Лягушонок

      Я нырнул в ближайший к двери угол столовой, чтобы сменить точку обзора и убедиться, что не обознался. Объект моих сегодняшних поисков расслабленно сидел над книгой, подперев щёки руками, за книгой стоял кофейный стакан неприлично большого размера. Светлые пряди чёлки упали вперёд, спрятав за собой брови и глаза, и понять настроение моего будущего собеседника не представлялось возможным. По непонятной причине я почувствовал лёгкую нервозность. Как будто перед экзаменом, неприятно.       Так, ладно, глубокий вдох, выкрутить обаяние на максимум, нащупать предлог заговорить в кармане и...       И к нему торопливо подбежала девушка. Её красные волосы ярким пятном прорéзали стерильно-белый интерьер, дополненный такими же стерильными халатами обедающих студентов. Она наклонилась, убрав руки за спину, и быстро заговорила о чём-то с неподвижным объектом. Между их лицами было расстояние меньше тридцати сантиметров. Её слова растворялись в общем гуле голосов заполненной столовой. Договорив, она выпрямилась и легонько сжала каменное плечо. Статуя кивнула, и красная вспышка быстрым шагом направилась к выходу из столовой. Уже в дверях она заметила неуместного здесь человека - меня, подарила непонимающий взгляд и скрылась в коридоре.        Это его девушка?        Я сделал ещё один глубокий вдох, собрал своё растерянное сознание обратно в голову и пошёл к столику у окна. - Привет.       Голова напротив сделала плавное движение вверх. Чёлка вернулась на своё место, обнажая зелёные глаза с покрасневшими внешними уголками. Его лицо не выражало никаких эмоций. Задержав на мне взгляд на пару секунд, он всё же ответил: - Привет.       И сразу вернулся к чтению книги, страницы которой ни разу не перевернул.       Показалось, что всё вокруг смолкло. В горле защекотало. Ладно, будем считать это приглашением сесть. Я шумно отодвинул стул, шумно сел и шумно сглотнул. Натянул на себя улыбку, достал из кармана сигареты и положил на стол перед ним. - Что читаешь? - Последовательность синтеза аденозинтрифосфата на внутренней мембране митохондрий. Хочешь присоединиться? - Ответил он, не отрываясь. Я не понял ни слова, кроме последних двух. - Звучит крайне увлекательно, но откажусь, - Я придвинул пачку так, чтобы она ударилась об учебник эльфийского. - я вообще пришёл вернуть вот это. - Зачем? - Он бросил быстрый взгляд на потревоживший его предмет. - Я не курю. - Отдай кому-нибудь. - В моих кругах это расценят как взятку в особо крупном размере. - Наконец, мне удалось пошутить, и я почувствовал твердый пол под ногами. - Возможно, я бы хотел получить от тебя нечто другое.        Тогда я не знал, что проведу не одну бессонную ночь, терзая себя запоздавшим осознанием того, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза.        "Поздравляем! Вы пробудили интерес статуи! Готовьтесь к новому испытанию!" - ощущалось вот так, когда молодой человек напротив меня сменил позу. Теперь он сидел, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Его тело казалось максимально расслабленным, под скулами остались красные отпечатки от долгого упора в ладони. Общий образ выглядел мягким и дружелюбным, но его глаза просверлили во мне уже сотню дыр. Пол снова пропал. Это начинает злить.       Я не собирался проигрывать в гляделки, поэтому наклонился вперёд. Чуть прищурившись, я отчётливо видел своё отражение в его зрачках. - На каком ты курсе? - На втором. - Свёрла в глазах мгновенно сменились прохладой, а внимание переключилось на исполинский стакан между нами. - А кто у вас философию вёл? - Я нетерпеливо выпалил свой вопрос, и между нами повисла пауза длиной в несколько глотков кофе. - Пастила, - Небрежно бросили мне в ответ, - а историю Терехова, кто-то ещё? - Пастила? - Ну, Белёвская. - А! А мы её совуньей прозвали, но пастила даже смешнее... - Я определённо хотел сказать что-то ещё, когда меня перебили. - И? - Что и? - Я нахмурился. - И ты хочешь спросить, остались ли у меня конспекты с прошлого курса, так?        Я растерянно кивнул. - Великовата, конечно, плата за зонт, но я поищу, - Продолжил мой явно скучающий собеседник, - завтра пойдет?        "Цель достигнута! Награда: конспекты по философии".        Тревога и злость испарились, я просиял: - Завтра идеально! У меня три пары, потом примерно в четыре уезжаю, - Слова градом сыпались из моего рта, - Мне зайти за ними? Какой блок? Либо могу между парами сюда забежать, как сегодня... - Меня остановил протянутый телефон с окном набора номера. - Оставь свой номер, я напишу тебе после третьей, куда подойти.        Я принял телефон, набрал свой номер и добавил в контакты, подписав "Сева". Ещё секунду подумав, я добавил "конспекты" в скобках рядом со своим именем. А ещё увидел время в уголке экрана: до следующей пары осталось 7 минут. Блять.        Я вернул телефон владельцу, встал и изобразил непринуждённость в своих движениях и словах: - Ладно, ты меня совсем заболтал, а я не люблю опаздывать, - Бровь парня поползла вверх, но он ничего не ответил, - до завтра и спасибо! - Я отсалютовал двумя пальцами от виска и пошёл к выходу.        Естественно, всю следующую пару я по кругу гонял у себя в голове произошедший диалог: разбирал предложения на слова, слова на слоги, слоги на буквы и собирал обратно, пытаясь найти, в каком именно месте меня подменили на долбаёба. Или не подменили. Результат в итоге вышел же положительным, а каким образом - вопрос второстепенный. Ещё и сосредоточиться крайне сложно, когда справа от тебя сидит Санёк и гримасничает, пытаясь то ли добиться информации о "таинственном деле", то ли рассмешить. Я решил, что расскажу, когда тетради уже будут у меня в руках.        Следом мои уже уставшие за сегодня мозги потревожил вопрос, действительно ли мне стоит ждать сообщения от человека, который не проявил ни капли доброжелательности. Но он же мог послать меня сразу, мог сказать, что у него ничего нет, но не сказал и не послал. А хули он недовольный такой тогда? Все ещё ебучая статуя. А я, видимо, слишком привык, что люди вокруг первыми пытаются подружиться со мной.          Между третьей парой матанализа и четвёртой парой матанализа я, наконец, смог отвлечься от жалости к себе. Бесплатный кофеин меня взбодрил, Санёк рассмешил. Я рассмешил Антона. То есть я, всё-таки, могу смешно шутить. Первый пластырь на пошатнувшуюся самооценку наклеен. Конечно, можно было бы ускорить процесс, напросившись на комплименты, но тут как ни задай вопрос, я бы потом никогда в жизни не оправдался, что бегал к угрюмому второкурснику, а не на тайное свидание. Я пытался снова настроиться на рабочий лад: если продолжу жалеть себя сейчас, потом придется жалеть, что не слушал объяснения препода.

***

       Сегодня как-то особенно тяжело переносилось одиночество. Технически сейчас в комнате я был не один - двое из ларца наполняли наш блок даже излишней живостью: громко переговаривались, готовили ужин, Стас вывернул свой шкаф в поисках какой-то шапки, завалив половину комнаты одеждой, а Ярослав, как заботливая жёнушка, аккуратно складывал всё назад. Хотелось пошутить, что им уже пора сдвинуть кровати, но рисковать не стал, вдруг не поймут. А обижать тех, кто поделился с тобой ужином, нельзя. Проблема в том, что я им никак не мешал, а это примерно равно моему отсутствию. За исключением короткого предложения съесть то, что не поместится в них двоих, и моего короткого согласия, мы не разговаривали.        Я предпринял слабую попытку заняться учёбой, чтобы немного разгрузить выходные (спасибо, что завтра у нас только лекции), но учёба без Антона превращалась в отчаянную борьбу со скукой. И я в ней явно проигрывал. Вообще уже не помню, когда делал домашку один. С первого дня в универе мы всё делали вместе с Антоном, а в школе всегда собирались с Димой и Машкой, и Лерку, лучшую подругу Машки, иногда звали, но она нас с Димасом терпела только ради самой Маши.        Ну и ладно, отличный повод доебаться до лучшего друга, с которым нас разделили 2 километра расстояния между учебными корпусами плюс 800 метров, если считать между общагами. Звучит не так страшно, если не знать, с каким энтузиазмом Димас ворвался в студенческую жизнь юрфака, совсем забыв о нашем уговоре держаться вместе. Вы: Дмитрий, позвольте пригласить Вас совершить променад. Димас: ебать ты погоду видел? какой нахуй променад Димас: я уже с пацанами забился Димас: ес хочешь нам как раз пятого не хватает Вы: А тебе запятых... Вы: Во что? Димас: дота Вы: Хуя, и давно ты дотер? Димас: идёшь или нет Вы: Не, ты же знаешь, что мне не зашло Вы: Тебе, вообще-то, тоже       На протяжении следующих 10 минут я надеялся, что Димас вспомнит, кого он любит больше: меня или видеоигры, но зря. Вы: Домой завтра хоть вместе едем? Димас: конешн Димас: ты за мной зайдешь? Вы: Да кто тебя одного отпустит? Зайду.        Ну пиздец, мало того, что из-за учебы практически перестали видеться, так ещё и прогулку со мной - другом, братаном, с первого класса и в горе, и в радости - променять на доту, которая ему никогда не нравилась. Им там на юридическом мозги промывают или отбивают? Нужно завтра выяснить.        Не то чтобы у меня есть какая-то особая неприязнь к доте, но меня и без неё геймером можно назвать только с большой натяжкой, да и разбираться в такой куче персонажей категорически не хочется. Точно не сегодня. В окончательно расстроенных чувствах я провёл вечер, лёжа с ноутбуком, за просмотром каких-то жутко серьёзных фильмов из подборки "Эти фильмы обязан посмотреть каждый". И это оказалось настолько увлекательным, что меня разбудил Антон, когда вернулся с работы.        Пятница началась в 6:12. Прекрасно поспав накануне то ли под Дарабонта, то ли под Финчера, я сбил режим. Ещё около 20 минут я безуспешно повертелся в узкой кровати в попытках снова уснуть. Потом решил, что не спеша начну собираться на пары. Ещё через 15 минут, я понял, что можно сегодня позавтракать чем-то сложнее бутерброда. Я нашёл на своей полке в холодильнике целый десяток яиц, включил еле живую электроплитку и пожарил их все. Потом нашел хлеб на полке Антона и поджарил тосты. Долго смотрел на банку шоколадной пасты, но решил, что она всё-таки будет лишней. В 7:00 под мелодию будильника старших я разливал кипяток по четырём кружкам с растворимым кофе. - Доброе утро? - Ярослав первым вышел из комнаты и сейчас смотрел на меня узкими щёлками глаз, пока не привыкшими к свету. - Доброе! Мне не спалось, и я приготовил яичницу. Вам положить по два или по три? - В сравнении с сонным соседом я был как будто наэлектризован. - Кого? - Эм... Яйца, - Я только сейчас задумался, а нужен ли кому-то, кроме меня, вообще завтрак. - А, давай три. Спасибо.        У Ярослава явно не было энергии выяснять, что происходит. Он махнул рукой и ушёл в ванную. Я разложил яичницу и тосты по тарелкам и понёс порции близнецов в комнату. Стас сидел на кровати с закрытыми глазами, но очнулся, когда на его стол опустилась тарелка: - Это мне? - Ага, вы же вчера поделились ужином. Вот решил вернуть в виде завтрака, Ярослав сказал, что ты будешь. - Это... - Спустя долгую паузу Стас улыбнулся, - Ты, если сошёл с ума, не лечись, пожалуйста.   Я засмеялся. - Там ещё кофе, но я не добавлял сахар, его принести? - Ярик захватит. Тебе ещё вот этот труп поднимать. - Он указал на погребённого с головой под одеялом Антона.        Ровно, как и утром, весь день я отчаянно пытался найти, куда выпустить энергию. Даже жалел, что сегодня нет физ-ры. Отдельным разочарованием стал Санёк, которого, пока я не видел, по всей видимости, покусал Антон. Но выяснять, виноваты ли в уровне его сегодняшней бодрости очень интересные индусы или "Его", я не стал. Уверен, в обоих случаях он живёт свою лучшую жизнь. Мне оставалось только слушать очень неинтересные лекции в одиночку и бесконечно проверять телефон в ожидании сообщения. Не знаю, зачем я это делал, если оно должно прийти только после третьей пары.       В 14:34 с неизвестного номера пришло таинственное: "Можешь подойти в мой корпус, кабинет 201".

***

       Назвать расположение кабинетов на 2 этаже корпуса естественных наук порядком не повернётся язык. Пришлось немного поблуждать прежде, чем я нашёл нужную дверь. Взявшись за ручку, я немного замешкался, так как не знал стоит ли сперва постучать. Вряд ли меня позвали в аудиторию, в которой сейчас проходит занятие, но лишним всё равно не будет. Я легонько постучал и открыл дверь.        В нос ударил тёплый и влажный воздух. Глаза врéзались в необъятную зелень.        Парты здесь в два ряда стоят вплотную друг к другу в центре, их венчает рабочий стол, поставленный поперёк слева, а по периметру всего кабинета широко раскинулись растения всех возможных оттенков зелёного. Даже по правой стене, которая представляла из себя один большой шкаф, они тянулись лианами сверху вниз. Мне, привыкшему к серой и грязно-синей цветовой гамме физико-технического корпуса, сперва показалось, что я смотрю на мир через какой-то хитрый инстаграммовский фильтр. А потом за крайней партой справа, под около двухметровой монстерой я увидел его. Изваяние сидело, чуть наклонившись над микроскопом. Признаком жизни в этот раз были едва уловимые, плавные движения пальцами на ручке фокусировки. Не разглядывать чёткий профиль, обрамлённый плавными волнами волос, было решительно невозможно. Белый халат, в отличие от чёрной толстовки, не контрастировал с бледной кожей, и она казалась чуть больше похожей на человеческую. Здесь, окружённый опрятной обстановкой под мягким тёплым светом, он больше не выглядел странным, наоборот - здесь ему самое место. Инородным чувствовал себя я.        Сердце толкнуло кровь по артериям с троекратной силой. Выдох застрял где-то в горле, не желая покидать дыхательную систему через нос. Пришлось выпустить его через рот, но этот предатель проскочил с подельником — это не то, как я планировал начал диалог: - Ебать...        Чёткий профиль превратился в чёткий анфас. Зелёные глаза, смотрящие на меня в вопросительном тоне (я уже сбился со счета) в который раз, словно впитали в себя окружение и стали ещё зеленее. От острого желания бежать с позором меня остановили только чуть изогнутые вверх уголки губ на уже привычно равнодушном лице. Оно умеет улыбаться? Оно улыбается мне? - Это ты о чем? - В голосе не было ни вчерашней прохлады, ни натянутого дружелюбия, как позавчера с зонтом.        Я запоздало осознал, что все эти два дня крутил в голове не только свои идиотские реплики, но и раз за разом воспроизводил голос и выражения лица парня напротив. Неужели меня настолько задело, что я ему не интересен, и отчаянно пытался найти опровержение этому? - Ебать у вас тут джунгли, - Наконец нашёлся с ответом я, - классная монстера. - Кивнул ему за спину. - О. - Он даже не взглянул на неё, предпочитая прожигать дыру во мне, - Так ты у нас садовод-любитель? - Эм, нет. Это мама. У нас дома просто такая же есть, только поменьше, конечно. - Ура, это уже похоже на полноценный диалог. Спасибо, мама. - Но всё равно огромная, заняла мою комнату, как только я получил подтверждение на заселение в общагу.        Я сделал паузу и, не получив ответа, решил прощупать почву в комедии: - Представляешь, как грустно оказаться нелюбимым ребенком в семье, где ты вообще-то единственный? Я проиграл комнатному растению.        Смеха не последовало. Блять. - Правда?        Мне показалось, что я увидел легкий испуг в его лице. И испугался сам: - Боже, конечно, нет. Я просто шучу, не принимай близко...        Конечно, теперь он улыбается. Ну и мудак.        Может, мама и в самом деле любит свою приёмную зелёную дочь больше меня, но зато отец не подводил никогда. Прямо в этот момент он спасал меня от неловкого молчания своим звонком. - Ой, сейчас, надо ответить, - Я сел на парту и принялся снова разглядывать обстановку вокруг. - Андрей Палыч, слушаю Вас.        Конечно, я не всегда обращаюсь к собственному отцу по имени и отчеству. Просто папа - бывший военный, но вопреки всем законам жанра жизни в посёлке, образованного благодаря и вокруг, собственно, военной части, он вообще не был строгим или требовательным дома. Возможно, он настолько уставал от раздачи и выполнения приказов на работе, что все остальные аспекты жизни доверил маме. А как только достиг нужной выслуги лет, вышел на военную пенсию и занялся, как он сам это называет, более естественным и правильным для человека ручным трудом. Так что моя манера общения с Андреем Палычем не более чем ирония, над которой мы оба смеёмся. - Так точно, сегодня буду как штык. - Ответил я на его вопрос, ждать ли меня дома на выходные. - Заберу Диму, и вместе топаем на вокзал. - Мама спрашивает, что на ужин приготовить, ей что передать? - Передай, что я буду всё! Жуть как соскучился по её еде. - Я улыбнулся, предвкушая теплый приём и домашнюю еду. - Мама улыбается. Хорошо, сын, ждём. - Папа первым повесил трубку.   Удивительно, как даже такой короткий диалог может вернуть душу обратно в тело, а разум в черепную коробку. Ухватившись за это спокойствие, я набрался смелости вернуться к диалогу с одним мудаком в белом халате: - Это был папа. - Да я вроде понял, - И вот к нему снова вернулось непроницаемое выражение, хотя минуту назад смеялся надо мной, - Конспекты вот. Тебе, наверное, уже пора бежать.   Тонкие пальцы подвинули ко мне полупрозрачную папку формата А4. Выглядела она весьма увесистой. - А ты не едешь домой на выходные? - Я отчаянно хотел вернуть разговор в русло почти успешного смол-тока. - Нет. - Это прозвучало слегка резко. - Слишком далеко или просто не в этот раз? - Я решил проигнорировать его тон. - Я местный, - Пожала плечами статуя и вернулась в исходную позицию наблюдения за микромиром.   Я напряг каждую клетку мозга, пытаясь понять ответ. Прокрутил ещё раз свои рассуждения после столкновения, где пришел к выводу, что он всё-таки живет со мной в одном общежитии. К сожалению, распутывание детективных загадок не входит в длинный список моих сильных сторон, и я довольно быстро сдался: - А почему живёшь в общежитии? - Потому что детдомовский. - В его профиле я увидел самую жуткую улыбку из тех, чьей причиной был я.        Однажды я посмотрел документальный фильм о карстовых воронках. Это провалы грунта, возникающие внезапно по естественным причинам, их размеры могут достигать нескольких сотен метров и в ширину, и в глубину, унося за собой целые здания и жизни людей. Зрелище воистину жуткое, но сейчас я мечтал, чтобы такая воронка образовалась прямо под корпусом естественных наук и забрала его в небытие вместе с ебучими конспектами по философии, их владельцем и одним тупым первокурсником.        К несчастью, земля Восточно-Европейской равнины была тверда, не чувствовал этого только я. Меня одновременно захлестнули стыд, злость и абсолютная беспомощность. И что мне на это ответить? И почему он улыбается? Дома, то есть в родном ПГТ, у нас никогда не было интерната или детского дома. Я знаю пару ребят из школы, которых усыновили в раннем детстве, но я никогда не общался с тем, у кого нет хотя бы одного родителя. Обидел ли я его? Нахуй я вообще это спросил? Я закрыл глаза, потёр переносицу, сделал медленный глубокий вдох и такой же медленный выдох, насколько возможно оттягивая необходимость продолжать разговор. Весь день я был полон сил и энергии, от них не осталось ни капли: - Ладно, сдаюсь, мне действительно пора. - Я решил, что уж лучше быть честным, чем дальше быть клоуном.   Я ожидал снова столкнуться со сверлящим взглядом, но столкнулся с равнодушным профилем, тоже снова. Профиль ничего не ответил. - Я точно могу забрать? - Я положил ладонь на полупрозрачную папку, которую уже ненавидел. - Конечно, ты же за ней и пришёл. - Ровным тоном прозвучало в ответ.   Я встал, убрал папку в рюкзак и сделал шаг навстречу бездне: - Прости. - Я прошептал ему практически на ухо, пожав каменное плечо.   Пусть считает меня долбаёбом, но хотя бы воспитанным.