Лягушонок

      Я окинул пространство комнаты быстрым взглядом: светлые с разводами пятен обои, которые кажутся грязно-жёлтыми под светом одной единственной лампочки в люстре, стол, заваленный пустыми одноразовыми контейнерами, бутылками пива и ещё чего-то явно покрепче, пара полупустых бокалов; переполненная бычками пепельница на подоконнике и мятые жестяные банки «Ред Булла». В воздухе стоял неприятный горько-кислый запах этого коктейля. Возможно, и привкус на языке был от него. - Где Женя? – Практически прорычал я, оценив подобную обстановку как крайне неблагоприятную. - Ну что ты такой серьёзный? – Как будто игриво ответил парень и протянул свою руку ко мне. – Расслабься, мы же просто отдыхаем.       Я сделал шаг, избегая прикосновения, и уставился в закрытую дверь второй комнаты, периферическим зрением улавливая движения. - Он немного не рассчитал, не надо его будить. – Парень поднялся на ноги, я заметил, что с мы с ним одного роста. – Зря я решил, что ты придёшь повеселиться. – В голосе прозвучали нотки разочарования.       Он тихо подошёл ко мне и положил свой подбородок мне на плечо. Меня обдало мертвецким холодом.       Таша вынырнула по другую сторону и распахнула дверь комнаты, врываясь в тёмное пространство спальни. Уже через секунду, она держала в своих маленьких руках бледное лицо Жени, пытаясь его разбудить. - Что с ним? – Её испуганное лицо отпечаталось на моей сетчатке.       Сердце пропустило пару ударов, и я тоже сорвался с места. Я судорожно искал тонкое запястье в скомканном одеяле, не разбирая ничего вокруг из-за полумрака. В голове не осталось ни единой мысли. - Ты его накачал! – Завопила Таша, и её глаза налились слезами.       Я посмотрел на парня, он расслабленно стоял в дверном проёме, не разделяя нашей паники. Он закатил глаза и наигранно страдальчески выдал: - Да при чём здесь я? Вы вообще не слушали?       За его острым плечом я заметил Олега, который так и остался на входе первой комнаты, словно оценивал, нужно ли вмешиваться. Патлатая голова досадно покачивалась и продолжала говорить: - Я же сказал, он сам. Проспится и будет как огурчик ваш Женя, что переживать? - Олег, звони в полицию! – Крикнула Таша.       Олег не шевельнулся.       Парень прыснул и сразу же разразился неестественным гиенистым смехом, ему было так весело, что он согнулся пополам в борьбе с этим приступом.       Я поднялся с колен и сделал осторожный шаг в его направлении. Всё вокруг застыло в ожидании окончания этого цирка. И, когда он, наконец, просмеялся, его голос прозвучал, как внезапный сквозняк: - Если он вам так нужен, забирайте его и валите. - Олег. – Испуганно позвала Таша.       Весельчак развернулся на пятках, чуть покачиваясь, и посмотрел на Олега: - О, приветики! Я тебя и не заметил сразу. Ты типа скинхед? - Мы не будем никуда звонить. – Холодно отчеканил Олег. - О-о-о! – Патлатый хлопнул в ладоши. – Хоть у кого-то здесь мозги работают! - Почему?! – Снова сорвалась на крик Таша. – Звони! - Потому что, пока они приедут, – Парень сделал пару шагов, облокотился на полный мусора стол, неспешно взял один из стаканов и отпил. – меня уже здесь не будет. Зато знаешь, кто будет? – Он криво усмехнулся. – Главный спонсор этого банкета. – Щёлкнул пальцами и указал на кровать, в которой лежал Женя.       Не помню, как я оказался прямо перед этим уёбком, зато отлично помню, как во мне вскипела кровь и отчаянно пульсировала в голове, толкая сделать единственное, что могло заткнуть этот полный насмешки и пренебрежения рот. Костяшки взвыли от столкновения с чужой скулой. Парень повалился спиной на стол, и бутылки покатились по поверхности стола, чтобы глухо посыпаться на ковёр. Уёбок шикнул, схватился за лицо обеими руками, оправив вслед за бутылками уже пустой стакан, и уставился на меня, не моргая. Сейчас я разглядел, что глаза у него вовсе не тёмные, скорее светло-карие, просто это сложно заметить из-за заполнивших почти всю радужку зрачков. - А ты любишь пожёстче? – Пробубнил он в свою ладонь. – Какое стоп-слово?       И снова заулыбался, как сумасшедший, от собственной шутки.       Я замахнулся во второй раз. Вообще, я дрался последний раз в седьмом классе (отстаивал честь Машки, юбка которой внезапно стала интересовать пубертатных мальчишек из параллели), но тело само подсказывало, что делать. Теперь я целился, игнорируя отёчную боль в руке, чуть выше – в висок.       Что-то схватило меня за локоть. - Хватит. – Олег не кричал, больше прошипел. – Это никому не поможет.       Мне согласиться не удалось, это поможет мне. Я не мог оформить в слова то, что хотел донести до ублюдка, вжатого в стол, зато в удар – вполне. - Он же объёбан, ты можешь убить его.       Эти слова прозвучали отрезвляюще. И несмотря на то, что первобытное желание насилия продолжало пульсировать в черепе, я опустил руку, встряхнув ей.       Я старался не слышать, что говорит патлатый шоумен, концентрируясь на инструкциях Олега и Таши по вызволению бессознательного тела из этого стихийного притона на двоих (слава богу, лежало оно прямо в толстовке и штанах). Игнорировал громкий диалог, который парень вёл больше сам с собой, постоянно перемещаясь по комнате, пританцовывая. Для него вся эта ситуация словно пошедший не совсем по сценарию акт спектакля - таким непоколебимым в своей роли он был.       Разве что на фразе «Вы должны ещё спасибо сказать» мои кулаки снова сжались. - Телефон. – Я подошёл к нему почти вплотную, давая прочитать по моему лицу все мои мысли. - Не думаю, что согласен на второе свидание. – Ехидно заулыбался в ответ.       Я смотрел на ссадину, которую оставил на его щеке. Синяк будет значительным, и меня это немного успокаивало. - Его. Телефон.       Он запустил руку в свой задний карман, небрежно ткнул телефоном мне в грудь и поморщился: - Ты такой противный, всё мне испортил.       Я с силой выхватил мобильник, и парень отшатнулся. Мы с Олегом подняли Женю на ноги, за последние пять минут Таше почти удалось его разбудить, но тело не слушалось. Поволокли его в машину. - И куда нам? В больницу? – Спросил я, усаживаясь на задний ряд, рядом с телом в отключке. - И оттуда его в ментовку заберут. – Раздражённо ответил Олег. – Едем ко мне.       Ему самому эта идея явно не нравилась, но все мы понимали, что вариантов немного.       Я следил за тем, чтобы голова Жени не билась об стекло на кочках и поворотах. В итоге пришлось практически положить его на себя: моё плечо в куртке явно помягче. От русых волос пахло табаком и той квартирой. Отвратительно, и так не подходит ему.       Я достал его телефон из кармана и смахнул шторку уведомлений: Красная 42 пропущенных вызова Лягушонок: Она очень переживает, не будь гондоном Лягушонок: Позвони Таше Лягушонок: Напиши, как будешь в общежитии.       Если бы не ситуация, меня бы это даже повеселило. Не думал, что у ебучей статуи есть привычка давать людям прозвища.       Свет от экрана осветил бледный контур лица, и Женя слегка пошевелился, прячась в моё плечо. Я нажал кнопку блокировки, чтобы не вызывать лишнего беспокойства. Попытался сфокусироваться на положительных мыслях: мы его нашли и забрали — это самое главное. ***       Прилив адреналина отпустил меня, пока мы ехали, и вверх по лестнице Женя показался тяжелее, чем был двадцать минут назад. Вообще, конечно, физически он не самое тяжёлое, что мне приходилось таскать в своей жизни, зато морально – вне конкуренции.       Мы уложили бессознательное тело в кровать в дальней комнате, включив неяркий свет бра. Я бросил куртку и обувь в коридоре и вернулся, чтобы сесть на пол рядом. Таша и Олег ушли на кухню, я слушал тихий гул вытяжки и неровное дыхание Жени.       Снова захотелось проверить его пульс.       Я задрал рукав толстовки, и аккуратно коснулся бледной руки с чётким рисунком переплетающихся голубоватых вен. Артерия настукивала быстрый, но ровный, уверенный ритм.       Я остался в этом положении, будто боялся, что толчки под тонкой кожей прекратятся, если я не буду их ощущать, и вгляделся в его лицо. Даже с опущенными веками было видно, что глаза жутко красные, приоткрытые губы – бледные и сухие, а неровные красные пятна жара проступают на фарфоровой гладкой коже. И весь он был словно из фарфора, хрупким – сожмёшь руку сильнее, и от запястья пойдут трещины, разрушая его всего. И даже так мне он казался красивым.       Сейчас от этого было больно.       Через некоторое время Женя подал признаки жизни, начав беспорядочно двигаться и пытаясь что-то сказать. Я не понимал его бессвязного мычания, но мне показалось, что он пытается снять толстовку. Я поднялся и помог ему избавиться от неё. Ткань с изнанки показалась не просто тёплой, а горячей. И я аккуратно прислонил свою прохладную ладонь к его влажному лбу. Он затих на несколько минут, я нагрел об него обе руки с каждой стороны.       Оторвавшись от пробившегося лихорадкой лица, я тихо вышел из комнаты. Мы столкнулись с Ташей. - Мы поедем до заправки и в магазин. – Она говорила шёпотом. – Побудешь здесь?       Я кивнул. - Тебе что-нибудь нужно? - Нет. – Еле слышно выдавил я. - Скоро вернёмся. – Уже чуть громче сказала девушка.       На кухне я налил стакан воды, нашёл в ящике маленькое чистое полотенце, смочил его и вернулся к полуживой статуе. Пациент из неё не самый послушный, потому что половина влитой в рот жидкости оказалась на футболке, а полотенце со лба сползало то на глаза, то на подушку. Женя ворочался и громко рвано дышал. Не знаю, с какой дрянью борется его организм, но выглядит это как паническая атака при температуре 40, и это страшно. - Тебе плохо? Вызвать скорую? – Я совершенно растерялся, оставшись в этой ситуации, по сути, один.       Голова Жени металась, оставляя меня без ответа. Я потянулся к карману, чтобы достать телефон, решив, что позвоню Таше, но в этот момент он сжал мой рукав.       Едва ли эту хватку можно назвать крепкой, его пальцы лишь немного смяли плотную ткань. Мы столкнулись взглядами: мой, наверняка, перепуганный и уставший, и его, около безумный, налитый кровью и влагой. - Не… - Губы дрожали. – надо.       Голос звучал тихо, сдавленно, умоляюще. Я перехватил его трясущуюся руку и легонько сжал горячую, мокрую от пота ладонь. - Пожалуйста. – Сглотнув, сказал Женя.       Слёзы сорвались с его ресниц. И в груди всё рухнуло.       Я не смог ничего ответить, просто переместился на край кровати и свободной рукой прикладывал ещё прохладное полотенце к его щекам, вискам и глазам.       Он плакал. Так, как плачут маленькие дети, разбив коленки: честно, с всхлипами и иногда вырывающимся из груди воем, заставляющим содрогаться всё тело. Кажется, я плакал вместе с ним.       Не знаю, сколько времени прошло до того, как он затих, выбившись из сил, и сколько ещё я просто продолжал сидеть рядом, снова обняв его кисть и считывая подушечкой пальца биение его сердца. ***       Я слышал, как открылась входная дверь, а потом перешёптывание Таши и Олега. Ещё раз внимательно всмотревшись в лицо Жени, я поднялся и оставил его. Таша сочувственно поджала губы, посмотрев на меня. - Спит. – Негромко сказал я и прошёл на кухню.       Ребята проследовали за мной: Таша зажгла конфорку и поставила чайник, затем прикурила тонкую ментоловую сигарету и села на кухонный гарнитур рядом с раковиной. Олег занял табуретку с противоположной от меня стороны стола. - Ничего не хочешь ему рассказать? – Он первым нарушил молчание.       Я посмотрел на Ташу. Она нервно кусала губы и смотрела в пол. - Ты серьёзно? – Спросил таким тоном, что хотелось выдать все государственные тайны разом.       Девушка продолжала сидеть с поникшей головой и молчать. Голос Олега стал ещё громче: - Да посмотри на Севу! Думаешь, он не заслужил?       Я не знал, как выгляжу прямо сейчас, но вряд ли он имел ввиду «прекрасно» или хотя бы «нормально». - Не кричи. – Едва слышно ответила Таша.       Повисла долгая пауза, за которую успел вскипеть чайник, и Олег заварил кофе. - Спасибо. – Сказал я руке, поставившей кружку на стол передо мной.       Я снова посмотрел на обычно весёлую девушку: теперь она угрюмо сидела на столешнице, зажав между пальцами фильтр давно истлевшей сигареты. - Можешь не рассказывать, если не хочешь. Ситуацию это всё равно уже не изменит. – Я попытался её вытянуть из тяжёлых размышлений. - Тогда я расскажу. – Отозвался Олег. – Я ему ничего не обещал, и уж тем более спасать никого не планировал.       Сейчас этот лысый мужчина выглядел на все свои 26 лет, может, даже старше. Мне не показалось, что он злился, но точно был напряжён. - Да господи, - Устало выдохнул я. – что там за страшная тайна такая? - Ты уже, наверное, понял. Он – наркоман. - Нет. – Вмешалась девушка, нахмурившись. – Ну, то есть бывший.       Олег зло усмехнулся. Таша поняла, что лучше всё-таки рассказать самой: - У него были проблемы с наркотиками, но давно. Когда ему было семнадцать, его подобрали на улице под… - Она запнулась. – Под чем-то, и каким-то чудом его тогда не посадили.       В моей голове начали появляться вопросы, но не было никаких сил их задать. Я взял в руки чашку, отпил из неё, и тупо уставился в кружащуюся на поверхности кофейную пенку. Таша глубоко вздохнула и продолжила: - Он сказал, это благодаря воспитательнице из детского дома, и потому что он несовершеннолетний был. Его отправили на принудительное лечение на полгода. Помнишь, я говорила тебе, что он пьёт какие-то таблетки? Вот это ещё с тех пор. Но он уже почти три года чист, я точно знаю. - Ни хера ты не знаешь. – Процедил Олег. - Почти три? – Запутался в расчётах я.       Таша явно не ожидала этого вопроса: - Ну да… Его задержали за пару месяцев до дня рождения. - Он пропустил из-за этого поступление? - Да. – Растерянно ответила девушка.       Числа сошлись. Сам не знаю, почему я так вцепился именно в эту информацию, наверное, думать об этом было проще всего. Да и сейчас мне было плевать на причины, по которым случилось то, что случилось.  Хотелось только выслушать версию самого Жени.       Я посмотрел на телефон: часы показывают почти десять, на экране висят два непрочитанных сообщения от Антона, незаметно пришедших пару часов назад. - Мне нужно позвонить. – Я поднялся и вышел в комнату.       Заверил Антона, что всё в порядке и, возможно, я останусь у друзей. Мой обессиленный голос он принял за пьяный и пожелал хорошо повеселиться.       Я заглянул во временную палату и застал Женю, опирающегося на стену рядом с кроватью. - Зачем ты встал? – Я рванул к нему, чтобы послужить опорой. - Тошнит. – Вяло ответил он.       Вместе мы преодолели долгий путь до ванной, и я аккуратно опустил его на пол.       Наверное, наблюдать за тем, как блюёт человек, регулярно посещающий тебя во снах, о которых в приличном обществе не рассказывают, немного странно. Но, к сожалению, жизнь не предоставила мне выбора в этом вопросе, и вот я спасаю выбивающиеся русые локоны от неприятной участи оказаться на пути рвотных масс.       Женя закончил, отполз к ванной и умылся. Мы немного посидели на холодном кафеле. – Нужно снять футболку, теперь совсем мокрая. – Как-то совершенно непосредственно вышло сказать у меня.       В выплаканных глазах включились свёрла. Меня мало интересовал факт того, что он против, потому что в не в его состоянии было сопротивляться. Я стащил с него одежду и на секунду завис, рассматривая небольшие фиолетовые кровоподтёки под ключицами, на рёбрах и животе.       Я закусил щеку и вышел из ванной.       Удивительно, как быстро чувство страха за чужую жизнь может смениться ядовитой, пожирающей злобой к этому же человеку. Кажется, он и правда неплохо проводил время последние пару дней. Он же и не просил, чтобы кто-то его забирал. Я растер лицо, сосредоточившись на мысли, что уходить сейчас нельзя, как бы ни хотелось. В любом случае, бросить Ташу и Олега, оказавшихся не меньше моего втянутыми в эту сомнительную историю, будет каким-то дезертирством.       Успокаивал себя тем, что моя взыгравшая в неподходящий момент ревность вообще не имеет под собой оснований: Женя в моих снах и Женя вне их – разные люди, и это только моя проблема, если я посчитал, что могу хоть на что-то рассчитывать. Успокоиться не получалось.       Я не заметил, как за моей спиной оказался Олег: - Ему получше, Таша проводит его обратно.       Я вроде бы кивнул. - Ты как? - Сложно сказать. – Ответил я. – Просто перепугался, наверное. - Он оклемается. - Ты когда-нибудь с таким сталкивался? - К несчастью, да. Потом научился не связываться с такими людьми.       Олег продолжал что-то говорить, я задумался над словосочетанием «не связываться». Этот совет опоздал на три месяца - я уже весь состоял из путанных крепких узлов, которые затянул во мне Женя. - Уложила. – Таша показалась из дверного проёма. - Он что-нибудь говорил? – Спросил я. - Извинялся. – Поджала губы измученная девушка. - Что дальше делать? - Таша пойдёт домой, бабушка скоро переживать начнёт. – Ровно ответил Олег. – Ты, если хочешь, тоже можешь поехать. - Я бы хотел остаться. – Неуверенно ответил я. – Ну, мало ли что.       Олег кивнул: - Я могу постелить на диване, но больше спальных мест нет. - Сомневаюсь, что усну. – Губы дёрнулись в нервной улыбке. – Я посижу с ним. - Как хочешь. – Устало бросил он. – Я тогда пошёл готовить, как проголодаешься, приходи. - Спасибо.       Таша крепко обняла меня на прощание, но ничего не сказала, потом кивнула Олегу и ушла из квартиры.       Женя мирно спал, я опустился на пол и откинул голову на мягкий матрац, рядом с его рукой.       Смотрел на свои разбитые костяшки, о которых вспомнил только сейчас, думал о том, сколько же за сегодня я переживал, боялся, злился, ревновал. Но самый сложный вопрос: почему всё равно остался.