зип-пакет, после того, как он сфоткал его. — В смысле нет? — В прямом смысле, у трупа нет крови, так что для тебя работы нет, а вот у меня работы навалом, просто жуть, — Юки недовольно закатывает глаза, но возвращается к своей работе, пока я стою в ступоре, но все-таки решаюсь подойти к Лейтенанту Карлосу, именующегося у нас как Испанский принц, потому что кто-то из его родственников являлся принцем или кем там, в общем неважно. — hola amigo, — здороваюсь я, на своем восхитительном испанском, ведь не зря я так старательно его учил в школе, в отличие от Джорджа, который решил учить французский, хотя больше половины жителей Майами латиноамериканцы. И увидев труп я прекрасно понимаю, почему Цунода мне сказал, что для меня работы нет. Ведь девушка, или лучше уже сказать труп девушки, был расчленен на части и не было даже намёка на кровь. И это картина заставила войти в транс. Она вызывает какие-то странные ощущение, которые до этого никогда не возникали. Отчего даже на секунду становится страшно, а потом захватывающе и это подтверждает мой темный пассажир, который довольно мурчит где-то в моем подсознании. — Боже, какой же ублюдок сотворит это с девушкой, — тихо ругается Карлос, рассматривая труп, наверное, он надеется, что девушка соединиться и оживет начнет рассказывать про своего убийцы, кто он такой, где убил и чем. Но лейтенант всё-таки открывается от рассматривание трупа и переводит взгляд на меня. — Эй, чего ты вообще приехал? Тебе разве не сказали, что для тебя работы нет? — он поднимается с приседа и отряхивает свои коленки, хотя смысла в этом действии нет. — Неа, мне только Юки пару минут сказал, что для меня тут работенки не найдется, — навеселе отвечаю я, хотя картина трупа, так открыто разлагающего на Майамском солнце, пытаясь рассказать секрет творца, завораживало и притягивала мое внимание. — Есть какие-то зацепки по этому делу? — я пересиливаю себя и отрываю взгляд от головоломки и смотрю на испанца, который злой, как собака. — По этому maricón ничегошеньки нет, никаких следов, как будто труп сам тут материзовался, — он недовольно размахивает руками, а после сует их в карман своих брюк и смотрит в сторону Юки, который как крыска ищет в каждом уголку сыр, но в этом случае улики. — Тебя кажется искал Джордж, он тут неподалёку опрашивает людей, вдруг кто что-то видел, — он указывает пальцем на длинную фигуру в костюме, что-то беседующий с бабушкой, но та упорно не хочет с ним разговаривать. Я быстро подхожу к брату и кладя руку ему на плечо мило улыбаюсь кубинской бабушке, спрашивая ее на испанском: — Por favor, perdona a mi hermano, no es nada sensato, quería preguntarte si habías visto algo extraño. Джордж недовольно коситься на меня, пока бабулька довольно разулыбалась, услышав испанский и начав со мной разговаривать: — ¡Tu español es excelente! Pero si quieres preguntar por el cadáver de esa chica, no, no he visto nada extraño hoy, ¡a pesar de que llevo viviendo aquí unos veinte años! Джордж недовольно смотрит то на меня, то на кубинку, но выдыхает, понимая, что ему она ничего не скажет. Ох уж такие латиноамериканские бабушки в Майами. Все эмоциональные, но не любящие разговаривать на Английском. — Она ничего не видела сегодня, — шепчу я на ухо брата, пока он держит свой блокнотик с ручкой на вооружение. — А вчера или может позавчера? Вдруг она видела какой-нибудь странный фургон? — также шепотом говорит Джордж, чтобы не показаться невежливым перед дамой, которая на своем испанском, с ярким акцентом кубинского, рассказывает о чем-то. — Это вряд ли, сейчас она мне повествует о соседе с 129 квартиры, который постоянно громко слушает музыку и она на него постоянно вызывает полицию. Если бы вчера было что-то странное, то она однозначно сказала бы — хмыкаю я, слушая про какого-то Джона, который постоянно ходит по её клумбе цветов. — Lo siento, señorita, pero lamentablemente tengo que dejarla, ya que necesitamos examinar el cuerpo. Gracias por su ayuda. Adiós. Я тяну Джорджа за руку и машу бабульке рукой и как только отходим на безопасное расстояние от людей, наконец-таки можно подумать, куда же сходить поесть. — И о чем ты хотел поговорить? — спрашиваю я, рассматривая район и прикидывая, где бы отведать вкусной еды — Или это снова тирада, насколько сильно тебя заебал Пиастри, сливающий на тебя три ведра дерьма? Джордж только цокает, пытаясь скрыть свое раздражение, непонятно на меня или на Пиастри, нашего сержанта убойного отдела штата Флориды. Но если Джордж цокает, значит я попал в цель и это Пиастри. — Конечно Оскар, как же я не мог сразу догадаться, что на этот раз он выкинул? — мои глаза не нашли поблизости никакого ресторанчика, поэтому я возвращаю взгляд на брата, который сдерживает ладони в кулак лишь бы не врезать мне. Да, Джордж тот еще агрессивный ублюдок, но так вышло, что он родной, не по крови конечно, но брат, с которым мы пережили многое: смерть мамы от рака, смерть отца, да и просто столько раз оказывались рядом, помогая, нет, конечно Джордж не помогал ему в расчленении трупов, как заботливый младший братик подавая орудия убийства, нет, обычно я выслушивает Джорджа, чтобы он не убил этого Оскара со своего пистолета, а тому ой как хочется. — Перед тем, как ты начнешь мне рассказывать о нем, давай поедем в какую-нибудь закусочную, а то я проголодался, желательно в нашу любимую, — под любимой кафешкой имелась в виду та, в которую Ферстаппены ходили еще полной семьей. Владеет этим кафе испанская семья, переехавшая лет тридцать назад, но готовят безумно вкусно, возможно там и зародилась любовь моя любовь к испанскому. — Это что тебя так на еду потянуло, расчлененное тело вызывает у тебя бурное желание есть? Вот это открытие, Макс, — Джордж довольно насмехается над братом, но идет в сторону своей машины, пикапа, который достался ему после смерти отца. Как бы я не пытался его переубедить сменить машину на более новую, но он ни в какую не хочет этого делать в качестве памяти об отце. — Нет, просто не хочется слушать твое нытье на пустой желудок, — парирую я, отбиваясь от колкости брата, хотя да, почему-то после трупа аппетит разыгрался и не только у меня, а еще у моего темного попутчика. — Это не нытье! — говорит он и громко хлопает дверью машины, после чего и сам шипит на себя, потому что негоже так со старыми вещами обращаться. — Да да, Джордж, а я тогда топ модель, выигравшая конкурс бикини Майами 2006, — говорю я, аккуратно закрывая дверь, пока сажусь в машину. Как же я безумно рад, что место преступления находится всего в десяти минутах от кафе и мне не придется тратить время на расшифровку своих внутренних ощущений, потому что труп вызывает у меня и у темного попутчика слишком странные ощущения. Можно сказать взбудораживает мои мозги и возможно на что-то провоцирует. На что именно я сам не понимаю, как и то, что этот maricón , как назвал его Карлос, хотел донести своим ледяным арт-искусством. Ведь, когда ты обескровливаешь свою жертву и разрезаешь ее на кусочки, ты же должен заложить в это какой-нибудь тайное послание. Но кому? Да и зачем? Показать полиции, насколько плохо они работают? Разве так делают, чтобы утереть нос полицейским? Нет, тут однозначно имеется тайное послание, даже темный попутчик на это мурлыкает, значит я думаю в правильном направлении. Но что тогда он хотел сказать? Ведь есть какой-то потаенный смысл в обезкровлевании трупа и разрезание его на части, причем так аккуратно, без каких-либо следов, даже свидетеля не нашлось, хотя труп оставили в Хайалиа, где тьма банд и людей. И ведь надо было так привести труп, чтобы он так хорошо сохранился, ведь на трупе не было трупных окоченений, или может быть я их просто не увидев, ведь труп был весь синий и пованивал на солнце, из-за активного гниения. — Приехали, — говорит Джордж, выводя меня из транса, заставляя обрадоваться еде и мигом выйти из машины. Мы заходим в кафе и садимся на наше любимое место с видом на Хауловер бич, где в час дня, а столько показывали мои часы, люди оккупировали пляж, не оставляя и живого места на нём. Как хорошо, когда вы ходите в одно и тоже место и можно вальяжно сказать «Как обычно «, за это я во многом и люблю «RUSCALLEDA», за то что спустя столько лет он ни капельки не изменился и еда все такая же вкусная. — Начинай Джордж — Господи, как же сильно я ненавижу этого Пиастри! Я хочу засунуть свой глок ему прямо в жопу и выстрелить, чтобы его кишки встали на место пустующих мозгов! Ты представляешь, он решил принизить меня еще больше, заставляя расспрашивать проституток, как будто бы они расскажут мне всё, хотя у нас в отделе есть женщины, но нет, обязательно надо было идти мне и выслушивать, что такому «красавчику», как мне, сделают скидку в пятьдесят процентов на секс! — И ты решил, что скидка в пятьдесят процентов на секс унизительно, ведь ты достоит сотки? — я поднимаю бровь в вопросительном положении и смотрю на красное от злости лицо брата и думаю, что возможно прав, уж настолько он зависим от своей внешности. — Нет, я же не закончил, слушай дальше. Собрались мы всем отделом на собрании, так этот ублюдок начал меня отчитывать как маленького ребёнка, за то, что я якобы «за самонадеянность «, ведь вместо того, чтобы опрашивать шлюх, я пошел к ребятам помладше и начал их расспрашивать, и знаешь что? — Что? — Я, блять, оказался чертовски прав! Я, сука, был прав, что вместо шлюх стал опрашивать подростков, потому что они вывели меня на дом этого ублюдка, изготавливающего наркотики и являющегося сутенером. Потому что он, сука, держал в страхе девушек и пиздил их за любую попытки бегства и если бы они признались мне, то их бы застрелили к чертям собачьим. Потому что никто в здравом уме не будет полицейскому рассказывать, что занимается проституцией, когда в штате это уголовнонаказуемо! А он заставил меня это делать, так еще, — Джордж не успевает договорить, как на столе появляется еда и он благодарит тетушку, немного успокоившись, продолжает свою тираду — унизил, что я вместо бесполезной работы решил сделать полезное, упомянул Йоса, так еще и посоветовал уйти в патрульные, просто дайте мне пистолет и я всажу пулю в этого ебанного придурка Как только он представил сцену, как стреляет из пистолета «кольт» 45 калибра и пуля прошибает мозги сержанта Пиастри, он довольно приступает к еде. Ставлю сотку, что по вечерам, представляя эту картину он дрочит. Я сам приступаю к поеданию наивкуснейшего бурито, которому мой желудок поет дифирамбы повару, настолько вкусными они были. Даже на лице Джорджа отразился вкус, в виде мягкой улыбки и закатаными глазами от удовольствия. Съев половину я все-таки решаю спросить брату, чтобы понимать, кто-то из братьев Ферстаппеных станет первым осужденным за убийство человека. Только вот Джорджа с огромной вероятностью ждет пожизненное, а меня смертная казнь. — Ну, так и что ты собираешься делать с ним? Только не говори, что ты уже собрался пускать свою малышку в бой? Малышкой как раз и назывался «кольт», оружие, с которым Джордж никогда не расстается, даже в постели или в ванной. У Йоса была огромная любовь к нему и она передалась Джо. У Джорджа вообще есть не закрытый гештальт с отцом, ведь всё его детство он проводил время со мной, обучая, как сдержать своего внутреннего попутчика и рассказывая про секреты полицейских. Ведь Йос был детективом, повидавший столько ублюдков и знавший как их найти, дал мне самое лучшие внеурочные занятия в лесу, охотясь на всякую живность и рассказывая все тайны. Джорджу же доставались крупицы внимания отца, который работал не покладая сил, а после обучая меня «охоте». — Я хочу утереть его нос, унизить его, вот чего я так желаю! А еще я хочу попасть в убойный отдел, потому что работать в полиции нравов то еще удовольствие, я уже стал звездой у проституток, а не очень и круто, знаешь ли, — говорит он кое-как, пока прожевывает бурито, не забыв запачкать лицо соусом. Вроде чистуля, а все равно выглядит как свинка в грязи. — У тебя соус на левой щеке, вот тут, — протираю салфеткой щеку брата и кладу ее на свою пустую тарелку и подзываю официанта, парня семнадцати лет, а ведь Макс помнит, когда он еще ходил в среднюю школу, были же времена, — Markus, por favor, trae la cuenta. — Un momento, señor. — говорит тот, пока копошится, вероятно, в поисках чека, а после подходит к ним, пока я достаю кошелек и протягиваю пятьдесятку, — importe exacto Хоть и счет у нас вышел на двадцать долларов, а в Америке никто не привык оставлять сдачу, но то-ли вкус бурито был таким восхитительным, то-ли из-за хлынувших воспоминаний (особенно трупа девушки, который все равно мерещиться где-то на периферии моего зрения), я решил поддержать парнишку. — Muchas gracias, — говорит он и быстро забирает грязные тарелки и уходит на кухню с довольным лицом. — И чего ты так расщедрился? — недоверчиво смотрит брат, пока я наивно хлопаю глазками. — А ты что, уже выучил испанский? Понял, что выбрать французский была плохая идея. — — Нет, просто чуйка копа, то что ты вместо двадцати дал пятьдесят долларов и довольное лицо пацана сказали мне, что ты дал ему денег без сдачи, я прав? — Боже мой, ты раскрыл преступление века! Тебе надо как можно скорее переводиться в убойный отдел и утереть Пиастри нос. Но сначала найди убийцу, который сегодня утром оставил расчлененый холодный труп. Может тогда Тото решит тебя перевести, а пока ты вынужден продолжать общаться с дамами легкого поведения, — я поднимаю руки на уровне своей головы, как будто боюсь, что сейчас полицейский Джордж арестует меня. — Боже мой, какой же ты идиот, Макс! — сначала Джо глупо улыбнулся, но потом его улыбка пропала и он стал серьезным и таким похожим на Йоса, — Ты сказал холодный труп? — Да, труп же был холодный и гнил на солнце, а так как от силы прошло всего пару часов, а конечности были в тени, он еще был холодный, клетки трупа были еще кристаллизованы, я это невооруженным взглядом увидел — А если труп был холодным, значит убийца перевозил его в морозильнике, а чтобы без палевно перевести труп и оказаться незамеченным в районе, надо иметь фургон, как будто, — Джордж смотрит в окно и видит фургон «Miami Chills Ice Refrigerated Delivery» и его голову осенило. Ведь фургон мороженщика идеально для перевозки трупа! Ведь все в Майами видят эти фургончики, они буквально у каждого на глазах и кто не будет задумываться, что же этот фургон делает в испанском райончике и никто проверять не будет. — Как-будто перевёз ее труп на фургоне Майами чилс, просто бинго! Мне срочно нужно поехать в офис, — пока следил за взглядом Джо и увидел обычный фургон, он тут же вскочил и сказав «Увидимся в отделе», сбежал, оставив меня тут одного! Да это же несправедливость, вот она братская любовь. Я уже собирался пожаловаться в пустоту, как тут на мой телефон пришло сообщение. «Шарль: Макс, привет! Ты не забыл, что мы сегодня вечером идем в парк на Крабовый фестиваль?» Я даже расстроился, что сообщение оказалось не от работы, но все-таки ответил своему бойфренду. «Шарль, привет. Нет, не забыл, в часов восемь я заеду за тобой и мы вместе туда поедем» И успел я только ответить, как мне тут же приходит новое сообщение от него. «Шарль: Хорошо, буду ждать. Целую» Если бы я испытывал чувства, возможно я бы испытывал бабочки в животе, ведь Шарль эталон парней, стройный, подтянутый, говорит на французском и просто идеален во всем. Только вот он, травмированный мальчик, которого в детстве изнасиловали и теперь секс ему противен. А мне только на руку. Ведь он идеальное прикрытие меня, ведь гей и так ощущается в Американском обществе как отклонение, хотя уже давно они спокойно существуют в обществе и больше их не отправляют в психушки, а Леклер удивительно умный парень, да и еще красивый. Самое то для прикрытия и создание моей «нормальной жизни». Тут же раздается звонок от моего непосредственного начальника — Сержанта Пиастри, которого так сильно любит Джо. — Алло, что такое? — Почему ты не на месте? Карлос мне сказал, что ты приехал и куда-то пропал, — недовольно говорит Оскар — Ну так у трупа отсутствует кровь, а значит для меня никакой работы нет и я там буду мешаться, поэтому и ушёл — Очень здорово, что ты решил, что можешь просто так отменять себе работу, ну а помочь Цуноде ты не хотел? — Юки профессионал и я ему буду только под ногами мешаться и если бы ему нужна была моя помощь, то он бы мне об этом сказал, а я с ним разговаривал и помощи он не просил, так что сержант Пиастри, ваши обвинения взяты из пустоты На той стороне трубки молчали, явно Оскар придумывал аргумент, чтобы ему ещё такого сказать, чтобы заткнуть своему подчиненному рот. — В общем, если тебя здесь не будет через десять минут ты получишь выговор за невыполнение своих обязанностей, ты меня понял? — Да, босс, десять минут и я на месте, — говорю я и прерываю звонок. Ладно, мне бы всё равно пришлось вернуться, ведь там стоит моя машина, а выговор к тому же получать неохота. Но разве я успею за десять минут добежать? Не попробуешь не узнаешь.