Лягушонок

      Поговорить с Женей я стратегически отложил на конец недели - сначала стоит разобраться с зачётами, затем с Саньком, ну а потом уже можно лезть в гильотину. Пока я продолжал рисовать в голове ломаные ветки сценария этого диалога.       Во вторник я возвращался с юрфака. Дополнительные тренировки Слава всё-таки мне разрешил. Они с Пашей даже составили примерную программу, которая учитывает регулярную нагрузку на баскетболе и снижает эффективность моего самоистязания, и прислали мне это нелепо собранной excel-табличкой. Я пообещал безропотно следовать наставлениям.       Тротуары покрылись прочным панцирем льда, изредка присыпанным песком, я медленно подходил к общежитию. Я никогда не отличался бережным отношением к своему телу – несколько месяцев моей короткой биографии точно ушли на заживление разного рода переломов, трещин и ушибов, но сейчас мысли о травме лодыжки по неосторожности впервые были пугающими. Я не вынесу отстранения от тренировок, не вынесу постельного режима.       Когда подошвы, наконец, коснулись устойчивой поверхности крыльца, дверь передо мной распахнулась и я чуть не врезался в силуэт в чёрном пальто. От неожиданности я отшатнулся и уставился на человека перед собой. - Жень… - Голос дрогнул.       Только сейчас подумал, насколько же низким был процент вероятности не видеть его последние 9 дней. Мы живём в одном здании, но я почему-то вообразил, что встретиться мы можем, только если я буду к этому готов.       Женя молча обогнул меня, словно мы - незнакомцы. - Подожди.  – Выпалил я, оборачиваясь.       Статуя замерла на короткие две секунды, за которые я не нашёл, что сказать, захлебнувшись потоком слов, которые подбирал, исправлял, вычеркивал и искал снова так долго. В моей голове собралась целая библиотека черновиков, но я так и не понял, что написать в чистовик.       Женя быстрым шагом направился к дороге. На обочине стоял белый седан с грязно-оранжевой, как старая ржавчина, шашкой на крыше. Красивая резная фигура скрылась за тонировкой автомобильного окна.       Три месяца назад ебучей статуе был нужен мой зонт, но сейчас ей не нужны ни он, ни «Милка» с солёным крекером из прикроватной тумбочки, ни подогретая овсянка, и уж точно не нужны мои оправдания или объяснения - ничего. Мне тоже больше не нужны конспекты, превратившиеся в размашистые подписи в зачётке, но теперь нужен сам Женя.        Я проводил взглядом слепящие своей контрастностью с тусклым фонарным светом красные габаритные огни. ***       Я бы не обратил внимание на то, как холодно нашу триаду встретила добрая половина группы, если бы не снова появившаяся на лице Санька пугающая улыбка. - Ты когда-нибудь дрался? – Шепнул я ему, когда мы занимали столы. - Только по делу. – Самодовольно хмыкнул он. - И что это, блять, значит?       Санёк только загадочно улыбался.       При встрече мы с ним обменялись взглядами, которые, как я надеюсь, означали, что поговорим мы позже, ну или что он убьёт меня позже - для меня принципиальной разницы не имелось. Пока оба отыгрывали непринуждённость настолько, насколько это возможно в нашем уязвимом положении «предателей рода мужского».       Впрочем, несколько человек смотрели на нас не со злобой и скорее выражали сочувствие, просто стадные инстинкты не позволяли проявить его иначе. Все понимали, что принцесса сегодня не придёт. - Покурим? – Санёк уже вальяжно развалился на подоконнике, когда я закончил с уравнениями и задачами и вышел в коридор.       Антон будет сидеть и перепроверять всё до последней минуты. Математические расчёты не терпят ошибок, Антон тоже. Поэтому у нас впереди целых двадцать неприятных минут. - Ты быстро. – Спокойно ответил я. - Да мне и тройки будет достаточно, а то родаков инфаркт от радости хватит. – Привычно пошутил Саня и встал, направляясь к выходу.       Я обречённо побрёл за ним.       В курилке оказалось несколько человек, и Санчес безмятежно прошёл мимо них, удаляясь к соседнему зданию. Остановились мы в закутке, исписанном незнакомыми фамилиями с приписками либо «шлюха», либо «сын шлюхи» в зависимости от окончаний и слова «хуй», увековеченным разными шрифтами и размерами не менее 30 раз. Когда администрация ещё не выделила место для курения непосредственно у корпуса, все ведущие не самый здоровый образ жизни физики и математики ходили сюда. Это место так и осталось арт-объектом, передающим бунтарский дух студенчества. - Планируешь мою фамилию тоже запечатлеть? – Я попытался пошутить. - А надо? – Санёк достал сигарету и зажал её в зубах, протягивая пачку мне. - Я ж спортсмен, забыл? – Я прислонился к стене спиной и уперся затылком в шершавую штукатурку.       Саня пожал одним плечом и убрал сигареты в карман: - Ну? - Что? – Я посмотрел в низкое серое небо. - Что скажешь? - Ты куришь отвратительную химозную дрянь. – Поморщился я от следующего вдоха. - Я не про это. - Так про то я всё уже сказал. - То есть это правда? - Нет, я пошутил. – Я повернул голову и смотрел на Санька отрешённым взглядом. - Блять, Котов. – Раздражённо процедил Саня. - Тут больше подойдёт «Пиздец». – Подсказал я. - И чё нам делать? - Есть варианты? Что обычно с такими, как я, делают? – Я осмотрел пространство вокруг. - Место, в целом, подходящее. - Для чего? - А ты пиздить меня не планируешь? – И снова эта идиотская ухмылка на моём лице. - Сев… - А Санёк снова с выражением лица, понять которое сложнее, чем итоговая по матанализу. – Так правда? - Я не знаю. – Спровоцировать его явно не выходило, я сдавленно выдохнул. – Да. - Ты поэтому был... Ну, таким? - Ну а как сам думаешь?       Саня с минуту просто смотрел на меня. Я вежливо подождал, когда он соберёт мысли в предложения: - Я понимаю, что я выгляжу как ебучий гопник из подворотни. Ну в смысле, почему ты не рассказал, понимаю.       Я прищурился, разглядывая незнакомые эмоции человека, о котором, как думал, знаю уже всё. Саня сделал ещё одну затяжку и продолжил: - Но я не это… Не совсем же. – Слова в его голове подбирались ощутимо тяжело, он покачивался на месте, подгоняя их. - Мне похуй, короче. – В итоге выпалил он.       Я застыл. Конечно, Слава говорил, что такое возможно, но я душил в себе любую надежду, не допустил и мысли, что Саня скажет что-то настолько простое. И я не верил в это сейчас. Меня привёл в себя уже больше похожий на привычный голос друга: - Помнишь, я про сериал рассказывал, который мы с моей смотрим? Там есть пара одна, и… - Саня замялся. – Я бы специально такое не стал смотреть, конечно, но меня не бесит. Они те ещё уебаны, но не потому что они… - Кто? – Вырвался смешок у меня.       Мне показалось забавным, что мы ни разу не назвали сам предмет обсуждения. В обычной нашей речи слово «Пидор» фигурирует довольно часто и в хит-параде обсценной лексики точно входит в первую десятку. Теперь же мы избегали его употребления. - Геи. – Как-то растерянно выдал Санёк.       Я подумал, что «Пидор» подходит мне всё-таки больше. - А зачем ты Антону соврал? - В каком смысле? - Ты ему сказал, что у меня мигрень. Это ты от Саши набрался?       Санёк чуть не расплылся в блаженной улыбке от упоминания имени своей девушки: - Да, я ей учить помогаю. Ты знал, что она бывает с аурой – это типа пятна перед глазами, и без, а ещё есть какая-то то ли ад-боли, то ли... – Окончательно ускакал он в мыслях. - Так зачем? – Нужно было возвращать его к теме. - Бля, Сев, ну ты не догоняешь? - Нет. – Абсолютно искренне ответил я. - Во-первых, я не знал, может, ты просто побесить меня хотел, во-вторых, вы живёте, блять, вместе. Я не ебу, как он это воспримет.       Я удивился тому, насколько рассудительным оказался в этом вопросе Саня. А ещё тому, что это бережное отношение к чужой тайне не очень вписывается в позицию, которую он мне назвал. - Ты никому не говорил? - Только своей. Но не ссы, она никому не расскажет.       Осознание дошло. Саня не разболтал, не возненавидел меня, и сейчас разговаривает со мной. Не как Слава, конечно, но разговаривает. Я ошибался на его счёт. Укол совести - ощущение неприятное, но полезное. - Спасибо. – Еле слышно выдохнул я, и почувствовал, как глаза начали наливаться влагой.       Я проморгался, чтобы прогнать это ощущение. В конце концов, быть пидором и вести себя по-пидорски - разные вещи, и реветь перед Саньком я не собираюсь, даже если это слёзы облегчения. - Да не за что. – Санька смутила моя реакция. – А ещё кто-то знает? - Нет. – Соврал я. – И не надо. - Хочешь, я как-нибудь аккуратно у Антона спрошу? - Что спросишь? - Ну как он к этому… - Не надо, пусть не знает. - Ёбанный, Сева, не говори, что ты кого-то из… - Саня перешёл на шёпот. - Боже, нет, конечно! – Перебил я. - Ой, а можно было такое ебло не делать? – Скривился Санёк. - Это даже обидно. - Ну ты определись тогда, похуй тебе или обидно. – Выпалил я, и стало смешно.       Легко и смешно. Саня тоже заулыбался: - Пойдём, а то Тоша нас потеряет. - Тоша? - Я выгнул бровь. - Ну теперь тебе тоже придётся меня не сдавать.       Санчес по привычке закинул руку мне на плечо, и мы двинулись обратно в корпус. Именно этот жест как-то приятно отозвался внутри, обозначая, что всё по-прежнему. Мы всё ещё дружное клоунское трио, даже если один из нас - гей. - Абдоминальная! – Прогремело мне на ухо, после недолгой паузы. - Чего? – Переспросил я. - Мигрень! Аб-до-ми-наль-на-я, - Гордо проговорил Саня. – это когда голова болит, и днище рвёт. - Может, тебе тоже в медицинский надо было идти? – Улыбнулся я.       Санёк посмеялся.       Следующий час мы сидели над тестом по английскому и усиленно делали вид, что думаем. Сдать работы спустя 20 минут заполнения заученных ответов нам показалось нечестным по отношению к преподавательнице – всё равно, что всем рассказать, что тест мы получили заранее. Да и Антону очень хотелось задержаться и узнать, есть ли какое-то продвижение в поиске принцессы. Он вообще последние пятнадцать минут только и делал, что сверлил затылок отправителя того злополучного сообщения.       Я же опять проводил мысленные торги по поводу наиболее подходящего момента для разговора с Женей и позорно проигрывал собственному страху. ***       Смелости набрался, когда вышел из душа после тренировки. С мокрой головой, натянув толстовку и кроссовки, вышел в прохладный коридор и считал шаги до второго этажа. Набрав как можно больше воздуха в лёгкие, постучал в дверь. Открыл Дима, который, судя по виду, тоже только закончил с водными процедурами. - Ещё раз привет. – Сказал он скорее вопросительно, чем утвердительно. - Можешь Женю позвать? – Сразу перешёл к делу я. - Его нет. – Пожал плечами Дима. - Не знаешь, когда вернётся? - С чего бы? – Нахмурился. – Я вообще его со вчера не видел. - Что? – Вырвалось из меня, хотя я точно всё понял с первого раза. - Со вчера не видел, говорю. Может, к подружке своей поехал. – Равнодушно ответил Дима. - Ладно, спасибо. – Растерянно пробормотал я.       Голова моего коллеги по спорту кивнула, и дверь закрылась перед моим лицом. В коридоре как будто засверкали габаритные огни такси.       Я пощупал свои шорты, в которых вообще-то даже нет карманов, и понял, что телефон остался в комнате. Обратно я вернулся, сократив количество ступенек вдвое. - Алло? - Таша, привет! – Я натянул связки так, чтобы звучать дружелюбнее, хотя меня пожирала тревога. - Привет. – Отозвалось в телефоне.       Я посмотрел на Антона, который крутанулся на стуле и снял один наушник, чтобы быть в курсе событий. Я махнул ему рукой, намекая, что ничего интересного не происходит, но сам пошёл на кухню. - Слушай, а Женя не с тобой? – Уже тише спросил я. - Нет, а что такое? - Ну… - Я не нашёл, что ответить, потому что не знал, насколько обоснована моя паника. – Его просто в общаге нет, и я подумал…       Подумал что? - А ему ты не звонил?       Сомневаюсь, что он возьмёт трубку. - А вы когда увидитесь? – Я спросил вместо ответа. - Завтра в универе. Что-то случилось? – Уже с ноткой беспокойства уточнила Таша. - Нет, просто хотел с ним пересечься. Всё нормально. – Я успокаивал скорее себя, чем её. – Извини, что потревожил. - Ничего, рада была тебя слышать. Заходи как-нибудь к нам на работу, у нас график два-два с субботы. – Затараторило в трубку. - Да, конечно. - Я запомнила. – С улыбкой в голосе ответила Таша. – Тогда увидимся! - Ага, пока.         Я несколько минут просто стоял на кухне, пытаясь придумать, что делать дальше. В комнату вернулся, когда на меня подозрительно уставились две пары глаз соседей из комнаты «А». Я протиснулся сквозь них в нашем не рассчитанным на такое количество тел одновременно коридоре, пробурчав «Сорян».       Открыл сообщения, зачем-то снова перечитал короткую переписку с ебучей статуей, состоящей в основном из чисел. Быстро напечатал несколько слов, сразу же отправил, чтобы не передумать, и продолжал смотреть в экран, ожидая хотя бы знака, что оно прочитано. Вы: Напиши, как будешь в общежитии. - Что-то случилось? – Антон снова повернулся ко мне, сняв уже оба наушника. - Нет, - Я заблокировал телефон и кинул его на кровать. – что смотришь? – Кивнул в экран ноутбука. - Трейлеры, ищу нам фильм. Это мама была? - Давай какой-нибудь малобюджетный ужастик?       Антон закатил глаза, и я улыбнулся. На протяжении часа и двадцати минут я бросал косые взгляды на заблокированный экран и умолял себя не трогать телефон. Следом добавилось желание написать Диме и узнать, не вернулся ли Женя. Долгие размышления привели меня к тому, что это будет слишком подозрительно, так что приходилось держать себя в руках в два раза сильнее. Утром не удержал и написал Таше. Вы: Привет, а во сколько вы сегодня заканчиваете? Таша: Доброе утро Таша: Не знаю Таша: Около 11, наверное Вы: Спасибо       Я сидел и гипнотизировал настенные часы, чтобы цифры на них сменялись быстрее. Гипнотизёр из меня явно так себе.       В 10:42 телефон зазвонил. - Да? – Трубку я снял мгновенно. - Сев, а почему ты Женю вчера искал? Он не отвечает тебе, да? – Голос Таши был сам на себя не похож.       Мысли зароились в голове с такой скоростью, что невозможно было ухватиться за какую-то одну. - Он не пришёл сегодня и… – Мрачно продолжила девушка. - Я позвонила уже три раза, он не берёт. - Я во вторник видел, как он уезжает из общежития. – Начал я. - И вчера его сосед, с которым мы вместе ходим на баскетбол, сказал, что он после этого его не видел.       Вместо ответа девушка громко выдохнула. - Не знаешь, куда он мог пойти? – Спросил я. - Почему ты раньше не сказал? – Обиженно спросила Таша. - Не хотел тебя беспокоить. - А теперь я не беспокоюсь! – Сорвалась она. - Прости.       Кажется, Таша и сама испугалась собственной несдержанности: - Ты тоже, я не хотела кричать. Может, он потерял телефон? - И себя заодно? - Не знаю. – Голос задрожал. – Я просто… - Так, стоп. – Нам обоим нужно было выдохнуть. – Прошло совсем немного времени, не надо паниковать. Просто пока продолжай звонить ему, хорошо? - Угу. - Если он не объявится до завтра, то пойдём в деканат, не могут же они забить на пропажу студента. – Я надеялся, что говорю размеренно. – Ты завтра свободна? - Да. - Позвони мне, если будут какие-то новости, ладно? - Ладно. – Вторила Таша.       Я представлял себе её лицо, как сдвигаются ярко-красные брови к центру, и чувствовал, что начинаю злиться на Женю. Я мог понять, почему он не отвечает мне, но игнорировать свою подругу не просто не по-джентельменски, это по-мудацки. Мне было искренне жаль Ташу, и я схватился за эти чувства, чтобы не допускать мыслей похуже.       Я несколько раз сказал в телефон, что «всё будет хорошо» и «он получит пизды, когда вернётся». Девушку это немного развеселило. Ебучей статуе я отправил ещё два сообщения: «Позвони Таше» и «Она очень переживает, не будь гондоном». Про себя решил ничего не писать.       Выйдя из общежития в 16:45, я ещё раз проверил статус сообщений и, не выдержав, позвонил. На звонок ответили спустя три гудка: - Добрый вечер. – Жеманно протянулось мне в ухо незнакомым голосом. - Кто это? – Я остановился посреди дороги. - Я – друг. А ты – лягушонок? - Человек на том конце провода явно веселился. В речи не было запинок, но звучала она как-то пьяно. – Почему ты лягушонок? - Где Женя? – Во мне вспыхнула ярость, но я постарался звучать спокойно. - Со мной. – Довольно отозвалось в трубке. - Где? - Хочешь присоединиться? – Неприятный смех после вопроса обжёг ухо. - Да, скажи адрес. - Ты только купи чего-нибудь по пути, а то мы почти всё допили. – Практически нараспев ответил мой собеседник. - Хорошо.       Я сам не ожидал от себя такой решимости, но если этот человек рядом с Женей, то мне нужно знать, где они.       Я бесконечно крутил в своей голове улицу, номера дома и квартиры, которые сразу же забил в карты. Я всё ещё ужасно ориентировался в городе, но навигатор выдал мне сорокаминутный пеший маршрут. Он всё это время был так близко.       Я набрал Таше: - Я знаю, где Женя, но он там с кем-то. Я только что разговаривал с каким-то пьяным парнем. - Что? – Таша как будто подорвалась с места. – Не иди один. - Почему? – Я нахмурился. - Мы с Олегом приедем. Просто подожди нас, ладно?       В голове заскреблось чувство, как будто Таша что-то знает. Знает больше меня, но не говорит. Неприятно, но звучала она почему-то убедительно. - Встретимся у дома, я скину адрес. – Ответил я и завершил звонок.       Я развернулся на месте и пошёл в другую сторону, ведомый синей полоской на экране телефона. Подгоняемый злостью, я уверенно уменьшал значение в строчке «время прибытия». Когда я подошёл к непримечательному кирпичному дому, из ещё более непримечательной серебристой «Самары» вышли Олег и Таша. Я набрал номер квартиры, и домофон приветственно запиликал без выяснения, кто звонил.       Дверь с числовым значением, уже потерявшим смысл в моей голове от постоянного повторения, тоже оказалась открытой, и мы прошли внутрь. Я сразу подумал о том, что скорее всего это одна из тех квартир, которые сдаются посуточно: мебель есть, а признаков жизни в доме нет, и от этого неуютно.       А потом я увидел своего телефонного собеседника: им оказался скорее лежащий, чем сидящий, в кресле катастрофически худой парень. Я бы не придал этому значения, если бы на нём было надето что-то кроме джинсов. Я внимательно всмотрелся в незнакомца: чёрные кудрявые волосы по плечи, вся грудь под ключицами оплетена терновыми ветвями, на плечах тоже татуировки, но я не мог разобрать рисунки. Его вид вызывал какое-то близкое к тошноте ощущение, оставлял горький привкус желчи во рту. И больше всего это провоцировали его безумные, чёрные, как тёмная материя, глаза. - Ты не предупредил, что придёшь с компанией. – Губы парня растянулись в широкой улыбке, и от этого стало совсем жутко.