Лягушонок

Спустя три минуты после моего утвердительного ответа в дверь постучали. За дверью обнаружилась статуя, облачённая в чёрную футболку, клетчатые пижамные штаны и чёрное длинное пальто, накинутое на плечи. Пальто? - Я буду там, - Ответило пальто на мой немой вопрос. Мой взгляд скользнул по длинным пальцам, указывающим на железную дверь справа.   Под ярко-зелёной наклейкой "Аварийный выход" на двери, ведущей на пожарную лестницу, висел лист бумаги с написанным от руки "не дергать! ключ на первом этаже!". - Так там же закрыто. - Я нахмурился. - А ты проверял? - Беззаботно ответило изваяние.   Я взял из холодильника небольшой пакет с бумажкой "Жене", натянул кроссовки и куртку. Аккуратно надавив на ручку, я обнаружил, что дверь на пожарную лестницу действительно не заперта.   Женя стоял, облокотившись спиной на погрызенные ржавчиной металлические перила. Было темно, чёрное пальто сливалось с этой темнотой, словно укрывало своего владельца не плотным слоем ткани, а всем этим тяжёлым, холодным октябрьским вечером. Выделялись только бледный контур лица, улавливающий и отражающий свет уличных фонарей, и подрагивающие от слабого ветра светлые волны волос. По моим ногам пробежал холод, покрывая колени мурашками. Выходить в шортах было плохой идеей. Хотелось сжаться в комок, я сел на корточки, подперев собой аварийную дверь. Пошутил у себя голове, что меня она привела как раз к очередной аварии. Желудок завязался узлом. Смешно не было.   Дешёвенькая зажигалка в мертвецки белых руках не выдавала даже слабой искры. Я залез во внутренний карман куртки, нащупал зажигалку и протянул её статуе. - Ты же не куришь, - Бросила она, забирая источник огня из моей руки.   Вопреки моим ожиданиям, касание этих визуально ледяных пальцев оказалось тёплым. - Дима курит. - А ты такой заботливый? - Яркая вспышка огня ненадолго подсветила глаза, сверлящие мои голые коленки. По ним пробежала новая волна мурашек.   Это упрёк? - Ага, настолько, что не вернул. - Сухо ответил я. - А лестница на всех этажах открыта? - Только на этом. Наверное, забыли закрыть после проверки.   Я не мог отчетливо видеть его выражение лица, но видел приподнятый уголок губ. Он усмехается? Злорадствует? Оттягивать неизбежное глупо: я уже вдоволь насладился самобичеванием по поводу своих переоценённых самим собой коммуникативных способностей, нужно всё-таки извиниться. Сорвать как пластырь. - Я думал, ты не захочешь меня видеть, - Начал я. - Почему? - Показалось, что он даже немного удивился. - Ну... - Я поджал губы, перечислять не хотелось, - Потому что я повёл себя, как уебан. И так три раза. - Я выгляжу настолько ранимым? - Он хмыкнул.   Ты выглядишь, как головная боль. - Да нет, просто... - Слова застревали в горле, в висках пульсировало, - Я даже имени твоего не спросил...   Статуя пришла в движение: сделала шаг вперёд и тоже села на корточки прямо передо мной. Грязная поверхность узкой лестничной площадки безжалостно пачкала полы пальто. На пугающе коротком расстоянии я ясно видел его лицо, и оно улыбалось. Но не той жуткой улыбкой, которую я видел в пятницу, скорее той вежливо-скромной, как с зонтом. Мне они обе не нравились. - Я твоего тоже, Сева. - Его лёгкий тон придавливал меня к полу, как бетонная плита, лучше бы он злился. - Да и сам же не представился, виноват. Меня зовут Женя. - Ага, - Я закрыл глаза. - я знаю. - Между нами повисла долгая пауза. Не хотелось признавать, но я боялся смотреть на него. - Пойдём, холодно. - Мой лоб обдало тёплым дыханием Жени.   В коридоре я вручил ему пакет с обещанными пирогами: - Вот, это в благодарность за конспекты. Спасибо. И всё-таки извини. - Мама постаралась? - Эта ебучая вежливая улыбка не сходила с лица. - Ага.   Статуя развернулась с пакетом в руках и пошла к лестнице. Пироги переданы, извинения произнесены, конфликт улажен. Кажется, автоматы по непрофильным обошлись мне слишком дорого, но наконец-то можно было спокойно вздохнуть и забыть всю эту ситуацию как ночной кошмар. Но что-то не давало покоя. - Жень, - Я позвал, когда он почти повернул на лестницу. Статуя застыла, но не посмотрела на меня. - можно мне ещё раз прийти в двести первый? Я... - Я срочно должен придумать причину, - Я хочу маме сфотографировать. - Ну приходи, во вторник можно после трёх. - Равнодушно раздалось в ответ.   Под моё "Спасибо" он шагнул на лестницу. Я не знал, зачем мне нужно в двести первый. ***   Новая неделя началась с неприятного сюрприза - появление жильцов из комнаты 48-А. Ещё неделю назад я бы, возможно, обрадовался, но сейчас новые знакомства заводить совсем не хотелось. Интересно, конечно, было, что это за практика, которая длилась почти два месяца (и ждёт ли подобная участь меня), но спрошу потом у сиамских близнецов. Они хотя бы точно нормальные. В родном блоке стало тесно, шумно, и вставать, видимо, придётся теперь раньше, чтобы не стоять в очереди на утренние водные процедуры из 8 человек. - Возрадуйтесь, дети мои, - Я стоял, раскинув руки, перед партой, за которой сидели Санёк и Антон, - ибо я добыл нам конспекты по истории и философии! - До сессии ещё два месяца, ты настолько в себя не веришь? - Антону, судя по интонации, было вообще не интересно. - Перед сессией, - Я обошёл парту, наклонился и повис на костлявых плечах друга, - ты их днём с огнём не найдешь. Это называется предусмотрительность. - проговорил ему прямо в ухо. - Поддерживаю, - Вставил Санёк, - красавчик, Сев. - Думаю, за пару недель всё перепишу и тогда отдам вам. - Продолжил я, - Это как раз то, чем я занимался в четверг. - О, я же говорил, что расскажет. - Антон наклонился, чтобы посмотреть на Санька, чью голову в обзоре заслонила моя. Точка опоры сместилась, я чуть не повалился вперёд, рискуя впечатать свою хиленькую подставку в стол. - Блять, ты тяжёлый вообще-то. - Прости-прости, - Я выпрямился и сделал шаг назад, виновато подняв ладони. - Только не бей, пожалуйста.   Санёк прыснул. Антон тяжело вздохнул. Я широко улыбался.   День после пар проходил в наушниках и с нарастающим раздражением, пока я пытался переписывать лекции. И если грохочущие звуки голосов, посуды и чёрт знает чего ещё отлично перебивались моей не менее грохочущей музыкой, то вибрация от хлопающей каждые полчаса соседней двери заставляла вздрагивать всю мебель в комнате и меня. Сосредоточиться было невозможно. Я собрал рюкзак и вышел из общежития. Надеюсь, что к возвращению Антона станет спокойнее. Я добрёл до своего корпуса, поднялся на третий этаж, потянул ручку двери библиотеки. Никогда бы не подумал, что пойду заниматься учёбой в библиотеку, тем более один. Дверь не открылась. Я 4 раза прочитал время работы, 2 раза перепроверил день недели. Согласно всем вводным библиотека должна работать. Пошёл к посту охранника. Добрый старичок в форме сообщил, что крайне исполнительная сотрудница библиотеки обычно покидает рабочее место около 15:00, вместо 17:00, и посоветовал пожаловаться в деканат. Ага, ещё идти в деканат мне не хватает для полного счастья. Я немного побродил по округе и засел в какой-то кофейне, заказав самую большую чашку кофе из меню. Хорошо, хоть кофе был невкусным, кофейня популярностью не пользовалась, а грохочущая музыка отлично перебивала редкое жужжание кофемолки.   Из положительного: объявился Димас. И даже не с целью вернуть свой "Винстон", так и лежащий в моем кармане, позвал ближе к выходным сходить в какой-то бар, в котором со слов сложной цепочки знакомых знакомых работает студентка нашего универа. Я, ведомый паршивым настроением, хотел сначала отказаться, но подумал, что этот шибко активный студент опять пропадёт на неопределённый срок, поэтому согласился. Димас уточнил, что я могу позвать кого-нибудь с нами при желании - толпой веселее.   В 14:00 вторника я сидел на своей кровати и гипнотизировал настенные часы под звуки голосов, какого-то сраного драм-энд-бейса и хлопающей двери. В 14:45 я собрался, взял рюкзак и вышел из комнаты. В 14:57 я, как брошенный щенок, сидел на полу под запертой дверью с номером 201. Где-то на семидесятой странице моего мысленного философского трактата "И какого хуя я делаю?" меня вернула в реальность неестественно чистая для осени в нашей местности пара кроссовок. - И давно ты здесь? - Знакомо безразличным голосом прозвучало в макушку. - Только пришёл. - Снизу вверх я смотрел на чёткие брови, чуть сведённые к центру.   "Я ещё ничего не сделал, а уже вызвал недовольство?" успело промелькнуть в моих мыслях перед тем, как брови разгладились, а на лице неподвижной фигуры появилась скромная улыбка. - Ну заходи, - Он достал ключ от кабинета из белого кармана. - Ого, у тебя свой ключ? - Давай, Котов, с людьми нужно разговаривать, даже если эти люди похожи на статуи. - Я пишу научную работу. - На втором курсе такое можно?   Влажный воздух приятно проник в лёгкие. Я где-то слышал, что зелёный цвет снижает уровень тревожности и стресса. Кажется, не обманули. Ощущалось словно я вернулся в отправную точку, и в этот раз всё сложится хотя бы нормально. "Нормально" меня устроит. Я не заметил, что мне не ответили на вопрос, сразу прошёл к окну, почти полностью скрытое слоем джунглей. Минут десять я разглядывал жилки на разнообразных листьях, сравнивал их плотность пальцами и пальцами же собирал пыль, которая иногда попадалась в гуще зарослей. Этот внезапный интерес к растительности я, пожалуй, спишу на генетику. Я прошёл весь путь от стены до шкафа, повернул, достигнув гигантского близнеца моей приёмной сестры и вежливо улыбающихся глаз, расположившихся с микроскопом за партой под ним. Эта зелень уровень тревожности может только поднять. - Ты же её хотел показать маме? - А, - Я, разумеется, забыл про выдуманный повод. - да, ей понравится.   Я достал телефон и сфотографировал большой лист монстеры. Затем обошёл вежливые глаза и развернулся около двери. Точно такая же картинка, как в прошлый раз. Точно такой же профиль. Я убедился, что на телефоне выключен звук, и сделал ещё один снимок. Вышло красиво.   Уходить не хотелось, я сел на парту. Спустя минуту почувствовал взгляд на своей щеке. Встречаться с ним я не стал. - Тут так спокойно. Ты часто здесь? - Я оперся на руки, устраиваясь поудобнее. - А что? - Мягкий голос ответил вопросом. Фальшиво вежливо, как и улыбка.   Я изменил своё мнение: "Нормально" меня не устроит. Сейчас в моей голове закипало желание уничтожить эту инертно-вежливую среду по имени Женя, разбить эту каменную оболочку и обнаружить за ней человека. И если я не смогу заставить его смеяться, то хотя бы заставлю злиться. - Ты не ответил. А ещё: ты всегда один здесь? - Не всегда.   Щека перестала гореть от пристального взгляда, и теперь я разглядывал собеседника, пытаясь придумать, как выбить его из равновесия. Уголки губ сами поползли вверх. Я спрыгнул с парты, через два шага оказался за спиной в белом халате, наклонился и отпихнул его лицо от микроскопа своим. Щека снова вспыхнула, но теперь от быстрого прикосновения к чужой коже. - Да что там такого интересного показывают? - Нарочито серьёзно спросил я.   Женя застыл в сантиметре от меня. Отлично, у меня все шансы получить по лицу за вторжение в личное пространство. - Вторник, четверг и пятница. – Сдался, значит. Его голос... Дрожит? - Можно я буду иногда заходить позаниматься здесь? Я не буду мешать, - Я делал вид, что разглядываю крайне увлекательную картину, а не скопление пурпурных кружков, - просто соседи пиздец как бесят. - Мгм. - Ему явно было неуютно.   Я оторвался от микромира и улыбнулся ему своей самой сияющей улыбкой. Обнаружилось, что он не питает желания пройтись кулаком по моей челюсти. Выглядел каким-то потерянным. Не тот результат, которого я ожидал, но уже что-то новое. - Тогда я начну прямо сейчас? У меня всё с собой. - Я покинул чужое пространство и направился к рюкзаку. Мысленно молился о том, что он не заметил мои липкие от холодного пота ладони и не слышал колотящегося сердца. Актёрское мастерство из длинного списка своих сильных сторон вычеркивать не хочется.   Ответа не поступило. Буду расценивать это как согласие.   Я кое-как склеил разбитое на мелкие куски душевное равновесие, расположился за партой через одну от микроскопа, и следующие три часа пролетели удивительно быстро. Тут действительно оказалась какая-то особенно благоприятная для учёбы обстановка. Я полностью расправился с переписыванием истории и даже начал делать текущую домашнюю работу. С ебучей статуей мы больше не перекинулись ни словом, хотя я периодически ощущал её наблюдение. Меня потревожил Антон, приславший: "А ты где?". Он в ответ получил: "Скоро буду, тебе что-то взять в магазе?". Придётся откланяться. - Мне пора, спасибо тебе большое. Я могу написать, когда соскучусь? - В шутку сказал я, собирая свои тетради.   На меня уставилась пара покрасневших, уставших глаз. - Всё в порядке? - Четыре часа назад я хотел его разозлить, сейчас - пожалеть. - Да, - Глаза закрылись, Женя потёр переносицу. - забей. - В следующий раз принесу что-нибудь с кофеином. - Пообещал я, взявшись за ручку двери, - Тебе ещё долго тут? - Нет, до восьми нужно уйти. Потом корпус закрывают. - Понял. А, чуть не забыл, - Я уже открыл дверь, чтобы выйти, - тебе говорили, что у тебя очень красивый почерк? - ответ мне был не нужен. Наверняка говорили.