Тень пустоты

Середина сезона Шуанцзян, как раз ко дню рождения Вэй Ина, знаменовалась хрустальным воздухом, в котором звуки разносились далеко, но затихали быстро, а ещё покоем и прохладой, под утро превращающейся в настоящий морозец. Солнце падало за горный хребет быстрее, поднималось с неохотой, потому Лань Чжань вернулся в цзинши, когда луна уже висела высоко в небе, серебря черепичные крыши. Он бесшумно скользнул внутрь и замер, сразу увидев Вэй Ина. Тот сидел посреди комнаты спиной к окну и смотрел на стену. Обычно вечерами он играл на флейте, или рисовал новые талисманы, или читал трактаты, но никогда не оставался вот так неподвижно, рассматривая что-то с невероятным вниманием. Что-то, чего Лань Чжань сразу увидеть не сумел. — Вэй Ин? — тихо позвал Лань Чжань, неожиданно взволновавшись. Совсем мало времени прошло с того момента, как они стали супругами, ещё свежи в памяти были и годы невыносимой тоски, и тревоги последних дней, когда им пришлось выводить на чистую воду Цзинь Гуанъяо. Как же тут было не встревожиться? За столько лет одиночества Лань Чжань много раз балансировал между отчаянием и сумасшествием, и потому целый вдох ощущал ужас, что новая встреча, и взаимная любовь, и само супружество всего лишь приснились ему, а Вэй Ин перед ним — только призрак, порождённый его воспалённым сознанием. Но тут Вэй Ин медленно повернул голову. Губы у него дрогнули в улыбке, но глаза оказались тёмными и встревоженными. — Лань Чжань, — сказал он. — Смотри. — И кивнул в сторону стены. Лань Чжань проследил его взгляд. Лунный свет падал из окна, и на светлой стене причудливо вились тени от ветвей старого дерева гинкго снаружи. Иногда они колыхались от ветра, будто танцуя под неслышную мелодию. В этом не было ничего странного, и Лань Чжань уже захотел спросить, чем же они так заинтересовали Вэй Ина и откуда такая тревога, но тут он заметил кое-что ещё. Одна тень была иной. Густая, плотная, она совсем не колебалась, точно для неё не существовало ветра. Она замерла, вытянувшись изломанным силуэтом, напоминающим птицу в полёте, а может, что-то подобное. — Она здесь с заката, — прошептал Вэй Ин, поднимаясь и отступая к Лань Чжаню. — Не двигается. Я пробовал... призвать её, но она не откликнулась флейте. Точно она и миру этому не принадлежит. Вэй Ин редко чего-то боялся, но сейчас в голосе его слышалось что-то, похожее на страх. Таким он бывал, если вдали лаяли собаки, но в Облачных глубинах собакам взяться было неоткуда. Так что же это за тень, если Вэй Ину она внушает столько беспокойства? Вэй Ин, как известно, обладал даром чувствовать энергию Инь, слышать голоса духов, даже если никто другой не может их ощутить. Может, тень эту отличает подобный характер? Прийти в Облачные глубины могли только чрезвычайно могущественные твари Инь. Обычным не удалось бы одолеть защитные заклинания и печати. Помня об этом, Лань Чжань опустил ладонь на рукоять Бичэня и сделал шаг вперёд, оттесняя Вэй Ина себе за спину. Что бы это ни было, а он не собирался позволить ему пугать супруга и привносить хаос в их размеренную мирную жизнь! Однако Вэй Ин опустил руку ему на плечо, задержав. — Не торопись. Она не злая. В ней нет гнева или обиды. Только... пустота. «Но ты ведь боишься её», — хотел возразить Лань Чжань, но не произнёс ни слова. Встретившись взглядом с Вэй Ином, он вдруг понял: то, что он принял за страх, — предчувствие боли. Никому не захочется снова испытывать боль, верно?.. Пока Лань Чжань размышлял, Вэй Ин приблизился к стене настолько, что тень от его вытянутой вперёд руки слилась с этой густой и неподвижной. Выглядело это почему-то жутко. Тревога раненой птицей всколыхнулась у Лань Чжаня в груди, но он удержал себя опять, не стал торопиться с выводами или действовать сгоряча. Вэй Ин был опытным заклинателем, продвинувшимся в понимании энергии Инь куда дальше прочих. Лань Чжань доверился ему. — Я знаю это ощущение, — проговорил Вэй Ин немногим погодя и так тихо, что слова едва долетели до Лань Чжаня. — Чувство, когда ты ничей, никому не принадлежишь, ни с кем не связан. Точно тебя стерли из памяти мира. Вэй Ин никогда прежде не рассказывал о том, что чувствовал в то время, пока пребывал в небытие. Душа его не зацепилась за этот мир, не бродила призраком, но и не отправилась куда-то ещё, а пребывала в темноте, откуда её невозможно было дозваться. Лань Чжань ведь звал… И теперь Вэй Ин впервые заговорил об этом. Задать вопрос всегда было слишком сложно. Что там за ужас крылся, что пряталось за гранью, что схватило Вэй Ина и держало так долго?.. Неужели пришло снова, чтобы опять схватить. Снова украсть Вэй Ина?! Лань Чжань ждал, что Вэй Ин скажет что-то ещё. Ждал, готовый броситься наперерез и биться до последней капли крови, лишь бы защитить его. — Эта тень… Это само забвение, осколок пустоты, что когда-то поглотила меня. И теперь, когда я обрел покой, моё прошлое, моя боль пришли за мной сюда. Как-то страшно, Лань Чжань. Вэй Ин отдёрнул руку и немедленно обхватил себя за плечи. Когда Лань Чжань обнял его со спины, то ощутил, что Вэй Ина бьёт дрожь. А тень стала больше, оказалась по-настоящему жуткой. За несколько ударов сердца, она вытеснила пятна лунного света со стены, превратив светлую поверхность в кромешный мрак, напомнивший открывшуюся пасть. — Я не позволю пустоте поглотить тебя снова, — твёрдо сказал Лань Чжань. Он немедленно призвал гуцинь и коснулся струн. Первые ноты «Очищения сердца» заполнили пространство, и тень немного съёжилась. Мелодия лилась без запинок и пауз, и некоторое время спустя Вэй Ин выхватил Чэньцин и присоединился к Лань Чжаню. Их музыка сплелась в единое полотно, и тень на стене дрогнула опять. «Очищение сердца» понеслось за пределы цзинши; пусть звуки были тихими, в сезон Шуанцзян они разносились невероятно далеко. Тень прислушалась и стала тоньше, прозрачнее, она всё бледнела и бледнела, сквозь неё стали проглядывать очертания ветвей старого гинкго. Наконец с последним аккордом тень окончательно растаяла, оставив на стене лишь привычный рисунок из лунных пятен. Вэй Ин опустил флейту и тяжело выдохнул. Он прислонился лбом к плечу Лань Чжаня и закрыл глаза, точно очень устал. — Прошлое оставляет следы, которые не стираются, — прошептал он. — Думаешь, она не вернётся опять? — Прошлое не властно над настоящим, — ответил Лань Чжань, обнимая его, привлекая к себе ближе. — Настоящее — это мы. Наша музыка. Наша любовь. Вэй Ин усмехнулся и первым поцеловал его. — Моё настоящее — это ты, — поправил он. — И рядом с тобой прошлое мне действительно больше не страшно… Лань Чжань кивнул, но всё же краем глаза проследил, не возникла ли тень снова. Той не было.