Лягушонок

Ноги сами принесли меня к Димасу. Мы по-дружески обнялись, я по-дружески похлопал его по спине, он по-дружески прокряхтел, что физрук у них просто зверь, а физ-ра была как раз сегодня. Я посмеялся. - Ну как дела на фронте точных наук? - Спросил Димас, балансируя на бордюре между лужей на тротуаре и проезжей частью. - Точные науки нормально, остальные 70 процентов предметов не очень. - Я шёл рядом прямо по луже, которую он посчитал страшнее потенциального ДТП. Её глубина не превышала пары сантиметров. - Ты поэтому такой никакой? - Он достал пачку "Винстона" и зажигалку из кармана.   Вообще я надеялся, что Дима не заметит мое настроение, но мы, очевидно, слишком много лет провели бок о бок, чтобы подобное было возможным. Я молча вытащил сигарету из его пачки и прикусил фильтр. Димас выпал: - Ебать, настолько? Или я чего-то ещё не знаю? - Да не, просто неделя какая-то уебанская была. Что у меня может случиться? - Рассказывать ему о своих новых переживаниях я, конечно, не планировал. Точно не сейчас. - Ну не знаю... - Заговорщически протянул, - Может, какие-то подвижки в личной жизни? - Ой, блять, я думал ты что-то серьёзное скажешь. - Я почувствовал облегчение от того, что разговор будет на привычную тему. - Ну простите, что переживаю за друга. Это же не я рискую умереть девственником. - Пьяная возня на выпускном за секс не считается, так что и ты тоже. - Парировал я. - Мы вообще-то ещё до поступления потом встречались, тебе все разы перечислить? - Его лицо сияло самодовольством. - Молю, пощади меня от подробностей.   Я смеялся, Димас смеялся. Земля Восточно-Европейской равнины была тверда, и я это чувствовал.   Вопрос девушек никогда не был серьёзным поводом для переживаний ни у меня, ни у Димаса. Женским вниманием два самых видных парня на селе быть обделены не могли, а это как раз про нас: оба достаточно высокие шатены, все детство провели, перебирая спортивные кружки от легкой атлетики до баскетбола и обратно, лицами оба в мам, а мамы у нас, безусловно, красивые. В сумме - комплектация спортивная, не биты, не крашены, выглядели бы как два брата, но носы и глаза у нас разные: Димас голубоглазый и курносый, у меня - прямой нос и тёмно-карие глаза. С девчонками в школе общались, записочки с признаниями получали, в "Бутылочку" на посиделках, само собой, играли. Но мы никогда не предпринимали попыток попробовать нечто более-менее серьёзное. Димас, в основном, из-за командно-диспетчерского пункта в лице родителей, которые недостаточно строгие, чтобы запрещать ему вообще всё, но достаточно, чтобы это "всё" контролировать. Я же изначально понимал, что романтические отношения в городе, где тебя в лицо знает каждая собака, идея сомнительная. Мне хватило истерик Машки, которую в девятом классе бросил парень из одиннадцатого. Пришлось даже пообещать его побить, но до выполнения, разумеется, не дошло. После уже нашего одиннадцатого у Димаса всё же завязались отношения на пару месяцев с отличницей из параллельного класса. Видимо, после успешной сдачи ЕГЭ командиры и диспетчеры взяли отпуск. А я так и продолжаю отшучиваться, что жду "ту самую", меня пока обстоятельство смерти, девственником или нет, не сильно волнует.   Под непринуждённое обсуждение всего и вся я дошёл, а Димас доплёлся до автовокзала, купили билеты, погрузились в гудящий автобус и выехали в направлении дома. Я вспомнил, что планировал доебаться на тему его приоритетов, но решил эти планы не реализовывать. В моменте было, конечно, обидно, но выяснять отношения по такой незначительной хуйне не в моем характере, через пару дней уже забуду, что вообще разозлился. Печка в автобусе грела на всю мощь, Димас снял куртку, соорудил из неё подобие подушки, чтобы служила амортизирующим слоем между его головой и окном, и безмятежно уснул. Я надел наушники, выбор пал на любимый "That's the spirit". Улыбнулся, вспомнив, какую реакцию вызывал у ребят своим плейлистом. Ставить музыку на мероприятиях увеселительного характера мне, разумеется, никто не позволял. Понял, что соскучился по Машке.   Машка — это моя сестра. Родственниками мы друг другу не приходимся, но иначе как сестрой я назвать её не могу. "Соседка-подруга-одноклассница" не опишет тех отношений, которые сформировались под одной крышей за 14 лет. Я такого глубокого детства не помню, но тётя Света переехала в квартиру над нашей, когда мне было 4 года. Мужа у неё не было (и нет по сей день), зато была маленькая дочка на руках. Новая соседка и моя мама быстро стали лучшими подругами. И пока одна много работала, чтобы обеспечить дочь, вторая любезно приняла Машку, которая оказалась моей ровесницей, под своё крыло. Так что росли мы вместе и с синхронным "Фу" на шутки мам, что они поженят нас, когда я и Маша вырастем. Машка, наверное, единственный человек, который сейчас мог бы дать мне отрезвляющий подзатыльник, назвать придурком и все равно предоставить инструкцию по выходу из неловких ситуаций. Но она уехала учиться в консерваторию чёрт знает куда. Если в отношениях с мамой мне приходилось конкурировать с комнатными растениями, то в братско-сестринских отношениях с Машкой - с фортепиано. Фортепиано победило, но меня это не расстраивает: играет Машка и вправду замечательно.   То ли от первой в моей жизни волны ностальгии, то ли всё-таки от приятного тепла автобусной печки меня тоже потянуло в сон.   Мы прибыли, лениво дошли до развилки. Димас отдал мне сигареты и зажигалку, чтобы его мама их не нашла, я дал Димасу ментоловую конфету, которые взял в привычку покупать и носить с собой с момента, как он начал курить. - Какие планы на выходные? Прогуляемся завтра? - Спросил он, крутя во рту "нейтрализатор табачного запаха". - Я сделаю вид, что ты позвал меня не для того, чтобы покурить. - Позлорадствовал я.   Дома ждали мама, папа и божественный ужин. Ещё, конечно, допрос с пристрастием во время этого самого ужина. Его я выдержал с достоинством, ответив на все "А как там..." про Димаса, Антона (Антона мама особенно любит за его несчастный вид и необходимость терпеть меня), преподавателей, одногруппников и так далее. Получил одобрительный кивок от отца за то, что справляюсь с базовым поддержанием быта, от мамы сначала получил крайне возмущенное выражение за то, что почти не общаюсь с Машкой, но после искреннего раскаяния и признания, что как раз думал о ней в автобусе, был помилован.   С полным (зачеркнуто: желудком) ощущением спокойствия и уюта я приступил к разбору рюкзака в своей комнате, чтобы завтра погрузиться в подготовку к новой учебной неделе. Из рюкзака вынырнула злополучная полупрозрачная папка. Я вывернул её содержимое на стол, рука сама потянулась к толстой тетради. Подушечкой большого пальца я провёл по имени в правом верхнем углу. Добровольский Евгений.   Просто восхитительно! Невероятно! По-тря-са-ю-ще! Хотелось истерически хохотать. Ещё хотелось себя ударить. Я бросил едва начатое занятие и сел на пол рядом со столом, пытался взглядом испепелить монстеру, которая теперь стала казаться какой-то ебучей.   Подведём итог: я влетел в парня в общаге, потом искал его по двум корпусам, нашёл, доебался, чему он явно был не рад, выпросил у него конспекты, вытащил из него информацию о том, что он - сирота, не забыв перед этим похвастаться своими родителями, а затем сбежал и даже не спросил его имени. Котов Всеволод Андреевич, вы удостаиваетесь почётного титула "Конченый уебан", пожалуйста, изолируйте себя от общества. С какой стороны ни посмотри на эту ситуацию, любая ведёт только на хуй.   Полночи я мысленно писал полотна с извинениями, но так и не придумал, что сказать. Тут даже Машка не поможет, теперь только умереть и на надгробии написать "Он погиб от чувства стыда перед статуей в белом халате". Нужно срочно как-то это исправлять. ***   - Как это взял переписать конспекты у второкурсника? - Я люблю мамин голос, но сейчас он царапал мой не выспавшийся мозг, как наждачка, - Сев, только не говори мне, что это ты так учишься! - Нет, конечно, - Я отвечал с набитым сырниками ртом, - это по философии и истории, они у нас только первый семестр. Профильные сам. - Говорить, что моё "сам" означает прямое участие Антона, наверное, не стоит. - Ну смотри мне, ты и так еле на бюджет прошел. Мы с отцом за твоё обучение платить не будем. - Всё в порядке, мам, - Я дожевал, встал и обнял её плечи со спины, положив подбородок на макушку - запрещённый приём семейной дипломатии, - обещаю.   Конечно, мама мгновенно растаяла: - Ладно, всё, - Она замахала руками, освобождаясь от объятий, - иди уже, раз доел.   Мне не нужно видеть маминого лица, чтобы знать, что она улыбается. Безоговорочная победа. - Сев! - Или нет? Я обернулся, - Ты хоть как-то отблагодарил этого второкурсника?   Я застыл. Конечно, не поблагодарил. Я даже имени его до вчерашнего вечера не знал. Какое это по счёту "Блять" из-за него?   Мама просканировала моё лицо, тяжело выдохнула и сказала: - Поняла, я завтра буду делать пироги, привезёшь Антону и... Как его зовут-то? - Женя. - Я виновато пробубнил его имя. - И Жене, понял?   Я кивнул.   В остальном выходные прошли без потрясений: я пару раз прогулялся по родным улочкам с Димасом, созвонился с Антоном для совместного выполнения домашки, внимательно изучил требования к автоматам по философии и истории: помимо стопроцентной посещаемости всех лекций и семинаров, нужно сдать конспекты лекций в обоих случаях, перечень дат с пояснениями и две царские родословные - по истории, длинный список определений и основных тезисов - по философии. Всё это, разумеется, написанное от руки. В рассыпанной по столу куче бумаг я нашёл всё. Впечатляющая прилежность. Начал с истории и даже почти всё переписал. Правда приходилось постоянно напоминать себе, что это оправданные страдания во имя будущей свободы. Почерк статуи естественных наук оказался очень аккуратным, ровным и не вызывал никаких проблем с пониманием. Я невольно сравнивал образец со своей копией и тихо злился. Он что, ходил на курсы по каллиграфии?   Мама все выходные провела за плитой и к шести часам воскресенья упаковала такое количество еды в контейнеры и пакеты, что ей пришлось уговаривать Андрея Палыча снизойти до доставки собственного сына в общежитие на машине. Позвонил Димасу с предложением бесплатного такси, но он, сославшись на то, что завтра у него первая пара настолько неважная, что её как будто и нет, предпочёл провести ещё одну ночь дома. Значит, поездка домой завершится душевным диалогом с отцом. - Сева, - За лобовым стеклом было уже темно, редкие фонари освещали знакомый ландшафт. - Андрей Палыч, - Я вежливо кивнул, настроение вопреки всему было приподнятым. - Не паясничай, я хотел с тобой поговорить о маме, - Одернул меня отец, но выражение его лица было мягким. - А что с мамой? - Я покрутил регулятор, немного убавив громкость музыки. - Она пока не привыкла, что тебя нет дома. Я, конечно, понимаю, что сейчас тебе интереснее с новыми знакомыми, в другой обстановке, но... - Но ты просишь меня приезжать чаще? - Я изобразил жаленькое лицо, - Меня же всего две недели не было. - Хотя бы звонить. - Я звонил! - Один раз, и вообще-то это мама тебе позвонила. - А, - Я осёкся, - да, прости. - Я действительно не позвонил ни разу за две недели.   В голове возникла гениальная идея: - Может, вы заведете кота? - Кота? - Папа, кажется, не понял при чем тут кот. - Ну да, мама рассказывала, что когда-то хотела, но это как раз перед вашим переездом сюда было... - Угу, - Он кивнул, - тащить кошку с Дальнего Востока было слишком сложно, а после переезда появился ты. - Я не понимаю, как я мешал появлению животного дома, но теперь не мешаю, - Начал давить я, - может, пора?   Отец задумался: - Ты думаешь, ей так станет легче? - Ну мама мне всегда говорила, что я только ем, сплю и устраиваю беспорядок. - Пошутил я в ответ, - В конце концов, тебе самому не кажется странным, что в семье Котовых нет ни одной кошки?   Путь до общежития показался коротким: мы обсудили, где можно взять котёнка, что нужно купить для него, посоревновались в пародии на будущую реакцию мамы. Я написал Антону, он спустился помочь забрать дары богини изобилия. На прощание я обнял папу и обещал позвонить через пару дней, он обещал подумать по поводу кошки.   Разобравшись с сумками и разложив заботливо подписанные мамой контейнеры по своим местам, я наблюдал за довольным, жующим Антоном. Вспомнил, что пироги предназначаются в этот раз не только ему.   Я разблокировал телефон и открыл диалог с неизвестным номером, в нём было всего одно сообщение. Внимательно изучив цифры, как будто они могли мне что-то подсказать, я нажал "добавить в контакты" и подписал его "Женя". Затем снова открыл сообщения и начал печатать: "Мама попросила передать тебе...". Стёр. "Я хочу извиниться и передать тебе...". Стёр. "Если ты вдруг готов меня видеть...". Ну я кто нахуй? Умоляющая о свидании поклонница? "Хочешь пирогов? Есть с мясом, картошкой и вишней". Отправлено. Я открыл контакты, нажал "редактировать" и изменил имя на "Ебучая статуя".   Я подавился чаем, когда через две минуты получил ответ. Ебучая статуя: Мне подняться?